Утро прошло проще. Во всяком случае, не нужно было лишний раз пересекаться с отцом: погода в кои-то веки выдалась неплохая, а чтобы добраться до школы вовремя, предстояло идти пешком: велосипед-то так и остался вчера на парковке. Быстро закинув в себя хлопья с молоком, Азирафаэль тут же сбежал в этот прекрасный осенний день. Сама прогулка уже поднимала ему настроение: солнце всё ещё было достаточно тёплым, но при этом свежий ветер проникал под расстёгнутое пальто и заставлял ёжиться при особо сильных порывах. Застёгиваться, впрочем, Азирафаэль не собирался.
Через дорогу от ворот школы обнаружился Кроули. Его можно было бы даже не заметить, если не искать специально. А Азирафаэль искал и, когда наткнулся глазами на тёмное пятно кожаной куртки, не смог сдержать улыбки. Кроули определённо шёл подарок: круглые солнцезащитные очки, немного напоминающие своим стилем стимпанк. В них, да ещё в чёрной кожаной куртке и зауженных чёрных джинсах он выглядел просто потрясающе круто. Дымящаяся сигарета в пальцах завершала образ.
― Кто-то умер, и ты решил это отметить? ― ехидно поинтересовался Азирафаэль, подходя ближе. Он отлично знал, что Кроули просто любит чёрный цвет, но не мог не пошутить на этот счёт.
― И тебе доброго утра, ― хмыкнул тот и чуть приспустил очки. Синяк под глазом был тщательно замазан тональным кремом, так что о его наличии можно было лишь сказать по тому, как припухла кожа вокруг. Когда очки плотно сидели на носу, то о вчерашней драке напоминала лишь разбитая губа Кроули, тщательно вымытая и, вероятно, чем-то обработанная, потому что воспаления не наблюдалось.
Подметив это всё, Азирафаэль удовлетворённо кивнул.
― Отлично выглядишь для побитого вчера парня, ― усмехнулся он, чуть склонив голову на бок. ― Как самочувствие?
― Нормально, ― отмахнулся Кроули, чуть скривившись. Окурок полетел куда-то в сторону урны, но недолетел и упал рядом. ― Сам-то как? Тебе ведь тоже досталось.
― Скажешь тоже, ― пожал плечами Азирафаэль. ― Синяк на всё колено, да и всё. А Хастура с Лигуром ты ещё не видел?
От упоминания этих двоих Кроули расплылся в довольной улыбке, и даже боевые ранения не мешали ему это сделать.
― Видел, как же. У Лигура сломан нос, у Хастура синяки в пол-лица. Они тут проходили перед тобой и грозились тем, что пожалуются в студенческий совет.
― А почему в совет? ― с недоумением спросил Азирафаэль, немного не разделяя веселья. Ему-то не было приятно смотреть на разбитые лица, и неважно, кому они принадлеждали: друзьям или врагам.
― А кому же ещё? ― хмыкнул Кроули и, отлипнув от стены, на которую опирался всё это время, потопал ко входу в школу. ― Школьный совет занимается урегулированием споров и конфликтов между учениками. Учителя в это не лезут. Это типа как большой школьный эксперимент.
― Вот как…
Это, во всяком случае, объясняло, почему Гавриил был не в курсе того, что произошло вчера. Но и вместе с тем означало, что основная масса проблем ещё впереди.
Стоило им оказаться в школе, как все уже пришедшие ученики разом обернулись на них. Точнее, никто, конечно, в открытую не пялился, но Азирафаэль нет-нет, а ловил на себе любопытствующий взгляд. Уже у класса, где должен был проходить урок испанского, он даже услышал пару шепотков за спиной.
― Это они? Те, которые разукрасили Лигура и Хастура?
― Ага, а то ты не знаешь Кроули.
― А этот второй?
― Новенький. Говорят, это он их так…
Азирафаэль резко обернулся. Перешептывающиеся одноклассники умолкли и сделали вид, что их очень интересует происходящее за окном. На это оставалось лишь тяжело вздохнуть.
― Привыкай, ― тихо сказал ему Кроули. ― Теперь ты местная знаменитость.
― С чего бы? ― недовольно проворчал Азирафаэль. Он точно не хотел быть известным, ни тут, ни где-либо ещё, да к тому же известным за драку. В отличии от Кроули, ему хотелось быть в стороне от всех этих пересудов и сплетен как можно дольше.
― Ну, возможно с того, что Лигур и Хастур профессиональные спортсмены, а ты… ― Кроули окинул его взглядом из-под тёмных очков, которые не снимал даже в помещении. ― Ты, конечно, тоже, но по тебе не скажешь. Без обид.
― Никаких обид, но… А раньше ты сказать не мог?! ― Азирафаэль опасливо покосился в другой конец коридора. Там как раз собралась компания парней и девушек, в центре которой оказались «жертвы» вчерашней драки. Если так-то посмотреть, они действительно больше походили на спортсменов, чем Азирафаэль. Куда как больше.
― А зачем? ― спокойно пожал плечами Кроули. ― Ты же не начнёшь от такого собой гордиться, скорее наоборот, побежишь перед ними извиняться. А это совершенно излишне.
― Извинения никогда не бывают излишними! ― Азирафаэль чувствовал, что заводится, и слишком спокойный вид Кроули лишь подливал масла в огонь праведного гнева. ― Чёрт, Тони, если бы их побил ты, то это была бы самозащита, но я-то просто пришёл со стороны! Меня конкретно они не трогали!
― А для тебя мало того, что они трогали меня? ― спокойно поинтересовался Кроули, медленно повернув голову в его сторону. В отражении тёмных стёкол очков было видно отражение Азирафаэля. ― В этом твоя проблема, ангел, ― в голосе послышались нотки сочувствия, ― ты всегда берёшь всю вину на себя. Никто не может быть виноватым, кроме тебя, всегда ошибаешься ты, всегда проблема в тебе. Но это совершенно не так. Люди вокруг тоже ошибаются и поступают неправильно, ты бы должен это понимать.
Азирафаэль поджал губы. Всё было не так просто, как хотелось бы Кроули. Конечно, он понимал. Понимал, что сам Кроули порой поступает глупо, понимал, по большому счёту, и то что насилие не выход. Но при этом, ставя себя на место Хастура или Лигура, он прекрасно понимал, за что они собирались устроить бойню в туалете.
― Возможно, и так, ― тихо пробормотал он и бросил ещё один тяжелый взгляд в сторону Хастура. ― Но тогда твоя проблема в том, что ты никогда не думаешь о том, что чувствуют другие.
― А почему я должен? ― Кроули вопросительно выгнул бровь. Где-то фоном пробежала мысль о том, что он, вероятно, долго тренировался перед зеркалом, чтобы научится так драматично выгибать только одну бровь, а не обе сразу.
― Потому что это было бы человечно, ― ответил Азирафаэль совсем тихо. Кроули продолжал смотреть на него, но больше ничего не ответил.
Остаток перемены и весь следующий урок они провели в молчании. Даже сидели в разных концах класса: Кроули занял парту у прозрачной стены и картинно скучал весь урок, то пытаясь спать, то что-то зарисовывая на полях тетради. Когда учитель попросил его повторить последние сказанные им слова, он, кривляясь, сообщил, что это было что-то о Антонио, который влюбился в Чекетиту, и чтобы доказать ей свою любовь, пел серенады под окнами.
― Правда, я совершенно без понятия, как его вокальные данные связаны с любовью, ― добавил он под тихие смешки в классе.
― Я всего лишь привёл пример использования прошедшего времени, ― хмыкнул учитель. ― Впрочем, удивлён, что ты вообще слушал.
― Ну что вы, я всегда слушаю!
― Ага, конечно.
Не то чтобы под морщинами было хорошо видно, но мистер Бандерас, похоже, закатил глаза, прежде чем вернуться к теме урока. Азирафаэль удержался от того, чтобы после этого глянуть на реакцию Кроули. В этом не было особой необходимости: он и так мог представить, как тот криво ухмыляется и возвращается к своим рисункам в тетради.
После урока Азирафаэль всё же решился подойти к Лигуру. Стоит быть довольно отчаянным, чтобы просто пройти рядом с группой парней, которые невольно напоминают команду регби, а тут предстояло буквально поговорить с одним из них при всех остальных. Больше походило на ночной кошмар, но просто смотреть со стороны на разбитое лицо Лигура, которое выглядело так, будто на нём остался отпечаток подошвы, было куда как неприятнее.
Пока Азирафаэль шёл через весь класс, ему казалось, что буквально каждый, кто ещё не успел выйти в коридор, вплоть до учителя, сверлили его взглядом. Каждый шаг давался огромным усилием и, пока он медленно двигался к нужной парте, раза три у него был соблазн развернуться и уйти. Останавливали только мысли о том, что выглядеть он будет предельно глупо, а совесть продолжит грызть нервы.
