— Я уже всё продумал. Проще будет, если ты поедешь на носилках. Я достал одни. Хотя должен признать, что в вашей глуши банки работают просто отвратительно. Снять наличные можно чуть ли не по праздникам.

— Это наша глушь, Дер. Это твой родной город…

— Не в том суть… Нам надо уходить. Я знаю это. С Энди я поговорил. Он дал пару советов. Так… Ты… Согласен?

— Дерек, ты задаёшь такой вопрос, на который мне очень сложно ответить. Я даже не понимаю, зачем ты мне его задаёшь. Ты решил эту проблему, значит, будем следовать твоему плану…

— И ты доверишь мне своё здоровье? Да… Это глупо звучит, учитывая, что ты валяешься пластом уже почти три недели…

— Вот видишь… Давай, Чарли, зови своих ангелов…

Они дошли до Камаро к вечеру. Путь, который обычно занимал около сорока минут, в тот день они преодолели за три с половиной часа. Носилки, которые Дерек тащил за собой, были слабо приспособлены к бугристым лесным тропам.

Свою машину Дерек оставил в центре Бикон-Хиллс, где пересел на скромный старый семейный универсал, и они поехали в обратном направлении. Стайлз тут же ощутил разницу между комфортным пассажирским креслом Камаро с низкой посадкой и лаконичным креслом стереотипно женского авто. А когда они прибыли в пункт назначения — определённо не дешёвый мотель с двухместными номерами, Дерек готов был орать благим матом. Вернон прислал ему адрес Рейнера — их бывшего семейного врача. Но выехать к нему они смогут непонятно когда. Именно из-за Стилински.

— Почему не сказал сразу, что больно?! Почему не попросил остановиться? Да ты посмотри на себя?! У тебя губы трясутся от боли и спазмов! Да ты же вообще ходить не сможешь!!! Никогда!!! Идиот!!!

Дерек пытался растереть ногу мазью, чтобы в ней появилась хоть какая-то кровь. Когда он дотащил парня из авто в номер и уложил на кровать, он и не думал, что всё так плохо. Однако сняв штаны, обомлел. Нога была белой и не слушалась вообще. Из-за этого и руки дрожали, и спина закаменела. На самом деле всё было наоборот. Спина была в неудачной позе, и это имело свои последствия, но Хейлу было плевать на разумность и последовательность. Ему было важно вернуть хоть немного стабильное кровообращение и снять боль.

— Нет, Дерек, я их пить не буду, — твёрдо возразил Стилински, увидев в руках мужчины пузырёк с обезболивающим.

— Тебе не обязательно страдать и мучиться, Просто Эм. Ты этим ничего не изменишь и никого не сделаешь счастливее.

— Пусть так, — сжав зубы процедил он, — но я хочу сохранять адекватность.

Дерек психанул, уселся за стол и налил себе крепкого. Однако уже через пятнадцать минут Стилински коротко простонал, пытаясь поменять положение. И Хейл подорвался с места, в один глоток прикончив ещё один стакан.

— Заткнись, Стилински, — предвосхитил он любые возражения. — Так, сейчас уберу старую мазь, а потом попробую растереть тебя водкой и наложить мазь от судорог. Должно полегчать.

— Я вполне могу лечь в ванную, чтобы не пришлось изображать средневековье… И вымоюсь нормально, а то твои влажные тряпки только размазывают вазелин.

— Док сказал, что нельзя, — отрезал Дерек и ушёл за полотенцем.

Снова неловкие минуты, снова стыд и ощущение тотальной зависимости от того, кому логичнее хотеть твоей смерти. А ещё некстати появившееся желание. Но Хейл с его заботой, руками мягкими и бережными. Этот Хейл…

— Как ты вообще смог меня так долго волочь за собой? — решил отвлечься Стайлз, но получилось не очень.

— Я стал намного сильнее, чем был. Не иначе свежий воздух и природа.

— Да… Точная догадка…

— Держись за меня, я сейчас… — Дерек чуть подтянул его выше на подушки и стал смывать мазь с ноги Стилински. Он опускал руку с полотенцем в небольшую миску с тёплой водой, она стекала по коже крупными струйками, впитываясь в толстый плед, на который мужчина уложил больного. От прикосновений становилось легче и сложнее одновременно. Боль уходила, а та, что оставалась, была приятной, тягучей, заворачивающейся упругими кольцами вокруг пупка, стекающей ниже, к лобку, заставляя проявляться неуместное желание. И Стайлз едва успел осознать этот факт, чтобы предотвратить некрасивую реакцию своего тела.

— Спасибо, Дерек, дальше я сам…

— Что ты сам, Стилински, я тебе ещё пару дней точно не позволю садиться! Лежать! — Дерек довольно резко надавил на его грудь, и Стайлз охнул от этого движения. — И не провоцируй меня на грубость!

Почему он разозлился, он не до конца понял, но волна жгучей ярости так разлилась по крови, что он поспешил выпить ещё пару глотков виски. Он был паршивый и слишком жёсткий, но Хейлу было плевать. На несколько минут он завис, глядя на кучу баночек на столе, потом взял тюбик с мазью и «Русский стандарт».

— Так, я надеюсь, что ты не задохнёшься от ощущений, Стилински, потому что это вряд ли будет приятно… — с этими словами он обильно смочил водкой ладони и принялся растирать ногу парня от бедра до колена. Спиртное холодило кожу, но судя по пощипыванию под коленом и саднящему ощущению местами по ноге, водка делала своё дело. Особенно, когда Дерек на несколько минут остановил движение, просто уложив свои ладони на четырёхглавую мышцу бедра, согревая. Прижимая. Снова, будто нарочно, возбуждая. И когда дыхание Стайлза сорвалось на вдохе, тот уже готов был тригонометрические задачки в голове решать, лишь бы избавиться от навязчивого тепла его рук, распаляющих, зажигающих совсем не спиртными растирками.

— Отлично. Хоть какой-то цвет появился… Блядь, Стилински, если ты ещё хоть раз доведёшь себя до такого состояния, я тебя просто уложу. С одного удара… Что, язык не ворочался? Слова забыл?! Какого хрена молчал, ну?

— Дерек… — выдохнул едва слышно парень, зажмуриваясь. Но мужчина воспринял это как мольбу остановиться.

— Что, печёт? Это хорошо… Так… Теперь мазь…

Левая, почти здоровая нога Стайлза была укрыта одеялом. И таз с большего тоже. Но когда Хейл стал массировать скользкими от лекарства ладонями уже разогретое бедро, это не имело никакого значения. С каждым его движением возбуждение всё сильнее накрывало парня, а он боялся открыть плотно закрытые глаза, чтобы посмотреть, насколько оно заметно. Потому что Дерек выглядел потрясающе волнительно. У него отрасла борода, но глаза перестали быть такими тусклыми. Из них исчезла та печаль, что всегда сквозила где-то в глубине. Мышцы на груди натягивали футболку, а предплечья давили силой, заставляя ладони сжимать бедро, колено, внутреннюю сторону, снова переднюю поверхность. И если обычно Стайлз справлялся — не смотрел, не видел, не думал о нём, то сейчас отчего-то не получалось. Хейл был рядом, и парень потерялся в его запахе, его голосе, его сильных руках. Он коротко простонал и испуганно закусил губу, чтобы сдержаться. А Дерек всё никак не убирал свои ладони. Наоборот, немного мягче проскользил к тазовой косточке и провёл по боку, задевая край ягодицы, до самого колена по ноге, а потом обратно по внутренней части бедра.

Стилински потерянно выдохнул, не в силах держать губы сомкнутыми, а Дерек, доведя до самого паха вдруг замер, откинул одеяло и уставился на эрекцию парня.

— Так тебе не больно… — растерянно проговорил он.

— Прости, Дерек, извини, я не…

Просто Эм покрылся густым румянцем, но глаза так и не открыл, наоборот, отвернулся.

— Так вот оно что… А когда ты меня, раздетого и мокрого от лихорадки, перекладывал в постели, у тебя была такая же реакция? А? Небось, и простыни менять пришлось из-за того, что не сдержался и выпачкал их сам, а? — его руки почему-то не прекращали движения, наоборот, он будто специально задевал уже крайне чувствительную мошонку, ногтями вёл вниз по бедру, и снова возвращался к паху.

— Я сделал это в душе… — всхлипнул от ощущений Стайлз, не зная, зачем вообще говорит. — Прости, хватит, мне очень жаль Дерек, не надо больше…

— Не надо?! У меня даже возможности попросить не было… А тебе ведь это нравится! Что тебя заводит, а? Боль? Или запах? Как ты слышишь его за спиртом и мазью? Может, это твоя эрогенная зона? Или ты, в принципе, от массажа кайфуешь? Зачем же прекращать? Давай-ка я отвечу тебе за услугу… Сколько раз я кончил в ту ночь? Трижды? Ну, минет не обещаю, а вот так, — он положил горячую ладонь на член парня и придавил к лобку, — можно и попробовать…