Вот только растрепанные волосы, порванное в паре мест платье, размазавшиеся пудра и помада, слезы на глазах и дрожащие тонкие пальцы говорили за себя сами и вполне даже красноречиво. Неохотно оринэйка все же призналась, что произошло, подтверждая то, что мне удалось увидеть в ее мыслях, и, как мне доложил позднее Фэрт, ее слова нашли подтверждение – и ожоги на бедрах чародея, оставленные ее обжигающими заклятьями, и мысли, которые удалось считать, и то, что Вилайр попробовал напасть на Бена – впрочем, безуспешно и сразу после этого угодив в подземную часть дворца, во владения Особого Отряда. Вилайр же, придя в себя, раз за разом твердил на допросах, о чем я получал доклады, что плохо помнит ситуацию и искренне не понимает, как его могло посетить желание напасть на Целительницу. Он, дескать, хотел знакомить ее с супругой и детьми, проникшись большим уважением и симпатией, и ничего дурного не помышлял… По мнению самиров, занявшихся делом по моему приказу, ситуация оказалась более глубокой, чем выглядела изначально, и расследование затянулось, а принцессе были принесены извинения, которые она, казалось, приняла. Супруга Вилайра изъявила было желание увидеть ту, кого едва не изнасиловал ее муж, и я почти ожидал, что почтенная дама раздует скандал и обвинит оринэйку, что та сама добивалась близости с чародеем, но вместо этого по итогам встречи дама поведала, что расторгает свой брак, поскольку признает, что вина лежит, и ответственность, целиком на преступившем закон Буркадэ, что Алеандра, дескать, даже на самый беглый взгляд на такое не способна… Так или иначе, ситуация всколыхнула общество столицы, выбравшись в форме слухов за стены дворца.

Всколыхнуло столицу и иное известие, полученное и мной сразу после возвращения. Молодая дворянка, успевшая побывать замужем и уже три года как овдоветь, моя фаворитка, предшествовавшая Самине, особа крайне ветреная и надоедливая, была обнаружена неподалеку от одного из мостов, в Третьем Круге, убитой. Мои связи с женщинами не афишировались, но слухи, что было неизбежно, ходили, и о нашем романе, продлившемся месяцев десять, высокие круги знали. Что и привело к шепоткам и перемолвкам. Были версии, что ее отправили к духам мои зложелатели, пытаясь уронить мой образ для народа, что собственно я и распорядился, что она что-то не поделила с новым любовником… Что это родственники ее покойного мужа… В том, что произошло, аккурат во время моего отсутствия в столице, но когда я почти добрался до Дариана, еще предстояло разбираться Особому Отряду, но Бенджамин не преминул заметить, что девушка как раз перед моим отъездом всеми силами пыталась получить аудиенцию, сначала у меня, затем у Ладара, в чем ей поступали жесткие отказы. Как сообщила Элиа, она обратилась и с просьбой об аудиенции Гранд-Мастера Фэрта, и самирка даже записала-таки ее в ближайшие после возвращения в столицу дни, но до встречи с главой политической и магической полиции Империи дамочка не дожила.

О ее кончине я, разумеется, сожалел мало, да и помнил хорошо, что она, не проявившая себя столь же наглой и жадной, как Самина, неустанно выказывала свою глупость и нежелание постигать хоть что-то новое, кроме сведений о модистах и шляпках, о духах и о новых балах и салонах. Но то, что она упорно пыталась со мной встретиться, теперь приобретало другую окраску – для того ли, чтобы попробовать снова занять освобожденное Саминой место или для того, чтобы донести что-то более важное? Бенджамин нелестно о ней отзывался и все их общение прошло на взаимных ножах, и пытаться встретиться с ним, чтобы пробиться ко мне, даже такая недалекая особа бы не стала. Значит, постоянно крутилась, в свободные от хлопот минуты, мысль, у нее ко мне было какое-то другое дело. Какое, теперь оставалось только гадать. И насколько же оно должно было быть важным, чтобы из-за него отойти в мир иной?

Однако, резонанс и здесь понемногу утихал, расследование началось, и жизнь стала приобретать прежнее русло, полное трудов, редких посиделок с друзьями, ужинов с семьей, поездок и прочих прелестей жизни. Я не мог не заметить, что бабушка и Иларда познакомились с нашей временной гостьей, приберегаемой Полуночными в качестве козыря в будущих разбирательствах с Роккандом, и она нередко становилась гостьей то сестры, то бабушки, изредка во внеурочное время посещала покои Тиония, все сильнее сближаясь с моей семьей, но как-то практически не пересекаясь – случайно или нет – лично со мной. И когда Илли сообщила, в теплое, светлое утро, десятого Тепленя, что, по случаю скорого дня рождения бабушки и в честь наступления лета собирается посетить свою резиденцию, на несколько дней, и пользуется своим правом на меня за провинность давить, я не удивился, услышав, что сестра прихватит с собой бабушку, Тиония и Элиа Фэрт, которой я должен пожаловать по сему поводу маленький отпуск.

- Но у Тиония занятия, и я собирался делать перерыв ближе к концу лета. – Заметил я. – Иларда, я не возражаю, но Тио останется здесь.

- Тио поедет со мной. От уроков словесности и дипломатии он как-нибудь немного отдохнет, у него и так опережение планов наставников идет, ты его знаешь.

- Он сильно отстает в магии.

- А Наставница Магических Наук поедет с нами, это еще одно мое условие. Я так хочу. Если ты мне откажешь, я перестану с тобой разговаривать! – фыркнула дарианка.

- Погоди-ка. А она сама хочет ехать?

- Хочет, она тоже не обязана вечно сидеть во дворце и ходить в Лекарские дома. К слову, она каждые выходные один день проводит в Императорском Лекарском доме, и ходит туда еще три раза в неделю, на несколько часов. И пару раз в месяц посещает сиротские дома, дарит детям сладости и игрушки…

- Ага, - я потянулся, вспомнив, что сестра заглянула ко мне в покои и мы одни. Спина неприятно ныла. – Она славная, хорошая и милая, я понял. Только не вздумай заниматься каким-нибудь развратом, ей, уверен, Вилайра хватило.

- Арэн, у меня что, не может быть просто подруг? – вспылила маленькая шантажистка. – Между прочим, Аля прекрасный человек, она умная, начитанная, с ней одно удовольствие посещать те же театры или даже просто выпить по чашечке кофе. Бабушка тоже хочет, чтобы она поехала с нами, и она поедет.

- Ладно, ладно. – Я знал, что дал сестре обещание, что не мог его нарушить, иначе Иларда бы порядком озлобилась, но жестом остановил триумфально улыбавшуюся принцессу Милэсайна. – Илли, милая, через пару дней мы присоединимся к вам ненадолго. Не скучайте.

- Мы – это кто? – нахмурилась девушка.

- Я и Ладар, или Бенджамин, там будет видно. Тоже хочу отдохнуть.

- Отдыхай в своей резиденции.

- А мне интереснее в твоей, приятное общество, знаешь ли. Ты, Тио…

- Я никогда не отдохну от твоей лоснящейся довольством физиономии, - прорычала девушка, хлопнув меня по плечу. – Ладно, приезжай. Только постарайся попозже.

- Обязательно! – вслед ее фигурке кивнул я, с трудом удержав смешок. Естественно, сразу отправиться следом я не мог, и пару дней они провели в резиденции без нас, отпраздновав день рождения бабули и отдыхая, а вот к полудню третьего дня мы присоединились к хозяйке замка и ее гостям, к вящему неудовольствию сестры, поведавшей, что сегодня вечером она собиралась устроить маленький праздник, с юго-восточными танцами, и даже наняла певца из Аргора. И мы, раз уж приехали так своевременно, на него приглашены.

Приехал со мной Бен, порешивший, что моими стараниями и так толком не отдыхает, и, пока я, переодевшись с дороги, наслаждался отдыхом, лениво потягивая эль и собираясь скоротать часок с ним за партией в карты, заметил, речь зашла об охоте и поездках, что как раз отъелись, должно быть, сливовые медведи, и что здесь в заповеднике, в трех часах езды от резиденции Илли, видели пару молодых, двух-трех лет, медведей.

- Я тут и подумал, Тионий все мечтает увидеть… - начал было он. Мне же вспомнились, как-то непроизвольно, искрящиеся изумрудным глаза девушки, сообщавшей, словно по большому секрету, что хотела бы увидеть сливового медведя. Их же страстно желали увидеть и малыш, и Иларда, и решение пришло в голову мимо воли.