- Всем в столице известно, что дамы, отказавшие вниманию Его Величества, не могу понять только, отчего он до сих пор не обратил свою похоть на вас, обычно не живут достаточно долго. К примеру, - вещала благоухающая духами дама. – Ох, незадолго до вашего возвращения тут произошло столько… Вы представьте только, нашли под одним из мостов Третьего Круга тело баронессы Майгаби, молодая дама, овдовела около пяти лет назад. Ее убили, перерезали горло, - Куафи понизила голос. – Майгаби была близкой подругой нашей семьи, и не так давно делилась со мной, что Император проявил к ней интерес и она отвергла его пыл… - быть может, до отъезда и не случись пару часов назад моя встреча с правителем, я бы даже поверила этим словам, но вместо веры получила лишь подозрения, что что-то в речах Куафи совсем не соответствовало истине. И много чего… Посему и ужасы, которые я узнала о принцессе, якобы страстной любительнице принуждать женщин ублажать ее, и о пожилой Императрице, которая просто испытывала удовольствие, когда узнавала о страданиях других, и о Фэртах, которых я считала своими друзьями и очень благородными самирами, проходили стороной, вынуждая меня все сильнее сомневаться в гостье и все больше задумываться над тем, кто и зачем пытается настроить меня против моего союзника…
После Куафи ко мне заглянул герцог Фэрт, и я подозревала, что его прислал Император – Бенджамин, с которым я как-то незаметно в ходе разрешения вопроса с Ниэни стала общаться и по именам и даже чуть-чуть на «ты», обстоятельно и долго вытягивал из меня правду о произошедшем, и не без помощи Дорра и Ниэни ему это удалось, а я уверилась, что Император будто и вправду умеет читать мысли… Впрочем, какая-то часть меня противилась наказанию Вилайра – я никак не могла понять причину его поступка, но какая-то часть была почти обрадована тем, что возможный насильник, а это ведь я смогла отбиться, а вот та же Ниэни, например, уже бы нет, будет отстранен от других… Так или иначе, понемногу пережитое утихало, я вновь испытала уважение к Императору, и стала задумываться о своем окружении тщательнее…
Это произошло в самом начале Наводня, третьего числа, а уже пятого к вечеру, как раз когда я готовилась к следующему уроку, меня ожидало очередное приглашение, в целом предрекаемое Танрой еще задолго до моего прибытия в Дариан – служанки сообщили, что Императрица и принцесса Милэсайна Иларда Фамэ желают со мной поужинать и познакомиться.
Гостиная была просторной, немного темной – темно-синие гардины, и обивка мебели, и драпировка, и даже мотив картин… Я не знала, чьи это покои, но, исключая нотку мрачности, комнаты были обставлены красиво – кофейный столик, камин, шкафы… Картины и живые небольшие деревца в кадках ручной резьбы… У столика восседала пожилая дама, с мелкими морщинками на лице. Распущенные седые волосы покрывала шаль, темно-синяя же, как и закрытое, с ажурным воротничком платье, украшенное золотистыми узорами и жемчугом. В соседнем кресле сидела молодая девушка, примерно моих лет, с распущенными и украшенными живыми цветами черными локонами, голубыми глазами, в довольно простом белом с жемчужной отделкой платье. Башмачок на ее ноге, чуть приоткрывшийся, тоже был украшен жемчугом.
Слуги доложили, кто я такая, я изобразила реверанс, и большая часть служанок и стражи покинула гостиную, покуда я, с позволения пожилой дамы, подобрала юбки своего самого парадного, парчового платья с гранатовой тематикой по подолу и рукавам, и присела на кресло.
- Мы полагаем, исходя из равенства вашего и нашего положения, миледи Алеандра, что необходимости в неоправданных любезностях не возникает… - заметила, дружелюбно улыбаясь, старшая из хозяек. – Условности хороши только во время официальных церемоний и приемов, но при обычном общении они излишни.
- Мы просим вас не смущаться. Это лучшие сладости столицы, угощайтесь, пожалуйста, - добавила девушка, радушно улыбаясь. – Вы могли догадаться, что я – принцесса Милэсайна, сестра нашего почтенного, милостивого и благородного государя, Иларда. А эта прекрасная дама, хозяйка покоев, моя бабушка, вдовствующая Императрица Карса.
- Для меня большая честь получить ваше приглашение, - я исподволь изучала тонкие черты изящного лица, немного пухленькую фигурку, длинные ресницы молодой дамы и морщинки, тут и там избороздившие лицо старшей. И неожиданно поймала себя на мысли, что ищу в них что-то общее с уже знакомыми чертами Его Величества, что-то, что смогу счесть роднящим их. Но если кронпринц оказался поразительно точной копией своего отца – и это проступало даже в некоторых движениях, в улыбке, то в женщинах Фамэ не нашлось ровно ничего общего с мужчинами. Карса некогда, подумалось мне, была очень красивой женщиной, и следы ее былой красоты сохранялись и в пожилом возрасте, придавая Императрице обаяние, присущее порой пожилым дамам.
Принцесса, молоденькая девушка девятнадцати лет, была ослепительно красива, даже полнота в ней казалась легкой ноткой шарма и обаяния, и я невольно считала себя на ее фоне редкостной замухрышкой. В ее движениях, в звуках голоса, в мельчайшей мимике так и проскальзывала кошачья грация и природная, завораживающая красота, очаровывая с первых минут знакомства. Что-то общее было в ее открытом приветливом нраве с Элиа, только самирка, в силу особенностей своей работы, все же была более закрытой и настороженной. В Иларде Адне Фамэ, напротив, ключом били живость, легкая наивность и радушие.
Я провела в гостиной пожилой вдовы пару часов, за горячим ужином из овощных блюд и сладостями, которые, как я узнала из разговоров, Фамэ вкушали по любому поводу, от радостных до бед. За короткое знакомство мы успели обсудить и мое путешествие – дамы, разумеется, интересовались более культурами народов, историями нашего отряда, нежели боевыми действиями, и от одного только упоминания зверств варваров и роккандцев приходили в ужас, и местные обычаи, природу и культурное богатство Темной Империи, и Дариан, с его Кольцами, служившими символом величия города, и дворец… На меня посыпались советы о том, какие интересные места столицы я непременно должна посетить, рассказы о Заповедниках Императорской Фамилии, тщательно охраняемых, описания дворян, с которыми, по мнению дам императорской семьи, мне непременно надлежало познакомиться. Я узнала даже о том, что на самом деле «бабушка Карса», а женщина заставила даже меня называть ее так, никакая не бабушка ни Его Величеству, ни молоденькой принцессе. Она оказалась второй супругой их дедушки, на которой он женился через несколько лет после ухода в мир иной первой супруги. Более того, Карса была родом из Таунака и приходилась троюродной сестрой Танре! И я заметила даже что-то неуловимо общее между ними…
Впечатление у меня осталось самое положительное, и моя вера Куафи окончательно растворилась в осознании того, что она зачем-то упорно настраивала меня против Фамэ, против Фэртов, против Карру, который стал навещать меня трижды в неделю, по часу проводя «занятия» с моей памятью, пока не очень успешные. Самир с большим сочувствием откликнулся на мою просьбу проявить участие и помочь мне и Ниэни, занимаясь, в свое личное время, и девушкой, состояние которой пытался улучшить. О чем они беседовали в эти часы, я не знала, но Ниэни потихоньку переставала шарахаться от всех мужчин, стала чуть более живой, во многом благодаря Карру и Бэе… Уверившись, что Куафи мне лжет, я стала задаваться уже другим вопросом – для чего же, слишком хорошо понимая, что просто так подобные провокации не проводятся.
С принцессой я встретилась вновь всего через пару дней, получив приглашение от все тех же служанок. Прошлая встреча оставила приятный осадок, к тому же Элиа, с которой я успела увидеться, отзывалась о принцессе очень положительно, и я уже достаточно уважала ее мнение и прислушивалась к нему, и я согласилась, не раздумывая.
На сей раз я попала в гостиную уже самой сестры государя, светлую просторную комнату, и мой взгляд упал на мольберт, на котором красовался холст и почти свежая краска. Картина обещала быть довольно-таки неплохим эскизом луга, на столике рядом я рассмотрела баночки и целую коробку с кистями и чем-то еще, я плохо разбиралась в живописи, когда хозяйка комнат окликнула меня.
