– Воистину замечательный волчонок. Я переживал, что такое долгое время в клетке смягчило тебя, но…
Сивый поднял свои пушистые брови, и Римус почувствовал неприятное копошение у себя в голове, как будто кто-то проводил пальцами по его мыслям. Он скривился, и Сивый издал глубокий низкий смешок из глубины горла.
– Нет. До сих пор не сломлен. Мой хороший сильный волчонок.
Римус уставился на него. Это неприятное ощущение прекратилось.
– Ты имеешь в виду, – выдохнул он, – ты не хотел сломить меня?
– Конечно, нет, – с презрением выплюнул Сивый. – Так вот что ты думаешь? Вот такую гнусную ложь распространяют обо мне? С чего бы отцу желать своим детям зла?
Римус склонил голову набок.
– Это ты мне скажи. С чего бы тебе нападать на пятилетнего ребёнка? С чего бы запирать меня?
– Пустяки, – Сивый пренебрежительно махнул своей рукой с длинными ногтями. – Это не те вопросы, на которые ты хочешь получить ответы, не притворяйся.
– Откуда ты знаешь, чего я хочу?! – Римус почувствовал, как начинает злиться, и постарался взять себя в руки. Он попытался удержаться за это ощущение силы, которое он получил от Гая, напитаться магией, которую он чувствовал в земляных стенах берлоги.
– Я всё о тебе знаю, Римус Люпин, – он снова посмотрел на него острым как бритва взглядом, и Римус почувствовал это неприятное ощущение копошения в своих мыслях.
– Нет, так не честно, – Римус покачал головой, пытаясь выстроить стену против Сивого. – Ты используешь легилименцию!
– Пф. Фокусы волшебников. Волки не читают мысли. Волки видят души.
Римус не видел между этими вещами никакой разницы. Губы Сивого в очередной раз приподнялись в подобии жестокой улыбки.
– Нет, Римус Люпин. Разница есть. Мы можем изменить свой разум, в конце концов. Римус Люпин может сочувствовать своей стае сегодня, а завтра уже травить их сам. Это всё дело разума. Но вот душа Римуса Люпина…
Сивый закрыл глаза и сделал вдох, как будто Римус особенно вкусно пах.
– Прекрати это!
– Заставь меня.
Римус попытался. Он очень-очень сильно попытался, заставляя магию внутри него выплеснуться через свои глаза, через свои мысли. Казалось, это сработало. Его разум успокоился, и Сивый отстранился с довольным выражением лица. Римус совершенно ничего не понимал – он не хотел радовать Сивого, ни за что в жизни.
– Это совершенно нормально, что ты ненавидишь меня, знаешь, – сказал Сивый, вытягивая руки и расправляя плечи, как будто он готовился пойти спать – или драться. – Это совершенно естественно, идти против своего отца.
Ты мне не отец, подумал Римус той частью своего разума, где он до сих пор чувствовал себя самим собой. У меня никогда не было отца, и мне никогда не нужен был отец.
– Ответь на мои вопросы, – сказал Римус так строго, как только сумел. – Если ты так сильно переживаешь за меня… как… как отец, то тогда зачем ты обратил меня?!!! Зачем выслеживал меня годами, а потом запихнул в клетку в ту же секунду, как я объявился?!
Сивый снова засмеялся над ним, рядами и рядами зубов, длинным красным языком.
– Ты можешь поблагодарить Лайелла Люпина за свою трансформацию.
– Конечно, – Римус закатил глаза. – Это же так по-человечески, тебе не кажется?! Месть?
– Самосохранение, – возразил Сивый, спокойной почёсывая себя за ухом. – У Лайелла имелись идеи о том, как следует обращаться с моей семьёй. Безграмотные идеи. Ему нужно было преподать урок.
– Тогда почему не атаковать его…
– Потому что он был слаб, – шикнул Сивый. – Я чувствовал запах слабости на нём. Совершенно бесхребетный лицемер. И он доказал это мне. Лучший человек бы не бросил своего щенка и свою суку. Хотя, возможно, мне стоит поблагодарить его. Он разрушил себя, прежде чем эта слабость успела перебраться на тебя, – он облизнул губы. – Это стало моим девизом. Доберись до них раньше, вырасти их сильными.
Римусу казалось, что его сейчас вырвет. Он ненавидел Сивого так яростно, что ему казалось, будто его внутренности превратились в желчь.
– Если ты веришь в это, – стоически продолжил он полным слюны ртом, из-за чего его слова были смазаны и неясны, – то зачем ждал так долго, чтобы найти меня? Ты мог бы в любое время выкрасть меня из приюта.
– Я думал об этом, – кивнул Сивый, задумчиво склоняя голову набок. – Я взял Ливию, когда она едва могла говорить. Кастора и Гая, когда они ещё не пошли в школу. Но ты был совершенно другим делом. Дамблдор вцепился в тебя своими когтями ещё до того, как Лайелла успели похоронить. Я знаю, о чём думал этот старый пень – его собственный домашний оборотень; его собственный прирученный зверь, весь выдрессированный и напичканный доверху фокусами волшебников и их ложью. Образованный монстр, – он облизнул губы. – Я знал это всё, и я подумал… а почему бы и нет? Пусть волчонок придёт ко мне, когда придёт время, пусть он получит всё, что сможет, от волшебного мира, и тогда посмотрим, чья сторона в нём победит.
– Сторона? Ты имеешь в виду… ты или Дамблдор?
– Природа или воспитание, – фыркнул Сивый. Римус с отвращением отпрянул.
– Значит, я просто эксперимент?!
– Можно и так сказать.
Римус наконец оторвал от него взгляд, больше не в силах смотреть в пронизывающие глаза Сивого. Он заметил книжную полку с правой стороны от себя. Там стояла одна классика. Странная История Доктора Джекилла и Мистера Хайда, Остров Доктора Моро, Граф Монте-Кристо.
– А клетка? – спросил он дрожащим голосом, глядя на золотые буквы на каждом кожаном переплёте книг. – Тоже часть эксперимента?
– Было очевидно, что ты слишком привык полагаться на фокусы, которым тебя научил Дамблдор, – сказал он, как будто это было совершенно очевидно. – Ты был взаперти ровно столько, сколько было необходимо, чтобы убедиться, что твои истинные таланты достаточно сильны, чтобы засиять сквозь это всё. И ты доказал это, волчонок. Посмотри на себя сейчас; тебя просто разрывает силой.
Римус наконец посмотрел на него, снова встречая эти жёлтые волчьи глаза. Ну ладно. Если он такой уж могущественный, то он может использовать эту силу. Его прожигала эта горькая кислотная ненависть, так что Римус снова вытолкнул магию из себя и направил ее в тело Сивого так резко, как только мог.
Сделай его слабым, сделай ему больно.
Сивый выпрямил спину на своём стуле и закрыл глаза, ухмыляясь, как будто Римус гладил его, а не бил из всех своих оружий. Затем оборотень поднял руку – и Римус увидел, что она дрожала, очень слабо. И всё же Сивый был невероятно силён, и Римус чувствовал, как его собственная магия блокируется и не достигает цели. Но попытаться стоило.
– Очень хорошо, Римус Люпин, – сказал Сивый после продолжительного времени, его голос был чуть более хриплым, чем до этого. – Очень хорошо, волчонок… – он вздохнул. – Достаточно на сегодня, я полагаю. Мы ещё поговорим.
Римус быстро поднялся, чувствуя, как будто всё это время его прижимало к стулу неведомой силой, а сейчас этот вес вдруг исчез.
– Один момент… – Сивый тоже поднялся и прошёл мимо Римуса в спальную зону за ним, спрятанную в тени. Он вернулся через несколько секунд с большой серой шкурой в руках и передал ее Римусу. – Это подарок, волчонок. Добро пожаловать в стаю.
Римус принял ее и с осторожностью положил ее на одну руку. Она была красивой; мягкий серебряный и чёрный мех под его пальцами.
– Я могу идти? – спросил он, бросая взгляд на выход из берлоги, который теперь был открыт для него. Он внезапно занервничал.
– Конечно. Ты знаешь, как вернуться. Ты теперь не в мире волшебников; теперь ты свободен. Иди туда, куда пожелаешь. Возвращайся к стае. Или, может… ты предпочтёшь спать здесь? – его лицо снова приняло голодное выражение, его улыбка приняла оттенок издёвки, и он сделал шаг в сторону и указал рукой в направление своей кровати.
Желудок Римуса снова сделал кульбит, и он попятился на выход из берлоги так быстро, как мог.
Он стоял на улице один очень долгое время. Мысль о телепортации – о том, чтобы убраться отсюда так быстро, как только возможно; вернуться домой к Сириусу, к Лондону и свои друзьям – возникла у него только мимолётно.
