— Чушь! — выпалил Стайлз, распаляясь. — Это! Было! Важно! Эта точка — только начало! Ты хотел, чтобы я помог навести порядок в голове! Он начинается там, на могиле твоих родных! — парень сделал усилие, чтобы приподняться, и дальше орал Дереку прямо в лицо. — И ты понятия не имеешь, как будет отзываться это прощание в тебе! Сколько времени прошло? Сколько я проспал? Ведь это было сегодня днём, я прав? Даже суток ещё не прошло! Это было важно!

— Так ты просто выполнял свою работу, да?

— Всё, как ты просил! Быстрее выполню задачу, быстрее всё это непонятное закончится! — он не мог больше сохранять напряжение и откинулся на подушку. — Я знаю Калаверас, знаю, как они работают. И я знал, что справлюсь! А ты, Дерек, нет! Потому что ты не боец!

— Так ты ещё и наёмник! Тебе это не впервой! Господи! — он отшатнулся от парня, как от прокажённого, — Больной социопат, насильник, ещё и убийца… Блядь…

— Я не убийца, Дерек. Я ненавижу проявлять насилие. Но умею это делать. Знаю, как постоять за себя, знаю, как сражаться с противником. Не только в драке, но и в голове. Эти умения — такой же залог моей безопасности, как и конфиденциальность, — холодно, отчётливо проговорил Стайлз, не пытаясь оправдаться, но донося простую истину.

— Ты человека убил… На моих глазах… И будешь говорить мне, что не убийца? С твоим то способом заработка?!

— Нет, Дерек. Я его ранил. Его и ещё одного. Ещё нескольких просто обезвредил. Но знаешь, что? Если бы было нужно, убил бы. Ты был в его руках. Он мог нажать на курок. В любой момент. И если бы было нужно, я бы целился в сердце. И я бы попал, Дерек. Потому что, выбирая между его жизнью и твоей, на самом деле выбора нет. Ты. Ты, Дерек. Всегда ты, — снова язык говорил мысли без фильтра мозгов.

— Ты не можешь говорить мне такие вещи… — Хейл говорил злобно, дерзко, но Стилински понимал, что он на самом деле растерян. И Стайлз не помогал ему собраться. Нет. Он делал всё только хуже.

— Тогда прекрати задавать эти вопросы. Лучше ляг рядом, давай ещё поспим? — он смотрел на широкую спину мужчины, на потрясающие мышцы, на мощь, которую он излучал. И понимал, что долго не сможет больше сохранять рациональность. И спроси он его о чём угодно, ответит честно. Ещё не сейчас. Но пройдёт минут двадцать, и любые границы исчезнут. Он будет болтать без умолку, как в школе, и как всегда, это приведёт его к катастрофе. — Я прошу тебя, не надо больше вопросов. Ты можешь всё усугубить… Да, было жёстко. Но мы справились. Я — там, с Калаверас. А ты — после, со мной. Мы живы, и у нас есть неплохой шанс выбраться.

— Ты был в крови, — после многих минут напряжённого молчания начал Хейл. — Я сразу думал, что ты уснул, но на повороте твоя куртка разошлась и я увидел кровь. Ты был в отключке уже минут десять, и я и малейшего представления не имел, ты спишь, или ты потерял сознание от потери крови, — всё это звучало ровно, чётко, ярко. Без каких-то особенных эмоций. — Я не сразу нащупал пульс, — пауза. — Ты понимаешь, Стилински, что я снова! Снова подумал, что ты труп?! Ты это понимаешь?!

Он развернулся и сделал пару шагов к постели, но остановился, будто на стену нарвался. В его глазах горело пламя. Убийственное. И в этом пламени было столько всего — и злость, и страх, и потеря, и ещё растерянность, и паника, и… Он только отпустил свою семью, только впервые за много лет позволил себе ощутить эту поддержку с той стороны, только осознал себя взрослым человеком, который идёт по жизни своим путём, и расстался с тем мальчиком, чьи родные погибли, оставив его одиноким. И тут же снова чуть не потерял кого-то, кто всё ещё важен. Взгляд стал будто стеклянным. И разглядеть — это слёзы застилают глаза, или он просто падает куда-то в темноту своего состояния, было невозможно.

Стайлз поднялся с кровати, чуть расслабляя тугой пояс халата, осторожно подошёл ближе.

— Я смотрел, как тебя зашивают, как кровь стекает по белой коже, видел, как висят безжизненно твои руки! Я нёс тебя на руках сюда, не зная, откроешь ли ты свои блядские глаза! — теперь его крик, казалось, слышал весь этаж. — И это после того, как я стоял под дулом у виска, и не знал, жив ли ты в тот момент! Слышал вашу метусню, крики, и не знал, что там происходит! А потом, блядь, тишина… А потом его хрип, такой, что тошнит… И я был так рад, что ты жив, и так рад, что он мёртв… И после этого, после того как ты сам чуть не сдох! Как я чуть не сдох! Ты! Сука! Не мог! Сказать! Что ранен?!

Стилински выставил руку вперёд, боясь приблизиться, но пытаясь хоть на какую-то толику пространства сократить между ними расстояние. У Хейла рвало крышу. Этого отката Стайлз ждал и боялся, но избежать его было нельзя.

— Я не заметил этого, Дерек, но ты мне помог… Всё хорошо… Эй? — он осторожно сделал шаг. — Я в порядке, и ты в порядке, Дерек, мы выбрались… — ещё шаг, — и если дашь мне ноут, уже завтра к вечеру мы точно будем дома…

Следующего шага сделать не удалось, Стилински с его многомесячной разработкой объекта, прокололся, как новичок. Дерек рывком притянул его к себе, почти протащив по полу.

— Не смей использовать на мне свои штучки, Стайлз! И не думай, что сможешь так легко сменить тему! — Хейл уже не кричал, и вроде, даже взял себя в руки, но от его взгляда становилось жутко. А ещё от того, что его рука плотно обхватывала горло парня, а голос был холодный и дрожащий чем-то глубоким и сложным. — Что с тобой не так, парень? Что не так с твоей головой? Как можно было задание ставить выше своей жизни?! Я не спорю, что это было мне нужно. Это было важно. Но не настолько… — Стайлз ожидал, что его хватка ослабнет, но наоборот, Дерек, кажется, сжимал пальцы сильнее.

— Отпусти, Дер, ты меня пугаешь… — тихо, спокойно попробовал сказать Стилински, но только разозлил зверя сильнее. — Ты настолько важен, Дер, а я знал, на что иду… Всё хорошо… Отпусти… — эти попытки тоже были в молоко. Хейл сосредоточенно смотрел на его губы, но Стайлз не был уверен, что слышал его последние слова.

— Пугаю? А ты меня не испугал? Ты же был белый, как смерть! Как памятник на их могиле!

Стайлз облизал губы, пересохшие от попыток дышать ртом, и почти прошептал:

— Я живой, Дер. Видишь? — он провёл ладонями по предплечьям Хейла, уже не пытаясь отстранить его от своей шеи. Проскользил по плечам, дотянулся до лица, погладил большими пальцами, обхватив ладонями щёки, — Видишь, тёплые руки, пульс под твоими пальцами, я жив… По крайней мере, пока ты меня не задушил… Видишь… Я живой…

Дерек глубоко вдохнул и разжал ладонь, позволив и Стайлзу сделать долгожданный полноценный вдох, а потом вдруг наклонился и поцеловал. Даже не так, клюнул в губы, будто пробуя: тёплые? Живые? Стилински не успел отстраниться, даже не подумал об этом, слишком это было странно и быстро. А потом он словил внимательный, серьёзный взгляд Дерека, который его будто лягушку препарировал. Хейл моргнул и снова прижался к его губам, на это раз придерживая его затылок в такой хватке, что было никак не уйти от такой близости. Но и этого ему показалось мало, потому что он отпустил, наконец, несчастный воротник халата, который всё ещё сжимал в кулаке, притягивая парня ближе, схватил Стайлза за челюсть, надавливая, открывая рот, как уже делал это сегодня, и поцеловал его по-настоящему. Тихонько простонал, а потом впился в его рот почти укусом, прижимаясь уже ближе, проходясь руками по спине, сжимая в руке отросшие волосы.

Стайлз не заметил, что отвечает ему. Руки свои на его лице и груди не заметил. Всё, что он чувствовал, — это тепло его ладоней и нужду на грани фола. Дереку всё это было необходимо — Стайлз был необходим. И нужда эта была отчаянной и осязаемой. Настолько, что Хейл, выплеснув изрядную дозу агрессии на его истерзанный рот, обхватил лицо Стилински аккуратно и бережно, сжимал его губы своими, трогательно касаясь языком их контура, дарил такую выворачивающую наизнанку нежность, на которую Стайлз и не думал, что тот был способен. Он замер, позволяя всё, что Дереку хочется, подстраиваясь под его движения, подчиняясь его ласкам, но не позволяя себе надежды.