— Слушай, Виктор... — начала Гермиона, но он перебил её, наконец, отводя глаза от слизеринца.

— Нет, Малфой прав. Небольшое состязание не повредит, — он улыбнулся ей одной из самых тёплых улыбок, пытаясь успокоить. Боже, это не закончится хорошо.

Драко отошёл к столу, указывая на несколько наборов шаров.

— Я даже дам вам право выбрать вид: снукер, американка, пул, пирамида?..

Виктор повернулся к Гермионе, которая шерстила глазами по цветастым мячикам и натужно вспоминала всё, что знала о бильярде. Она знала немного. Та громкая фраза об игре с отцом была всего лишь блеклым воспоминанием с позапрошлого лета, когда ей посчастливилось провести несколько вечеров с папой в бильярдном клубе. Девушка сыграла пару партий, но её сложно было назвать даже любителем.

— Мы будем играть в русский бильярд, — заявил Крам.

— Как пожелаете, — Малфой был слишком, слишком покладистым, и это заставляло голову Гермионы кружиться в плохом предчувствии. Всё неспроста.

— По правилам необходимо сдать палочки, — напомнила Грейнджер. — Слишком просто смухлевать в такой игре.

Крам отдал свою товарищу, а Забини протянул руку, чтобы взять палочку Драко. Было такое чувство, что между этими двумя пробежала чёрная кошка, но хранение собственного оружия было достаточно серьёзным делом, чтобы перестать показывать свой характер. Древко Гермионы покоилось на коленях у нервничающей Джинни, и она взялась за кий, протянутый ей Крамом.

Малфой натирал свой мелом во время того, как Тео при помощи магии сложил белые шары в пирамиду на зелёном столе.

Гермиона повернулась, видя, что практически все студенты собрались вокруг них. Даже те, кто выплясывал под музыку, бросили это занятие, чтобы насладиться представлением.

— Будем делать розыгрыш начального удара? — спросил Нотт.

— Пусть бьёт первым, — Драко сел на кресло с таким видом, будто давал фору в десять ударов. И Гермиону затошнило от волнения ещё больше.

Крам казался невозмутимым, так что это немного ослабило приступ её паники.

— Тебе нужно разбить эту пирамиду, знаешь ведь, да? — спокойным тоном проговорил он. — Постарайся бить немного вбок, вот по тому, — Виктор указал на крайний из шаров. — Так есть вероятность, что попадёшь в лузу с первого удара.

Есть вероятность. Она бы рассмеялась с такой «веры» в неё, если бы вся ситуация не была такой напряжённой. Гермиона наклонилась, прицеливаясь.

— Следи, чтобы хотя бы одна нога касалась пола, — напомнил ей Виктор правило.

Грейнджер ударила, рассредотачивая белые шарики по полотну.

— Неплохо, — улыбнулся парень, подбадривая её.

— По сравнению с чем? — поднял бровь Драко, поднимаясь и осматривая стол.

Он встал напротив одного из шаров, и Гермионе казалось, что слизеринец даже не целился, просто жахнул наугад. Шар закатился в лузу. Драко покрутил кий в пальцах, когда Пэнси поцеловала его в щёку, расплываясь в улыбке. Малфой опустил голову, оценивая ситуацию, и, склонившись, вновь ударил, отправляя ещё один шар вниз. Он, по велению магии, воспарил в воздух, замирая на стороне Драко, показывая, сколько у него очков.

— Отойди, Грейнджер, — бросил ей Малфой, переходя на сторону их стола.

Она сделала шаг назад, смотря, как он опять забивает, будто это ничего не стоило. Что-то внутри неё упало точно так же, как и этот шар.

— Сколько ты провёл в бильярдных комнатах в Мэноре, Драко? — спросил Вейзи, смотря на то, как легко он это делает.

— Столько не живут, — ответил Малфой.

Крам пристально следил за его движениями, и уголок его губы потянулся вверх, когда при очередном ударе шар лишь мазнул по другому.

— Смотри... — начал Виктор, но Гермиона отдала ему кий.

— Давай ты.

Было очевидно, что если она сейчас попробует, то велика вероятность того, что Малфой их сделает в сухую. Крам понимающе кивнул, бросая на стол недовольный взгляд. Несколько шаров лежало рядом, здесь даже Гермиона видела, что та позиция, которую не добил Драко — лёгкая добыча. Дурмстранговец загнал шар в лузу, и его сокурсники завопили, по мнению Грейнджер, слишком рано.

Она знала, что выигрывает тот, кто первым заберёт себе восемь шаров, и взгляд на стол вводил её в панику, потому что их оставалось слишком мало.

— Вы часто играете в эту игру в Дурмстранге? — спросила пуффендуйка, стреляя глазами в Крама.

Он нахмурился, отводя взгляд.

— Это любимая игра Каркарова, — объяснил Виктор, — но не моя.

Несмотря на это, следующий удар тоже был удачным. Гермиона позволила себе выдохнуть и уговорить себя, что всё не так критично. Она не проигрывала ничего важного, ценного. Дело было в том, кому девушка могла проиграть.

Долгое осматривание позиций показало, что ситуация становилась сложной. Все простые удары были сыграны, и теперь дело было за мастерством. Виктор ходил от края до края, присматриваясь, и потом, видимо, поняв, что ни с одной точки не сможет загнать шар в лузу, решил пойти обходным путем. Его удар заставил несколько шаров сбиться друг к другу, практически загородив любой доступ к самой удобной лузе.

— Кажется, наш гость решил попробовать поиграть в стратегию, — улыбнулся Тео, подливая себе ещё и подходя ближе, чтобы посмотреть.

Гермиона видела, что теперь, должно быть, любой удар Драко будет бессмысленным. Это придало ей сил. Намазанные лёгкой рукой Джиневры губы изогнулись в улыбке. Как будто почувствовав её удовлетворение, которое стрельнуло по нему, причиняя неудобство, Малфой поднял взгляд. Холодный и колючий. Но хрен тебе. Гермиона подняла бровь, выдерживая.

Драко вернул внимание столу, ничего не сказав. Он вообще мало говорил во время игры. Его взгляд был сосредоточен: чёткий, резкий, ни грамма плавности и ехидства, которое недавно плескалось в светлой сетчатке. Движения точно вымерены.

Малфой взъерошил волосы, задумавшись, и Гермиона проследила за ним, понимая, что этот жест ей знаком. Он так делал на Чемпионате, оказавшись в более неформальной обстановке, чем сейчас, когда каждый пялился на него. К своему ужасу Гермиона поняла, что, если Малфой держит рот на замке, он становится гораздо более, нет, не привлекательным. Просто терпимее.

Поток её мыслей прервало то, что Малфой сел на бортик стола, всё ещё удерживая одну ногу на полу. Какого?..

— Знаешь, Крам, — сказал Драко, перехватывая кий в другую руку и ставя его перпендикулярно столу. — Если в Турнире твоя тактика — это стратегия, то измени тактику.

Он резко ударил кончиком на миллиметр левее от шара, и он, будто по велению волшебной палочки, обогнул все остальные шары, которые перекрывали лузу, и упал вниз, принося слизеринцу очко.

— У меня до сих пор чувство, будто мы пинаем инвалида, — скучающе произнёс Забини, делая глоток.

Все вокруг удовлетворительно заохали, впечатлённые ударом. И впечатляться было чему.

— Что с лицом, Грейнджер? — Драко поднял уголок губы, останавливая её сердцебиение. От накатывающего понимания.

Следующие несколько ударов полностью подтвердили опасения девушки — у них не было шансов. Несмотря на то, что Крам явно держал кий в руке не первый раз, было такое чувство, что Малфоя закрывали в чёртовых бильярдных, где он проводил всё лето. Восемь шаров до смешного просто оказались в воздухе позади него.

— Ты такой умница, милый! — Паркинсон подхватилась с дивана, обвиваясь вокруг слизеринца.

— Что ж, признаю, ты в этом мастер, — вежливо кивнул Виктор. — Так каково будет твоё желание?

— А с чего ты вдруг решил, что желание будет относиться к тебе? — самодовольная усмешка вернулась, когда Малфой повернул голову к Гермионе.

О нет. Нет. Нет-нет-нет-нет.

— Нет, подожди, — озвучил её мысли дурмстрагновец, пока гриффиндорка считала собственные удары сердца, пытаясь убедить себя, что всё это происходит не с ней. Что она не вляпалась в это сама. — Мы вели игру.

— Но именно Грейнджер раскрыла рот, ты ей только помог. Ну, если это можно считать помощью, — иронично заметил Малфой, кивая на стол. — Так что желание будет для Грейнджер.