Гермиона безучастно взяла следующее блюдце с разнообразными семенами клещевины и начала их описывать. Это был сложный ингредиент зелья, она знала о нём не так уж много, поэтому изучала с особой скрупулёзностью, а ещё, потому что Малфой справился со всеми остальными.

— Быстрее, — сказал он, смотря, как она в сотый раз осматривает семена.

— О, нет-нет, я планирую очень ответственно отнестись к заданию профессора Снейпа, — кивнула Гермиона, с трудом сдержав улыбку, и принялась за записи. Особо каллиграфическим почерком.

Он пристально наблюдал. Видно, Малфой догадывался о том, что она делала, и это превращало процесс в ещё большее удовольствие.

— Здесь один экземпляр, — его голос был сдержанным, и, кажется, он по-прежнему пытался сделать вид, что Грейнджер следует здравой логике.

— Можешь попросить ещё один, — она смело посмотрела на него, делая выражение лица фальшиво невинным, — или же можешь попросить любимого профессора нас рассадить.

— Грейнджер, я не советую тебе...

— Гарри? Не подскажешь, сколько всего образцов нужно описать? — она даже не думала дослушать его ответ, повернувшись к другу. — Каждый или всего пять? А то у меня всё не умещается в отведённый столбик.

Поттер нахмурился, потому что вопрос был довольно глупым, но это стоило того, так как до её ушей донёсся вздох Малфоя. За ним, бесспорно, скрывалась идеально подогретая ярость.

Минуты урока тянулись медленно, и Гермиона почувствовала напряжение, потому что знала, что играет с огнём. Но, как обычно бывает, сложно остановиться, когда дело доходит до подобных игр.

— Мисс Грейнджер, где ваш экземпляр заунывников? — спросил Снейп ледяным голосом, увидев, что почти все блюдца стояли на её части парты.

— Эмм... — она осмотрела стол. — Малфой перевернул их на себя, — выдала Гермиона, указывая на свой полупустой лист, хотя девушка уже давно перевернула страницу. — Я не успела написать о них.

Она слышала, как щёлкнули зубы Драко.

— Мистер Малфой... — Снейп поднял бровь, ожидая объяснений, но, видимо, парень решил, что если откроет рот, то просто не выдержит давления собственной злости. — Минус пять баллов Слизерину, чтоб вы потренировали свою ловкость... и красноречие.

Когда прозвенел звонок, Малфой довольно быстро ушёл, и горло гриффиндорки отпустил спазм. Чем быстрее стрелка бежала, тем больше Гермиона думала о том, что её выходки не сойдут ей с рук просто так. Впервые она бросала ему вызов. Да, это было ребячество, но суть в том, что Малфой всегда доставал её, он являлся заводилой, котом, охотившимся за мышью. Приятно ощущать себя в роли кота.

Гермиона специально мешкала с вещами и вышла из кабинета одной из последних. Мальчики привыкли, что она обычно торопится, поэтому убежали, видимо, решив, что уже проморгали её уход. Грейнджер всё ещё улыбалась себе под нос, когда её схватили за плечо и припечатали к стене прямо за поворотом кабинета, не отходя от него и десяти метров.

Стальные глаза Малфоя едва не светились. Это был чистый ком злобы в теле... слишком красивого парня для таких характеристик. Гермиону угнетало, что несмотря на его действия, мозг гриффиндорки по-прежнему считал Малфоя внешне привлекательным. Девушка дёрнулась, внутренне убеждая себя в том, что так работает её разум: классифицирует. Малфой был слизеринцем, хорошим зельеваром, хитрым, гнилым и имел неплохое лицо. Просто факты. Такие, как если бы он был одним из ингредиентов для зелья.

— Скажи, грязнокровка, ты правда думаешь, что выводить меня из себя — это хорошая идея? — Малфой почти шептал, но было ясно, что его голос не способен быть громче из-за гнева.

— А ты правда думаешь, что торговать мной, как товаром, — это нормально?

Ого. Чёрт. В голосе Гермионы слышалось так много обиды, что не заметить её было невозможно. Она не хотела это говорить, но когда ход задаёшь не ты, контролировать свои эмоции тяжелее. Поэтому Малфой для неё был неизведанным механизмом: он всегда контролировал себя.

На его лице что-то мелькнуло.

— Я не... — начал он совсем другим тоном, но потом радужки парня опять похолодели. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Желание принадлежит мне, и я могу делать с ним всё, что мне заблагорассудится.

— Конечно, — произнесла Гермиона сквозь зубы, не желая смотреть на него.

Малфой держался на расстоянии вытянутой руки, не приближаясь. Он держал её у стены, стараясь минимизировать контакт. В чём дело? Нет, кроме очевидного — ему было неприятно. Но создавалось такое чувство, словно у Малфоя пунктик.

— Не испытывай, блять, меня, — рыкнул он и отпрянул, будто больше был не в состоянии соприкасаться с кожей Гермионы. Она нахмурилась, вспоминая, как Волдеморт не мог коснуться Гарри, и это огорошило её ознобом.

— Мистер Малфой, мисс Грейнджер, — ребята подпрыгнули от неожиданности, когда Снейп будто вырос прямо из-под земли. Гермиона была уверена, что они слишком увлеклись своей «беседой», потому не заметили профессора. — Я бы посчитал это верхом признательности, если бы вы выясняли свои личные отношения вне досягаемости моего кабинета.

Гриффиндорка покраснела, опуская глаза.

— Д-да, профессор, мы просто обсуждали... — начала Гермиона, но объяснения были лишними, потому что Драко уже поднимался по лестнице вверх, а Снейп развернулся и зашёл в кабинет, не желая тратить ещё больше своего времени на этих двоих.

Девушка прикрыла глаза на секунду и вытащила расписание. Уход за магическими существами. Спасибо, Мерлин. Чёрт. Со Слизерином. Забудь то, что я только что имела в виду, Мерлин.

Гермиона выбралась из подземелий. Рон с Гарри раздражённо искали её взглядом по всему Большому залу, хотя обед уже прошёл.

— Гермиона, где тебя носило? — спросил Уизли, толкнув Поттера, чтобы указать на пропажу.

— Задержал Снейп, — уклончиво ответила она и потащила друзей к выходу, потому что времени добраться до опушки леса, где преподавал Хагрид, было в обрез.

Несмотря на холод, погода стояла прелестная. Это был тот вид зимы, когда мороз хоть и чувствовался, но ветер не ощущался, поэтому не пробирал до костей. Снег подтаял и теперь даже не покрывал ботинки, но всё равно тропинки оказались расчищены. Когда они подошли, то заметили слишком большую толпу, которая уже собралась на назначенном месте. Такую большую, что издалека смогла скрыть даже их учителя.

Шармбатонки сбились в группки и с отвращением смотрели на что-то на земле ближе к Хагриду. Несложно было понять, что он опять притащил на урок соплохвостов. Дурмстранговцы же напротив, вели себя как дети или, скорее, как мальчишки, забавляясь и чуть ли не тыкая в животных пальцами.

— Хагрид, — улыбнулась Гермиона, подойдя, и заметила, что лицо их друга украшает улыбка.

— У тебя что же, это... открытый урок? — с сомнением произнёс Рон.

— Йой, ребята, я вас не приметил сразу, — лесник пригладил бороду. — Эээ... да, Дамблдор решил, что им будет полезно иногда посещать занятия, так что мой предмет тоже в списке.

— Чудно, — слишком энергично закивал Гарри, и Гермиона подняла брови, намекая, что тот переигрывает.

Хагрид велел всем отступить на два шага, но студенты, не сговариваясь, отошли шагов на семь. Для пущей уверенности.

— Так... как вы знаете, мы исследуем новую животину. Соплохвосты, — смущённо начал учитель, — и сегодня нам нужно понять, впадают ли они в спячку. Я приготовил контейнеры, — он указал рукой на деревянные коробки немного левее от себя, — нам нужно забить их гвоздями, чтоб понять, берёт их дрёма или нет.

— Салазар, когда это кончится, — раздражённо пробормотала Дафна Гринграсс.

Гермионе было стыдно, но она мысленно согласилась с ней. Несмотря на это, гриффиндорка с энтузиазмом взялась за работу, будто заключение мерзких тварей в коробки стало делом её жизни.

Студентов было столько, что они создавали настоящий балаган на опушке, и она совсем лишилась снега из-за большого количества согревающих чар.

Гермиона переходила от одного ящика ко второму, пока не увидела отблеск белых волос, которые могли принадлежать только двум людям. А, учитывая, что Флёр всё время презрительно оглядывала происходящее, стоя поодаль, очевидно, что это был Малфой. Так что гриффиндорка остановилась, начав возиться с ящиком дольше положенного.