— Нет, — напряженно ответила Люси. Пока что ей никак не удавалось ни отдохнуть, ни расслабиться, ни повеселиться. Она искала подвох во всем — в его словах, расслабленной походке, в насмешливом изгибе губ, в прищуренном взгляде серых глаз.

— Тогда откуда тебе знать, что ты этого не хочешь?

Люси выдохнула и снова опустила взгляд на протянутую ей пачку. Одна короткая фраза заставила ее застыть в удивленном ступоре.

И правда. Она ведь даже не знала каково это. Тогда почему ее собственные чувства и эмоции были против? Это же так нелогично.

Поколебавшись еще немного, она все же протянула руку и вытащив одну сигарету, поднесла ее ко рту. Бумага тут же будто прилипла к губам. И запах от этой скрученной палочки был… Не так уж и плох. Немного горьковатый, со смесью мокрой бумаги, но все же не такой ужасный, как ей представлялось.

Но все вернулось на круги своя, когда Грей поднес к ее лицу зажженную спичку. Терпкий аромат табака, загоревшись, сменился на режущий и резкий. Он забрался Люси в рот и нос, ужалив слизистую и заставив ее закашляться и вытащить сигарету изо рта. Это было настолько отвратительно, что ее едва не вывернуло наизнанку. Захотелось срочно прополоскать рот водой.

— Зачем ты вообще куришь эту гадость? — откашлявшись, хрипло спросила она, возвращая Грею сигарету. Свою — незажженную — он убрал обратно в пачку, а второй глубоко затянулся и выпустил облако дыма вверх, прикрыв глаза от наслаждения. — Это было просто ужасно!

— С первого раза не понять, куколка, — пожал плечами он хитро сощурил на нее глаза. Кажется, от всего этого его настроение немного улучшилось, и он превратился из Грея «явасвсехненавижу» в Грея «яненавижутебяноэтозабавно».

— Тогда зачем вообще делать это во второй раз, — буркнула девушка, а Грей вновь продолжил движение вдоль леса.

Люси казалось, что в той стороне должно быть море. Но они все шли и шли, а солоноватый запах так и не появился. Солнце уже давно выплыло из-за горизонта, прогоняя утренний холод, а море все не показалось.

Песок под их ногами внезапно превратился в твердую почву. А после — Люси даже не заметила в какой момент это произошло — она осознала, что по обе стороны от них все поросло мхом, а чернозем был вытоптан множеством чужих ног и изгибался вперед бескрайней дорогой. Они вышли на протоптанный годами путь.

— Значит так, куколка, — вновь заговорил Грей, расстегивая куртку. Теперь ей стала видна обтягивающая серая футболка из тонкой ткани, почти идеально повторяющая рельеф тела парня. — Давай-ка сразу проясним одну вещь. В моей лодке только одно место.

— В твоей… лодке? — вздернула брови девушка, хоть и поняла, что он имел в виду.

— Я взял тебя с собой, но это не значит, что я буду возиться с тобой, как Нацу, — скрестив руки на груди, он тряхнул головой, смахивая с глаз темную челку. — Очень надеюсь, что мне не придется об этом жалеть.

— Почему ты вообще меня взял? — взорвалась девушка. Она и не собиралась становиться ему обузой, она вообще только и делала, что старалась этого не делать. Но ее взбесило то, что он говорит с ней так, будто это она сама напросилась в путешествие с ним.

— Как зачем, — усмехнулся парень, вдруг останавливаясь и разворачиваясь к ней всем телом. — Видела когда-нибудь мышей?

— Мышей? — нахмурилась девушка. Конечно, она видела мышей. Их было полно в закоулках лагеря. — Видела.

— Тебе никогда не было интересно, как поведет себя мышь, если забрать ее с помойки и отпустить, скажем, посреди пустыни? Или выпустить ее в погреб, заваленный едой? Как она поведет себя?

— Ох, — понимание опустилось на нее так же мягко, как кусок кирпича, упавший на голову с крыши. — Вот значит как. Прекрасно.

Развернувшись на пятках, Люси вновь зашагала по протоптанной дороге, кипя от гнева. Так вот кто она для него. Всего лишь подопытная мышь, за которой интересно наблюдать, швыряя ее в новые — некомфортные — ситуации. Ему просто было весело и забавно.

Наплевать.

Пускай Грей преследует какие угодно цели, какими бы мерзкими они не были. Глупо было надеяться, что он делает это по доброте душевной, искренне хочет показать ей что-то новое, чему-то научить. Нет, он же просто нашел себе новый способ для развлечения. Что-то новое, выбивающееся из привычной картины мира, который, по его мнению, был до безобразия скучен.

Пускай.

Раз так, то и она сама использует его. Пусть наблюдает за ней, пусть усмехается, сколько ему угодно. Как бы там ни было, и она добьется своего. Увидит и узнает чуточку больше. Добавит еще пару деталей к мозаике мира, в котором поневоле очутилась. А этого придурка рядом с собой можно и потерпеть.

— Эй, помедленней, куколка, — усмехался ей вслед Грей, но она даже и не думала сбавлять шаг.

— Чем быстрее доберемся до места, тем лучше, — буркнула она, услышав себе в след сдавленные смешки.

— Я что, уже надоел тебя, милая?

— Надо было разбудить Нацу!

— Тогда папочка заставил бы тебя остаться дома, — она не видела его лица, но знала, как ухмылка одним уголком губ прорезает его лицо.

— Он мне не папочка!

— Правда что ли? — как можно услышать по голосу, что человек закатил глаза? Но она точно знала, что он сделал это. — Если думаешь, что он пошел бы с нами — сильно ошибаешься.

— Почему? Что это за место такое? И почему Нацу его не любит? — гнев понемногу отступал, уступая место любопытству, которое слишком часто брало верх над остальными ее эмоциями. Часто поход у него на поводу заканчивался плохо, но она ничего не могла с собой поделать.

— О, хуже этого места ты точно еще не видела, — поравнявшись с ней, Грей сунул руки в карманы, смотря прямо перед собой. На его губах снова застыла самоуверенная ухмылка. Он умело играл с ее чувствами и точно знал об этом. Знал в какую из мишеней угодит то или иное слово. — Та еще помойка.

— Тогда зачем ты меня туда ведешь? — не поняла девушка, нахмурившись.

— Если ты скажешь кому-то там, что они живут в самой мерзкой дыре на свете, они не обидятся. Никто там даже отрицать этого не станет, — туманно объяснил Грей, усмехнувшись. — И это честно. Мне это нравится.

— Хочешь сказать, что там, куда мы идем все говорят только правду, а Нацу врет?

— Да.

— Это бред какой-то. Кому? Тебе? Мне?

— Себе.

Подняв руки над собой, Грей расслабленно потянулся всем телом и широко зевнул, похрустев шеей. Его ответы становились все односложнее и отрывистее. Этот разговор ему явно надоел.

— Тебя как не послушай, так все вокруг лжецы и притворщики. Кроме тебя любимого, конечно.

— О, нет-нет, куколка, — закинув голову назад, он прищурился на солнце, а затем скосил взгляд на нее. — Я в этом деле вообщето рекордсмен.

— Я тебя вообще не понимаю, Грей, — покачала головой девушка. — Иногда ты меня пугаешь. Хотя, мне кажется, что этого ты и добиваешься, да?

На это Грей ей ничего не ответил. Сделав вид, что вокруг кроме него больше никого нет, он быстро зашагал по протоптанной дороге, пиная носком ботинка попавшийся ему на пути камешек. Люси пару раз задумывалась о том, чтобы повернуть назад, но любопытство снова оказалось сильнее. Ведь если он ходил именно туда каждый раз после того, как они возвращались в лагерь, значит там было на что посмотреть.

— Ладно, — Грей заговорил снова так внезапно, что Люси вздрогнула, глубоко задумавшись и засмотревшись на затянутое кустистыми облаками небо. — Ладно, возможно — возможно — я и правда хотел тебя напугать.

Обернувшись через плечо, Грей взглянул на девушку, но так и не дождался ответа. Ей больше не хотелось говорить с ним.

— Ну-ну, куколка, не дуйся, — хмыкнул он. — Вообщето я планировал расслабиться и как следует оттянуться. А если ты и дальше будешь смотреть на меня, как на сотню демонов, ничего не выйдет.

Люси боролась с желанием расспросить его подробнее, но не могла справиться с обидой, хоть она и отступала слишком быстро, как бы ей самой не хотелось удержать ее в себе, чтобы отгородиться ею от слишком явного влияния на нее Грея. То, что она чувствовала, находясь рядом с ним было очень трудно описать. Проще описать то, какой она чувствовала себя в эти моменты — слабой, глупой, не способной связать и двух слов, растерянной. Это определенно были не самые приятные ощущения, но что-то — в глубине души — заставляло ее вопреки всему не убегать. А попытаться найти ответ на один большой и чертовски колючий вопрос под названием «Грей».