Тогда он повернулся к ней, но лучше бы он этого не делал. Люси потупила взгляд в пол. Какая же она дура, надо было предупредить его. Надо было разбудить.

«Тогда папочка заставил бы тебя остаться дома»

Какая чушь, и как она могла в это поверить?

— А почему ты вообще должен был что-то думать? — стукнув бутылкой о стол, Грей резко поднялся и теперь они оба стояли друг напротив друга, готовые в любую секунду кинуться в бой. — Она тебе кто? Собственность, подружка, может, твоя спящая сестричка? Я не тащил ее туда насильно, она пошла сама. И, наверное, впервые в жизни почувствовала себя свободной, без этой твоей гиперопеки, от который даже меня уже тошнит!

— Это так в твоем духе принимать простую человеческую заботу за одержимость, — скрестив руки на груди, Нацу горько усмехнулся. И тогда Люси готова была поклясться, что вся его злость вдруг преобразилась в жалость. Как жалеют смертельно раненных, с кишками наружу и смердящим запахом гниющей плоти. Вроде и жалко, но и смотреть противно. — То, что ты не подпускаешь к себе никого ближе пушечного выстрела и строишь из себя обиженного на жизнь одиночку, не значит, что это нормально! Отталкивать от себя тех, кому на тебя не наплевать — не нормально!

— Одно дело беспокоиться о ком-то и пытаться защитить, и совсем другое — корчить из себя долбанного героя с щитом наперевес тогда, когда нужно, мать твою, дать человеку возможность научиться защищать свою задницу самостоятельно!

— И каким образом? Избить ее до полусмерти в первый же день, чтобы показать, какого это — быть избитой? Или смотреть, как демон скидывает ее в черную воду, чтобы она утонула с мыслью, что впредь надо быть поосторожнее? Чего мелочиться, может сразу всадишь ей клинок в живот, чтобы в будущем была внимательнее к тем, кому доверяет?

— А может и всажу, — оскалившись, и оголив выступающие клыки, прохрипел Грей. — Тебе-то какое дело? Чего ты так печешься об этой девчонке?

— Прекратите! — крикнула Люси. Слушать это и дальше у нее не было ни сил, ни желания. — Хватит, хватит, хватит!

Странно, но это сработало. У Люси появилось драгоценное мгновение замешательства, чтобы приблизиться к парням и вклиниться в эту вдруг возникшую на пустом месте дуэль. А когда пришло время решить, к кому ей обратиться первым, она замешкалась. А после все же повернулась лицом к Нацу и интуитивно протянула к нему руки. Но он даже и не шелохнулся, словно окаменев.

Не найдя в нем поддержки, она просто отпихнула их руками друг от друга, удивляясь тому, как ей вообще хватило на это сил.

— Ну, хочешь что-то добавить, куколка? — нахально заулыбался Грей, вздернув бровь.

А она почувствовала, что окончательно погрузилась с головой под воду. Под черную воду, пропитанную слюной демона гнева.

— Значит так! Ты! — она повернулась к Грею и что есть сил тыкнула пальцем ему в грудь. Но тот даже не шелохнулся, холодно взирая на нее сверху-вниз. — Прекрати это! Почему твое настроение меняется десять раз на дню? Я не понимаю тебя, что с тобой не так? Почему просто нельзя вести себя нормально, вы же друзья! А ты! — не дав Грею вставить и слово, она резко развернулась к Нацу, который тяжело дышал, стараясь всеми возможными способами на нее не смотреть. — Нацу, ты же умнее. Да, мы не подумали. Все случилось слишком быстро, и я снова облажалась. Но это не повод так злиться.

— Да что ты можешь об этом знать? — резко бросил он ей. А после, встретившись с ней взглядом, вдруг изменился в лице, будто неожиданно очутился в совершенно незнакомом ему месте. Совсем один. И понятия не имел, как теперь вернуться домой.

— Нацу…

— Упс, — хохотнул Грей, не скрывая своей радости от необдуманных слов Нацу. А тот лишь досадливо покачал головой и отступил к дивану, сдергивая с него свою темно-бордовую куртку и закидывая ее на плечо.

— Я собирался уходить, когда вы пришли. Поговорим позже, — и остановился в дверях, оборачиваясь, но так и не смотря Люси в глаза. — Я не сказал ничего остальным. Леви бы с ума сошла.

И ушел.

Как только за ним захлопнулась дверь, Люси почувствовала такую пустоту, будто вместе с Нацу этот дом покинуло и все хорошее, что в нем было. Не находя себе места от досады, она обернулась к Грею. И разозлилась еще сильнее, увидев его нахальное победоносное выражение лица.

— Зачем ты это сделал? — вспыхнула она и, не помня себя от ярости, толкнула его в грудь.

Парень интуитивно отшатнулся назад и резко схватил ее руки за запястья, больно сжав.

— Больше не смей, куколка, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к ней ближе и все еще сжимая ей руки, не давая отступить назад. — Даже не пытайся залезть ко мне в душу и ковыряться там своими любопытными пальчиками. И больше никогда — никогда — не смей ко мне прикасаться.

Договорив, он с силой оттолкнул ее от себя, выпуская из плена руки. А Люси вдруг затопила такая обида и злость на него, что перед глазами будто повисла пелена. А после она вдруг осознала, что сделала к нему широкий шаг и что есть сил заехала ему сжатым кулаком по лицу.

Она и сама не поняла, как так могло выйти, но назад времени не отмотать. Грей и сам был ошарашен таким поступком, поэтому и замер с откинутой кулаком в сторону головой и высоко вздернутыми бровями. Это мгновение замешательства позволило Люси принять самое верное решение в данной ситуации — сбежать.

В голове стучало, в ушах пульсировало, на грудь опустилась такая тяжесть, какую она не ощущала с того дня, как к ней вернулась душа. Ей было откровенно паршиво, а ноги сами несли ее по узким переулкам меж домами. Она не видела ничего вокруг, не понимала, куда идет, главным было одно — не останавливаться.

А после она поняла, что совсем не чувствует правой руки и резко остановилась. Боль растеклась по ее костям и пальцам так же стремительно, как от нее отхлынул гнев. Закусив губу, она обхватила несчастную руку здоровой и, всхлипнув, облокотилась спиной о чей-то дом и осела на землю, зарывшись лицом в колени.

— Что, неудачный день? — послышалось сверху, и она вынуждена была поднять голову, хоть и не была готова разговаривать с кем-то прямо сейчас. Ей было горько и тошно, и она понятия не имела, как с этим справиться.

Но как только она увидела, кто остановился рядом с ней и ее несчастьем, обратила все свое внимание на нее. На Эльзу. Она так давно не видела ее. Теперь, отдохнув, аловолосая снова стала похожа на саму себя. Она снова буквально излучала энергию и холодную силу.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо ответа, забеспокоилась Люси, хоть и видимых поводов для волнений не было.

— Это ты меня спрашиваешь? — мягко улыбнулась ей девушка и мягко приземлилась перед ней на колени, уставившись на ее ужасно опухшую руку, которую она по-прежнему прижимала к груди. — Дай-ка взглянуть.

Люси нехотя протянула ей ладонь, снова покрываясь холодным потом от одного воспоминания того, что сделала. Боже, Грей точно убьет ее. Теперь идея держать под подушкой нож на всякий случай уже не казалась ей такой безумной.

— И кто же тебе так насолил? — весело покачала головой Эльза, аккуратно беря ее руку в свою. — Люси, я же тебя учила. Нельзя зажимать большой палец другими, когда бьешь кого-то в лицо. Он должен лежать поверх остальных пальцев! Ты ведь и сломать его так могла.

— Прости, как-то не было времени об этом подумать, — буркнула девушка, пряча руку у себя на груди, но Эльза лишь хмыкнула и помогла ей подняться.

— Идем, у меня дома был эластичный бинт, — хоть ее голос и звучал вполне дружелюбно, но что-то подсказывало Люси, что откажись она сейчас, и в опасности могла оказаться и вторая рука. — Уверена, что Грей заслужил это.

— Как ты поняла? — искренне удивилась Люси.

— Мне повезло меньше, чем тебе. Я с ним росла. И тогда он был ничуть не тактичнее.

— Боюсь представить.

Она еще никогда не была дома у Эльзы. Ее жилище, как главы лагеря, представлялось ей таким же величественным и вычурным, как у Саблезубов, хоть она и видела там самую «неприветливую» часть здания.