Они молчали, пока Гермиона пыталась успокоиться. Она положила ладони на колени и думала о том, что последует за этим разговором.

— Он был тем, кто помогал Волдеморту, Гермиона, — произнёс Рон с какой-то жалостью и отчаянием.

Картина хлопнула, и Гарри посмотрел в её сторону, тут же выпрямляясь. Гермиона повернула голову и, увидев Джинни, развернулась обратно к Рону. Ей нужно было закончить этот разговор.

— Но он тот, кто помог нам выбраться, — ответила она шёпотом, смотря ему прямо в глаза.

Рон поджал губы, явно сдерживая себя, чтобы не сказать что-то едкое. Джинни замерла, смотря на них.

— Ты им рассказала? — спросила она, медленно откладывая свой бомбер в сторону.

— Ты знала?! — Гарри шокировано округлил глаза.

Джинни виновато закусила губу, и всё стало понятно без слов.

— Ты знала! Сестра ещё называется! — вспыхнул Рон. — Да как так произошло, что мы узнали обо всём последними!

— А ты ещё удивляешься? — фыркнула рыжая, сразу позабыв о смущении и становясь похожей на саму себя. — Посмотри на свою реакцию! На месте Гермионы я бы до конца жизни ни о чём вам не говорила! Вы два абсолютных эгоиста!

— Джинни, пожалуйста... — попыталась остановить подругу Грейнджер, но вряд ли это возымело бы эффект, когда младшая из Уизли уже была на взводе.

— Нет, Гермиона! — остановила она её движением ладони. — Когда вам нужно было дать списать, помочь с Турниром, поддержать в чём-то ещё, то вы оказывались тут как тут, а когда ей понадобилась помощь, вы вон, — Джинни указала на подругу рукой, — довели её до слёз. Знаете что? Вы просто худшие друзья на свете!

Все молча уставились на красную от возмущения Джинни. Она махнула волосами, поворачиваясь к подруге, и Грейнджер подумала, что хотела бы так же научиться держать себя, когда на неё кто-то смотрел так ошарашенно, как сейчас их тройка.

— Гермиона, тебе нужно выпить зелье. Давай, пойдём, — Джинни взяла её за руку и потянула за собой. — Потом поговорите, я думаю, пока что достаточно.

Наверное, в любой другой раз Грейнджер бы начала сопротивляться, но её внутреннее состояние было слишком хлипким, чтобы продолжить этот разговор без успокоительного. Если она хотела хотя бы когда-нибудь прийти в себя, ей нужно получать меньше стресса.

Гермиона прекрасно понимала, что этот разговор нельзя было отложить или засунуть в тёмную шкатулку, затолкав её на глубину жизни, потому что это то, что могло навсегда отдалить их друг от друга. Но конкретно сейчас вкус травяного отвара, который утихомиривал нервную систему девушки, позволил ей на секунду поверить, что в следующий раз она будет более сильной, чтобы всё это выдержать. Чтобы опять посмотреть мальчикам в глаза.

***

Её вещи уже были уложены в привычный чемодан, и Гермиона проснулась непозволительно рано для такого дня. В день Прощального пира всем давали время хорошенько выспаться в последнюю ночь учебного года в Хогвартсе, но организм девушки уже начал привыкать к действию зелий, о чём предупреждала мадам Помфри. Ей нужно было заглянуть в больничное крыло перед отъездом, ведь всё лето у неё не будет возможности использовать магические средства лечения. Хотя она уже устала чувствовать себя больной.

Абсолютно все физические повреждения давно затянулись и вылечились, кроме тех, что были внутри. Парадоксально, но Гермиона ощущала, что с каждым днём ей становится не то чтобы хуже, а более пусто. Как будто восход солнца, который не приносил никаких новостей, выносил по маленькой частице её души, норовя вскоре оставить девушку вообще ни с чем.

Гермиона надела приготовленную со вчера одежду, которую специально не упаковала в чемодан и, почистив зубы, решила немного пройтись, не желая будить соседок по комнате.

Спустившись вниз, она услышала слабый спор знакомых голосов, которые оторопело запнулись, увидев её в дверях.

— Гермио...

— Гермиона? Чего ты так рано встала? — дёрнул головой Гарри.

— Мы... Мы, да... мы хотели... — лепетал Рон, и Поттер попытался незаметно двинуть его локтем под рёбра, явно, чтобы тот замолчал.

Гермиона подняла брови, наблюдая за этой глупой сценой.

— Выспалась, — просто ответила она, гадая, к чему этот балаган.

— Да, это хорошо, — не унимался Рон, и девушка вспомнила, что он всегда становился более болтливым, когда нервничал.

— Раз уж ты не спишь, то мы подумали... Давайте пройдёмся? — предложил Гарри, не скрывая надежды в голосе.

Они вышли на улицу, и Гермиона подняла голову к небу, которое все три года, что она помнила, в этот день было ясным, но конкретно сегодня затянулось тучами, словно передавая настроение всей школы. Оставалось только надеяться, что к обеду всё рассеется.

— Держи, — Рон накинул ей на плечи кардиган, когда увидел, как она поёжилась от утреннего холода.

— Спасибо, — кивнула Гермиона.

Она села прямо на траву на холме под деревом. На этом месте они часто сидели перед экзаменами в её тщетных попытках вбить знания в эти две бестолковые головы, пока мальчики лишь делали вид, что слышат, а сами были больше сосредоточены на процессе пускания жабок, чем на годах восстаний гоблинов.

— Гермиона, — решительно произнёс Гарри, и она поняла, что, видимо, они с Роном договорились, что толкать речь будет он. Это бы заставило её улыбнуться, если бы не ком в животе от того, что девушка понятия не имела, что друзья хотели ей сказать. — Ты знаешь, Джинни права.

Её брови подскочили вверх. Это было... неожиданно.

— Мы хотели попросить у тебя прощения. Оба, — Гарри сделал акцент на последнем слове. — Мне даже страшно подумать, сколько всего в этом году на тебя свалилось. Нет, подожди, — заранее оборвал её он, когда Гермиона уже открыла рот, чтобы сказать, что слышать от него подобное совершенно нелепо, — ты ничуть не меньше вкладывалась в подготовку заданий, чем я, а то и больше. И Малфой был прав в том, что без тебя я бы не справился, здесь нечего даже и говорить. Но ты умудрялась ещё и готовиться к экзаменам, помогая Рону. Переживать все эти вещи с Виктором, чем бы они ни закончились, — смазано сказал Гарри, так как никогда не любил вмешиваться в её отношения с Крамом. — И то, что я... что мы были настолько сосредоточены на своей жизни и не замечали происходящего с тобой, просто... непростительно. Ты так много всегда делаешь для нас, что мы привыкли воспринимать это как должное. И так быть не должно.

Его голос настолько сочился сожалением, что у Гермионы сжалось сердце. Рон сидел, понуро вырывая из земли несчастные травинки, и кивал в знак согласия каждый раз, когда в речи лучшего друга наступала пауза.

— Нет, Гарри, должно, — Гермиона протянула руку к его плечу. — Мы друзья, а друзья всегда помогают друг другу. Просто... в этом году я была сама не своя, и мне не хотелось от вас что-то скрывать. Я клянусь, это...

— Ты не должна оправдываться! — вставил свои пять кнатов Рон, и теперь у неё не осталось сомнений, что Гарри провёл с ним воспитательную беседу.

— Я просто хочу объяснить, — спокойно произнесла девушка. — Как я уже сказала, мне даже нечего вам рассказать. Не было ничего... серьёзного, — она пожала плечами, смотря на травинку, которую Рон только что обезглавил и выбросил в озеро. — Просто в какой-то момент я поняла, что Малфой на самом деле... ну, ладно, не совсем другой человек, но гораздо лучше, чем вы его видите.

— Пойми, наша реакция... Мы... — Поттер закусил внутреннюю поверхность щеки, подбирая правильные слова. — Этот парень провёл тебя через ад. То, что он сказал тебе на втором курсе... Господи, я не знаю, — Гарри покачал головой, положил локти на согнутые колени и посмотрел вдаль. — Из-за него все слизеринцы начали считать, что это крутая идея — называть магглорожденных грязнокровками. Все те шуточки, что он отпускал в твою сторону... Мы и подумать не могли, что ты можешь найти кого-то вроде него хоть сколько-нибудь привлекательным.

Гарри поёжился от этой мысли. Это явно не было связано с укоренившейся гетеросексуальностью Поттера, которая отвергала любое упоминание о привлекательности Драко.