— До субботы! — бросила она, выбегая за дверь.

Обычно ей удавалось сдерживаться и прощаться с врачом нормально, но сегодня было слишком тяжело. В такие моменты Гермиона всегда думала о Гарри. Ему было в миллион раз хуже, но он оставался сильным. Это то, что поддерживало её на плаву. Мысли о Гарри. Ведь он всегда был для неё примером смелости.

Центр, в котором принимал её психотерапевт, был одним из филиалов больницы, где работали родители Гермионы, так что он находился буквально в двух шагах от дома Грейнджер. Открыв дверь, она бросила короткое «я дома» в сторону кухни, с которой слышался разговор матери, видимо, по телефону.

Гермиона побежала вверх по ступенькам в свою комнату. Примерно в это время сова всегда приносила ей свежий «Пророк». Немного с опозданием, так как в маггловские районы почта всегда приходила ближе к обеду.

Газета уже лежала на подоконнике. Гермиона заметила, что несколько совиных печенек исчезло, так что девушка закрыла окно и открыла газету, жадно бегая глазами по строкам.

Новая ткань для мантий... Издательство перевыпустит учебники по Зельям для второкурсников... Илоиза Селвин разводится с четвёртым мужем... Тонны ненужной дребедени и ничего стоящего.

Гермиона смотрела новости с родителями каждый вечер и терпеливо ждала упоминаний о том, что могло быть странным или подозрительным. Очень часто магглам даётся информация о каком-то событии, если оно достаточно серьёзное, как было с побегом Сириуса, когда он считался убийцей. Но даже в маггловских новостях, куда не дотягивалась слепая, но крепкая рука Фаджа, не желавшего видеть правду, ничего не происходило. Гермиона не ждала чего-то от Пророка, в котором даже окончание Турнира было отпиской из двух строчек, но отсутствие чего-либо в мире вообще вызывало подозрения.

Садясь перед экраном телевизора каждый вечер, Грейнджер даже не знала, что страшнее: услышать, наконец, о чём-то действительно пугающем или в очередной раз убедиться в том, что всё тихо. Ведь во втором случае это бы значило, что у Волдеморта свой план. И скорее всего, он строится на том, чтобы убедить весь волшебный мир, который несомненно будет осведомлён посредством передачи информации от детей к родителям, что у Гарри просто проблемы с головой, и все произошедшее — неправда. Ведь это простейшее правило: в одиночку мы слабы. И так Волдеморт планировал ослабить Поттера.

Гермиона яростно выбросила газету в урну, оставив на бумаге мелкие створки от ногтей. Картинки на ней не двигались, так как в подписке она указала это в примечаниях — специальный тираж для распространения среди маггловских общин, но на всякий случай девушка задвинула урну под письменный стол.

Посмотрев на часы, Гермиона цокнула языком и, будучи до сих пор раздражённой, подошла к тумбочке. Три чайные ложки. Те лекарства, которые ей выписала мисс Токинс, едва ли помогали. Возможно, они могли немного приглушить её тревожность, но чёрта с два они как-то влияли на кошмары.

Иногда, просыпаясь ночью от собственных криков и рук матери, которые трясли её за плечи, Гермиона хотела взять в руки пергамент и написать слёзное письмо Макгонагалл, Помфри, самому Дамблдору. Хоть кому-нибудь, чтобы её снабдили трёхмесячным запасом зелий. Но она знала, что волшебные лекарства вызывают привыкание в той же корреляции, какое воздействие они имеют по сравнению с маггловскими. Только это останавливало её каждый раз. Так что ещё одна причина была в пересматривании новостей до позднего времени — не идти в постель как можно дольше.

Гермиона взяла в руки плеер и засунула наушники в уши, садясь на кровать и опираясь спиной о стену. Пальцы быстро переключали треки в поисках чего-то подходящего. Гермиона испробовала все способы: спать днём, под музыку, с включенным светом... Но ужасы в её голове не боялись электричества или громких битов. Они будто были неубиваемы.

Девушка зажмурилась, слыша, как нарастает мелодия в ушах. В последнее время все вещи, которые являлись синонимами к слову «бессмертие», порождали мурашки жути в её голове.

Она посмотрела на календарь, висевший над домашним цветком, который перетащила в комнату мама, вычитав где-то, что это помогает сну. Только если фикусы были чем-то вроде маггловского ловца сновидений.

Через два дня должны прибыть письма от Гарри с Роном. Друзья пытались переписываться, не упоминая никаких деталей, на случай, если письмо попадёт не в те руки, но делали это часто, просто чтобы получить поддержку. Даже Рон, который терпеть не мог переписываться, каждую неделю присылал ей пергамент. И все эти заковыристые линии чернилами от мальчиков дарили Гермионе какое-то состояние спокойствия, пусть и до наступления ночи.

Девушка открыла глаза, когда сквозняк прошёлся по её голым ногам, сообщая об открывшейся двери.

— Что? — переспросила Гермиона, вытащив наушник, когда увидела, что мама что-то ей говорит.

— К тебе пришёл какой-то мальчик, — улыбнулась она.

Гермиона подняла брови, пытаясь понять, говорила ли её мать буквально. Она переживала за дочь.

Несколько раз, стоя в коридоре, Грейнджер слышала, как родители говорили о том, что лучше бы она осталась в обычной школе, что это до добра не доведёт. Следующим утром девушке пришлось сразу же оборвать такие мысли. Она не принадлежала к этому миру, так что ей не хотелось бы, чтобы родители строили по этому поводу свои теории. Гермиона считала дни до момента, когда сможет отправиться в Нору и больше не тревожить их. Притворяться, что всё хорошо по переписке было гораздо легче.

— Мальчик? — шестерёнки в голове гриффиндорки вращались, пытаясь вспомнить её знакомых.

Примерно до четырнадцати, когда она возвращалась домой на лето, у неё здесь ещё оставались друзья, которые плавно переместились в разряд знакомых. Чем старше Гермиона становилась, тем больше чувствовала свою неуместность здесь, поэтому единственный человек, с которым она могла общаться, был Питер — сосед с ближайшей улицы. Да и то их общение ограничивалось парой тройкой вежливых предложений, когда они сталкивались в ближайшем супермаркете.

— Да, и он очень симпатичный, — заговорщически протянула мама.

— Питер?

Это была какая-то бессмыслица. Гермиона не могла знать, насколько у её матери высокие стандарты, но Питер — обычный худощавый парень, ниже неё на полголовы. Однако кто знает? Особенно с тем помешательством, которое преследовало её мать в желании познакомить Гермиону с кем-то «приземлённым». Почему-то миссис Грейнджер казалось, что общение с парнями-магглами могло бы помочь дочери.

— Не знаю, как его зовут, но он явно стоит переодетой футболки, — улыбнулась женщина, смотря на домашнюю одежду Гермионы, которая совершенно не шла к юбке. Ей было слишком лень её переодевать, когда она увидела газету на подоконнике.

— Мам, — покачала головой Гермиона, но всё же решила снять футболку и натянуть топ, который девушка бросила на спинку стула, придя от психотерапевта.

Спускаясь по лестнице следом за матерью, Гермиона была уверена, что кто-то ошибся. Или её мама окончательно сошла с ума в роли свахи.

Девушка открыла дверь, вспоминая, что вчера сделала заказ в магазине одежды, так что это вполне мог быть курьер. Как только проём двери стал больше, позволяя ей увидеть крыльцо, кожа на её теле покрылась тонким слоем льда, вызывая озноб в диком контрасте с июльским жарким воздухом. Плеер в руке мгновенно стал весить несколько тонн и едва не выскользнул из ладони Гермионы.

Драко лениво прислонился к стене, засунул одну руку в карман и скрестил ноги. Он поднял на неё взгляд, на секунду опустив глаза на кожу, которую не закрывала летняя одежда, а затем вернул его к её лицу.

Она была уверена, что это мираж. Мираж, одетый в маггловские вещи.

— Гермиона? — насторожившись, спросила мама, увидев реакцию дочери. — Ты... знакома с ним?

— Д-да, это... — тот, о чьём имени ты спрашивала, разбудив меня в очередной раз во время кошмара. — Друг, — Гермиона положила плеер на кухонную столешницу и вытерла руку о юбку.