И он начал замечать разное. Например, то, что другие оборотни были не такими однообразными, как ему казалось сначала. Они все были относительно молодыми – очевидно, у Сивого был определённый типаж; здесь не было никого старше двадцати пяти на взгляд. Они все были тощими и покрытыми шрамами.
Но чем больше Римус наблюдал за ними, тем больше он замечал их различия. Друзей и союзников; обиды и вражду; симпатии и антипатии.
Когда он уделял очень пристальное внимание, Римус мог даже различить, как долго каждый из них был оборотнем – это было очевидно по иерархии. Компания помоложе разбивалась на два лагеря; фанатиков, которые боготворили Ливию и Гая, и тех, которые были менее уверены, которым было менее комфортно в этом странном подземном стиле жизни. Они имели тенденцию водиться с Кастором; спали на одной стороне склепа, разговаривали только в своих группах.
Гай, в частности, казался недовольным этой группой. Он ходил по склепу каждый вечер, требуя от всех тишины, приказывая им ложиться дальше друг от друга. Римус знал с их первой встречи в Голове Мантикоры, что у Гая был вспыльчивый характер, и как только у Римуса возникла эта мысль, он понял, что он просто обязан придумать что-нибудь, чтобы воспользоваться этой слабостью.
В конце концов, помощь пришла с неожиданной стороны. Джереми, одному из самых молодых членов стаи и пока что единственному, кто разговаривал с Римусом кроме Кастора и Ливии, очень быстро становилось скучно. У него была озорная черта характера, которая напоминала Римусу о Джеймсе и Сириусе – он часто рассказывал шутки, чтобы повеселить остальных, и жаловался практически громче всех в вопросах жизненных условий.
Само собой, он невероятно бесил Гая, и тот никогда не упускал возможности поставить его на место.
Однажды вечером, когда все укладывались ко сну, Джереми настиг особенно сильный приступ кашля. По мнению Римуса, он точно усиливал его нарочно хотя бы отчасти, потому что этот приступ длился дольше необходимого.
– Контролируй себя, брат, – прошипел Гай, мгновенно подскакивая на ноги и пересекая склеп, чтобы встать напротив Джереми, оскалив зубы.
– Про-сти, – закашлялся Джереми, с сарказмом хмуря брови. – Я не могу ничего с этим поделать, здесь так сыро!
– Твои братья и сёстры, кажется, достаточно хорошо справляются, – скучающе возразил Гай.
Джереми фыркнул. Гай поднял руку, будто собираясь наложить заклинание.
– Возможно, тебе нужно напомнить, как себя нужно вести.
Джереми нервно облизнул губы и затих. Кастор, который сидел неподалёку, поднялся на ноги. Он положил ладонь на плечо Гая.
– Я поговорю с ним, брат. Не утруждайся.
– Наш отец требует подчинения, – шикнул Гай. Глаза Кастора вспыхнули.
– Я прекрасно знаком с требованиями нашего отца.
Гай очевидно хотел ответить на это что-то, но, увидев огонь в глазах Кастора, изменил своё мнение и отступил, исчезая в глубине склепа и рявкая по пути на трёх девушек, которые сжались вместе и следили за происходящим.
Кастор наклонился и прошептал Джереми:
– Не провоцируй его.
– Он гандон! Он не Сивый, он не может нам указывать!
– Не провоцируй его, – повторил Кастор с ноткой предупреждения в голосе. Это не было услышано.
– Я кашлял! Я не мог ничего с этим поделать! Не то чтобы я насвистывал весёленькую мелодию!
Со стороны девушек раздалось хихиканье.
– Спокойствие, – сказал Кастор.
После этого все, казалось, успокоились; порядок и тишина были восстановлены. Римус сидел, прислонившись спиной к стене и обнимая руками колени. В одной руке он сжимал свои карманные часы, которые стали уже горячими и скользкими от того, что он держал их так долго.
Внезапно откуда-то раздался долгий низкий свист. Римус распахнул глаза, его желудок сделал кульбит. Да он псих.
Девушки рядом с Джереми снова захихикали, когда он начал насвистывать лёгкую мелодию – Римус подумал, что она звучала как детская песня ‘У Мэри был маленький ягнёнок’, но он не особо хорошо разбирался в детских песнях.
Она длилась всего несколько нот – Гай подлетел к нему уже через несколько секунд и с рыком сомкнул руки на горле Джереми. Тело молодого парня было твёрдым как доска, и Римус моментально почувствовал запах угольно-чёрной магии, которую использовал Гай, чтобы приструнить его.
Это было похоже на слабое покалывающее ощущение; все волоски на его руках встали дыбом. Римус закрыл глаза и сделал вдох, начиная пить эту магическую энергию, как будто он умирал от жажды. Великолепный вкус был усилен кошмарной яростью Гая; его пылающим желанием сделать больно.
Вот и оно. Вот и оно! Римус чувствовал себя пьяным от возбуждения, когда все частички встали на свои места.
– Брат, – раздался голос Ливии. Она плавно подошла к Гаю, ловкая как кошка. – Оставь щенка в покое. Он беспокоен и энергичен, вот и всё.
Гай отпустил Джереми, и тот упал на пол, принимаясь кашлять сильнее прежнего. Римус чувствовал запах соли от его слёз. Кастор опустился перед ним на колени и ласково положил руку ему на плечо.
Римус начал быстро соображать. Он дерьмово умел свистеть – он мог издавать свист, которым парни обычно освистывали привлекательных девчонок, он назывался волчий свист (и Сириус просто обожал иронию этого факта) – но он не мог насвистеть мелодию. Что ещё могло бы вывести его из себя? Ему нужно привлечь внимание Гая – ему нужна была его ярость .
Он прочистил горло.
– Still dunno what I was waiting for… (До сих пор не знаю, чего я ждал…) – попытался напеть Римус своим хриплым от долгого молчания голосом.
Он почувствовал лёгкое движение, ощущение навострившихся ушей, как будто все хотели посмотреть, что он задумал. Он пел ужасно не в ноты, но это была единственная песня, у которой он помнил все слова.
Римус сглотнул и поднял голос ещё выше, вставая на ноги и приближаясь к решётке.
– And my time was running wild, a million dead end streets, and… – теперь чуть больше движения, несколько молодых ребят начали садиться прямо и прислушиваться к нему. – Every time I thought I’d got it made, it seemed the taste was not so sweet…
(И моё время летело как сумасшедшее, миллион тупиков и… Каждый раз, когда я думал, что всё получилось, казалось, вкус был не таким уж сладким…)
Пара смешков. Кто-то прошептал:
– Он наконец свихнулся.
– So I turned myself to face me… – Римус закрыл глаза и запел во весь голос, прислоняясь лбом к прохладной решётке. – Though I’d never caught a glimpse of how the others must see the faker…
(Так что я обернулся и посмотрел на себя, хоть я так и не уловил то, как другие, должно быть, видят притворщика…)
– Тишина! – раздался резкий голос Гая.
– I’m much too fast to take that test…
(Я слишком быстрый, чтобы пройти этот тест…)
– ТИШИНА!
Римус закинул голову назад и сделал глубокий вздох.
– CH CH CHANGES! TURN AND FACE THE STRANGE CH CH CHA-ANGES!
(ПЕ-ПЕ-ПЕРЕМЕНЫ! ОБЕРНИСЬ И ВСТРЕТЬ СТРАННЫЕ ПЕ-ПЕ-ПЕРЕМЕ-Е-ЕНЫ!)
– Римус Люпин! – Гай поднялся на ноги и подлетел к нему, подняв одну руку в воздух. – Прекрати это СЕЙЧАС ЖЕ!
– DON’T WANNA BE A RICHER MAN… – продолжил Римус, чувствуя яростную энергию Гая, которая наполняла пространство между ними словно высокая волна горячего воздуха, омывающая его, затапливающая его. Он сжал карманные часы крепче в ладони и начал вытягивать магию из них тоже, наполняя свои кости, сам костный мозг.
(НЕ ХОЧУ БЫТЬ БОГАЧЕ…)
Римус открыл глаза, и прутья решётки испарились словно дым. Он ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, чтобы пересечь склеп перед собой. Он был свободен.
– Time may change me… – полу-пел, полу-смеялся он над Гаем, который стоял перед ним с отвисшей челюстью.
(Время может изменить меня… )
– Отойди обратно! Ливия! Кастор! Помогите мне…
– Закрой рот, Гай, – Римус поднял руку, практически даже не думая об этом, просто позволяя магии сделать всю работу. Гай замолк. Его рот открылся и закрылся несколько раз, его глаза распахнулись от ужаса. Римус почувствовал всплеск удовольствия от этого. Да! Бойся меня. – Хороший мальчик, – ухмыльнулся он. – А теперь, беги внутрь…
