Это было хорошее сравнение, потому что Лейсинди точно так же, как Барби, отличалась длинными ногами, стройностью и красивыми волосами, так что Гермиона надеялась, что донесла основную суть. Кажется, Малфой каким-то образом перехватил мысли девушки, так как в следующую секунду его глаза опустились и медленно пробежались по её ногам. Щёки Гермионы тут же покраснели, и она отвернулась, уставившись в учебник.

— Не думал, что ты спишь в чём-то вроде этого, — гриффиндорка молчала, так что Малфой надавил, — но после той ночнушки на Чемпионате, я не удивлен двум кусочкам ткани, едва ли что-то прикрывающим.

Рот девушки открылся, и она только сейчас поняла, что он уже видел её в подобном виде. Боже.

— Это была пижама Джинни, — возмущённо ответила Гермиона, повернувшись.

— У неё вкус гораздо лучше твоего, — Малфой явно глумился, и это заставляло смущение девушки рассеиваться, заменяя всё освободившееся пространство злостью, желанием защититься.

— О, ну прости, что задела твоё чувство прекрасного, — язвительно ответила она, обнимая себя в попытке абстрагироваться. — Хотя, учитывая всю ситуацию, и кого ты привык считать достойным твоего внимания, я рада, что не похожа на твоих шлюх.

Своим тоном Гермиона могла разделать животное до костей, даже не дрогнув.

— Разве? — наигранно изумился Малфой, выгнув бровь. — Потому что стонешь ты точно так же.

Он выговорил последнее предложение медленно, наблюдая за её реакцией, которая была убийственна в своём отсутствии. У Гермионы пропал дар речи. Она уже в который раз не могла понять, зачем Малфой это делал. Он сам позволил ей себя поцеловать, разве нет? А теперь будто наказывал за это. Ему стоило оттолкнуть её тогда, привести в чувство. Малфой должен был показать, чего это потом будет ей стоить. Гермиона молчаливо повернулась, чтобы забрать сумку, и сглотнула горечь в горле.

— Второй этап за тобой, а потом нужно будет скооперироваться на пару дней. Проще доварить зелье в четыре руки, — пролепетала она слишком быстро, пытаясь скрыть свои настоящие эмоции.

Ей вообще было интересно, что он здесь делал так поздно и откуда взялось такое рвение к заданию, но, естественно, Гермиона не стала спрашивать. Старинный фолиант выпал из её сумки, пока она пыталась вновь сложить туда вещи. Малфой его заметил.

— Грейнджер, — спустя секунду он вздохнул, поднимаясь с места, но она была полна решимости убраться оттуда. — Грейнджер, — повторил слизеринец мягче, и Гермиона не обернулась, если бы его голос не прозвучал настолько близко. В следующий миг Малфой дотянулся рукой до книги рун и сжал её между пальцами. — Не пытайся найти заклинание противодействия. Не трать время. Я не... — его голос дрогнул, и он посмотрел на доску, прежде чем заговорить дальше. — Я не стану просить ничего ужасного. Не буду спрашивать о Поттере или что ты там себе уже могла вообразить. Я не могу его отменить, но... Я не стану нервировать тебя и просить что-то, чего бы тебе стоило бояться.

Гермиона бы подумала, что слышит в его тоне раскаяние. Вину. Подумала так, если бы не знала, кто стоял перед ней. Но, несмотря на это, его слова выбили у неё дыхание из груди. Она подняла на него глаза в неверии. Видно, эта её эмоция красочно отразилась на лице.

— Я даю тебе слово, — произнёс Малфой, смотря ей в глаза.

— Хорошо, — ответила Гермиона еле слышно, потому что ей вдруг показалось, что происходящее — какая-то магия, которая может разрушиться.

Она бы подумала, что это кто-то под оборотным, если бы не лёгкое покалывание на коже от того, что парень стоял так близко. По этому покалыванию Гермиона точно знала — это Малфой.

— Хорошо? — переспросил он её, немного склоняя голову.

— Да. Хорошо, — у девушки пересохло в горле от воспоминания, когда они обменивались подобными репликами неделю назад.

Глаза Гермионы опустились к его губам, и она почувствовала, что края его мантии касались её голого живота — так близко он стоял. Гриффиндорка принудительно закрыла глаза. Это помогало абстрагироваться. Они отступили друг от друга одновременно.

— В следующий раз подумай трижды перед тем, как принести в жертву наш проект по Зельям из-за собственной халатности, — тон Малфоя стал обычным.

Отлично. Так было проще.

— И тебе, Малфой, доброй ночи, — сдержанно ответила Гермиона и закрыла за собой дверь.

Комендантский час вступил в силу пять минут назад.

***

Гермионе иногда всерьёз казалось, что у неё разовьётся боязнь туалетов на общих этажах в замке. Каждый раз, открывая дверь в один из таких, она видела перед глазами флешбэк, из-за которого у девушки появлялось желание засунуть два пальца в рот и склониться над унитазом. Туалет на четвёртом этаже Гермиона вообще отказывалась посещать.

Она вошла в уборную, и сразу послышалось хихиканье, которое выбивало её из колеи. Оно ассоциировалось у гриффиндорки с группками девочек, собирающимися в библиотеке, пока там сидел Виктор.

— Это будет Гарри, — заговорщически произнесла одна из них. — Уверена, он будет невероятно популярен после Турнира.

— Тебе придётся поторопиться и подсунуть ему их раньше, — сказала вторая.

Гермиона застыла, смотря на приоткрытую дверь. Подслушивание чужих разговоров было последним в списке её удовольствий, но в свете недавних событий, связанных с Гарри, у неё развилась паранойя.

— Я не уверена, что это то, что нужно, — захныкала первая девушка, и Грейнджер узнала в ней Ромильду Вейн. — Вдруг он вообще не любит сладкое?

— Ну, положи в коробку ещё и крекеры, — неуверенно предложила вторая. — Мы могли бы пропитать их...

Грейнджер толкнула дверь, беспардонно входя внутрь.

— О, Гермиона, привет! — защебетала Ромильда таким голосом, будто больше всего на свете была рада её видеть, что выдавало нервозность девушки.

— Привет, Ромильда, — холодно отозвалась гриффиндорка и посмотрела на подругу однокурсницы, что училась на Когтевране, которую она не помнила по имени. — Странное место, чтобы есть конфеты, не находишь?

Гермиона посмотрела на пачку шоколадных котелков, внутри которых плескалась жидкость. Это мог быть сироп или ром, в зависимости от предпочтений покупателя и его совершеннолетия, естественно.

— О! Да, я просто только купила недавно, поэтому... — Ромильда засуетилась, пытаясь схватить коробку руками и сделать вид, что это просто случайная глупость, но Гермиона оказалась проворнее.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не то, о чём я думаю, — делать вид, что ничего не происходит, было бессмысленно, и по паническому выражению лиц обеих девочек становилось ясно, что внутри котелков что-то запрещённое.

Ромильда не походила на человека, который способен кого-то отравить или, тем более, убить. Но тугой узел в груди у Гермионы не развязывался, начиная с момента, когда Кубок выплюнул имя Гарри. Она поднесла котелки к лицу.

Тёплый, терпкий аромат вишнёвого табака проник в её легкие, раскрываясь. Черника, сладкая, свежая и совсем немного запаха мужского уходового средства. Геля для бритья? Геля для душа? Одеколона? Он чувствовался почти на выдохе, оставаясь в лёгких, смешиваясь с ароматом ягодных сигарет и ванили.

Руки Гермионы дрогнули в осознании, и котелки, словно в замедленной съемке, распластались на полу, облив туфли девушки и, скорее всего, часть юбки. Это спровоцировало возмущённый крик Ромильды, для которой, вероятно, эти конфеты обошлись в кругленькую сумму. Это было неважным, потому что в ушах Гермионы стоял клапан, делающий абсолютно всё происходящее глупым, ненастоящим, не требующим внимания. Всё на секунду померкло в сравнении с шоком, который, подобно шпиону, прокрался в её мозг, чтобы оглушить нервную систему.

В котелках была Амортенция. Для Гермионы она пахла в точности как Драко Малфой.

Примечание к части

Столько всего произошло в этой главе, даже не знаю о чем спросить в первую очередь:D Так что делитесь тем, что впечатлило сильнее всего.