— Малыш, скажи, что ты надерëшь им зад, — расплылась в улыбке Пэнси, подойдя к Драко.
Он скользнул по ней взглядом, увидев, что у неё на голове были небольшие завитки. Это заставило его задержать на ней взгляд немного дольше. В последнее время у Драко появилась странная слабость к вьющимся волосам.
— Точно, — лениво произнëс Малфой.
Он нашëл в толпе лицо Блейза, которое не выражало ничего. Хорошо, что вечеринка была посвящена не мулату, потому что, если бы кто-то задержал на нём глаза дольше пары секунд, вечер оказался бы испорчен.
— Так-так-так, молчите! Нужен тост! — Нотт уже явно осушил несколько стаканов с алкоголем, судя по его манере разговора.
Теодор магией притянул к себе тëмно-зелëный кожаный пуф и взобрался на него сверху. Девушки захохотали и начали шутить о том, что у Нотта есть какая-то слабость перед возможностью залезть на что-то. Мил даже предложила ему податься в альпинисты.
— Завтра будет великий день, — нарочито торжественно произнёс Нотт, и Малфой покачал головой, понимая, что все присутствующие уже наклюкались. — Наш принц Слизерина одержит победу в Турнире Трёх Волшебников! — все заулюлюкали, хлопая, но Нотт поднял вверх палец, показывая, что не закончил. — И мы все хотим сказать, что ни секунды не сомневались в твоей победе, ещё когда вас столкнули нос к носу с грёбаными драконами. Так что, да, засранец, мы желаем тебе лёгкой победы!
Драко усмехнулся, когда все подняли стаканы, чокаясь, но из-за подбадривающих возгласов не было слышно ударов плотного пластика друг о друга. Он вновь пригубил алкогольную смесь, едва сделав глоток. С него хватит спиртного за последние дни.
Забини, кажется, тоже глотнул только из вежливости и отставил свой стакан. Он был единственным, кто знал, что завтрашний вечер действительно будет легендарным.
Малфой сжал зубы, призывая к себе всю силу окклюменции. Это было тяжело. Он охранял свой разум от лишних мыслей так тщательно, что ему на прошлой неделе казалось, у него может пойти кровь из носа на любом из уроков. Это отнимало всë больше и больше сил с каждым днём. Особенно во вторник.
Они с Грейнджер не пересекались, он ни разу не появился в их кабинете. Драко иронично усмехнулся: тот класс стал их кабинетом.
Он видел, как Грейнджер смотрела. В Большом зале, на уроках, в коридорах. Но Драко ни на шаг не отставал от друзей, а в четверг даже завëл с Пэнси бесполезный разговор, вновь давая какие-то зачатки надежды, судя по еë поведению сегодня. Он хотел пресечь то, что видел в гриффиндорских глазах.
Они не общались почти неделю, даже фразами не обмолвились, и это было... необычно. Салазар, какой сумасшедшей чушью являлось то, что общение с грязнокровкой стало для Драко такой обыденностью. Без него он чувствовал себя так, будто на нём была надета мокрая одежда, которая никогда не высыхала. Очень некомфортно.
Драко оставил на её щеке с ямочкой поцелуй, перед тем как она высушила свою одежду магией и ушла из мужской раздевалки. Они решили, что выйти оттуда вместе будет слишком подозрительно. На любимой щеке. Но он не хотел, чтобы Грейнджер уходила, поэтому было так важно, чтобы она ушла.
Малфой замечал, как у неё сверкали глаза даже спустя несколько дней, когда они вышли на уроки. Грейнджер искала его в толпе, но он делал всё, лишь бы не столкнуться с ней, и её энтузиазм спадал с каждым днём всё больше. И вот к пятнице, кажется, совсем сник. Видимо, Грейнджер решила, что Драко, как всегда, сделал вид, что ничего не было. И ему хотелось возненавидеть себя за талант так тщательно скрывать эмоции.
Во вторник они сидели вместе на Зельях, и его любимый день превратился в ад. Грейнджер больше не отодвигалась от него. Вообще. Слизеринец несколько раз чувствовал бедром кожу девушки, когда она ëрзала на стуле, и её юбка задиралась, становясь короче.
Драко мог поклясться, что это была не случайность. Грейнджер, оказывается, умела не только выводить его из себя. Она могла флиртовать и быть игривой, смеющейся, совершенно потрясающей, когда ей того хотелось, и мысли о том, что ей хотелось этого с Драко, всё ещё покалывали на кончиках его пальцев. Он едва сдержался, чтобы не провести ими по её ноге в тот вторник, этим самым показывая, что ему нравилось то, как она пыталась привлечь его внимание.
Обычно Малфоя это раздражало. Все эти смешки, попытки коснуться, накрутить волосы на палец или «случайные» столкновения, которыми грешили девушки, полагая, что их действия незаметны. Сейчас ему было приятно. Драко нравилась мысль, что Грейнджер хотелось больше его внимания, больше его слов, больше касаний. И от этого хотелось вскрыться, потому что он не мог дать ей это сейчас.
Драко хотелось положить голову на стол и биться об него до потери сознания, возможно, тогда его отпустит. Все эти сожаления о жизни, которую у него не было возможности прожить. Даже во сне страхи нагоняли его, пробираясь сквозь зелье без сновидений. Грëбаная Помфри с недостаточной дозировкой.
На уроке Драко стойко делал вид, что не замечает. Стойко делал вид, что Грейнджер нет рядом, что писанина Снейпа ему гораздо интереснее, чем её покачивающаяся коленка, которая касалась его ноги. Как можно быть такой идиоткой, чтоб поверить мне, Грейнджер?
Но Драко всегда играл свою роль на отлично, поэтому к пятнице Гермиона стала грустной. Он заметил это, когда посмотрел на неё за ужином. Дал себе разрешение в несколько секунд, воспользовавшись моментом, пока её два дегенерата что-то ей рассказывали, а она слушала, сведя брови на переносице.
Забини толкнул его под рёбра, безмолвно говоря направить свои глаза в тарелку. Драко казалось, что, будь воля Блейза, тот бил бы Малфоя током каждый раз, когда он проявлял к Грейнджер внимание. Слизеринец заметил, что у его лучшего друга начала развиваться ненависть к Гермионе. Казалось, совсем скоро Забини наверстает все те года, которые сам Драко провёл с отвращением к Грейнджер.
В среду они столкнулись в коридоре из-за того, что шармбатонки в очередной раз перепутали лестницу и создали толкотню возле кабинета Чар. Блейз прорычал ей что-то так агрессивно, что даже Нотт скосил на него взгляд. Это было тупо. Блейз пытался найти способ на ком-то скинуть злость, но он не станет делать это на Грейнджер.
— О, ты её уже защищаешь! Супер! — хлопнул мулат себя по ногам в притворном веселье. — Я просто не успеваю отмерять степень погружения в пиздец, прости, друг. Каждый раз, когда я думаю, что мы достигли дна, ты приводишь всё новые и новые... — начал Блейз, когда Драко утащил его за локоть в проход между этажами, чтобы спросить, какого чёрта он срывается на Грейнджер.
— Слушай, Забини, я вижу, что тебя кроет, но ты не станешь отыгрываться на ней, — властно сказал Драко. — Я уже достаточно сделал ей дерьма в этом году.
— Видно, недостаточно, если она всё ещё пялится на тебя каждую свободную секунду, — злобно ответил Блейз, поправляя свой пиджак.
— На меня так пялится не только она, так что же ты не бросаешься на остальных? — язвительно спросил Драко. — Если печëшься о моей девственности, ты опоздал на пару лет.
— Остальные не подведут тебя к плахе, жаль, что ты этого не замечаешь, — голос лучшего друга был полон злости и страха, когда он поправил сумку на плече и сбежал вниз по ступенькам, прекрасно понимая, что этот разговор пустой.
Драко потëр глаза пальцами, пытаясь понять, что делать. Когда он допустил такой хаос в свою жизнь? Грейнджер ни в чём не виновата. Она пыталась помочь своим друзьям, пыталась учиться, пыталась спасти Драко, даже не понимая, что всё это было тщетно ещё с самого начала.
Поэтому сейчас, стоя посреди родной гостиной и принимая подбадривания друзей, он почти не разлагался внутри, приказав себе заморозить все чувства, как умел делать. Драко велел себе не думать, как всё изменится, когда умрёт Поттер. Где будет Малфой? Что станет с магическим миром?
Эти вопросы походили на те, если вдруг проснуться и узнать, что случился конец света, который не затронул только твою спальню. Сначала мозг оценивает привычные фрагменты, и ты думаешь: как жаль, что теперь нельзя забрать метлу, которую уже оплатил. Больше не нужно отправлять патронус начальнику, объясняя своё опоздание. Потом твоё сознание начинает мыслить шире, и ты думаешь об исчезновении языков, цивилизаций, целых культур.
