- Надлежит ли мне ответить сейчас, о Темнейшие? Или, с благословения вашего, я имею возможность обдумать… первое условие? – прервав Дорра, я еще крепче стиснула его шерсть. – Исполнение оного затрагивает не только мои интересы, но и интересы и права народа, вверенного мне моим глубоко чтимым мною отцом, Королем Аландом Девятым Оринэйским. Если это возможно, я прошу вас позволить мне обдумать условие, прежде чем принять решение…
- Разумеется, - я и договорить не успела, когда Пиуэргурдран, не меняя своего человеческого облика, обернулся к безмолвным судьям и вершителям моей судьбы. На какую-то едва уловимую долю мига мне почудилось, что наур был не слишком рьяным сторонником прозвучавшего условия. – Мы понимаем, что наши требования вызывают у вас смешанные и неоднозначные чувства и что принимать столь сложные решения лучше, имея время на их обдумывание. Мы просим всех присутствующих собраться здесь завтра, ровно в двенадцать часов, за час до полудня, для оглашения нам принятого принцессой решения. На основании оного мы завершим встречу… - я не могла понять почему, но, стоило зазвучать его мирному, ровному голосу, чем-то знакомому, хотя и не соответствовавшему тому, что я помнила, на душе стало светлее. широкая ладонь протянулась ко мне, и я неуверенно подала свою руку. Касание наура, пожавшего мне руку, оказалось теплым и вполне осязаемым, словно шелковая ткань скользнула по кисти, и на смену отчаянию и боли пришла, мешаясь с последними, мысль о том, что подобное условие могло и должно было иметь какой-то сокровенный смысл. Науры не были теми, кто стал бы принимать безумные, глуповатые решения. Едва ли и это решение принято было ими просто ради того, чтобы унизить меня – унизить меня можно было и иначе, не затрагивая свободы и интересов оринэйцев, не таким образом. У никтоварилианцев, по меньшей мере, получалось это прекрасно… И в первую аудиенцию у Императора, и после, когда я перебралась во дворец… Как оказалось здесь, в Брилльдже, даже Наместник принял меня куда более подобающе титулу и положению, и куда более тепло с обычной, человеческой точки зрения, нежели сам правитель, лицо страны. Лицо, обладателя которого мне в глубине души хотелось придушить голыми руками.
- Разумеется, о Темнейшие, - впервые за всю встречу послышался низкий, глухой, почему-то с хриплой ноткой голос. – Как вам будет угодно… - науры оставили зал первыми, с тихим переливом арф испарившись в воздухе, советники, повинуясь жестам Императора, мгновенно скрылись за дверью, оставляя в зале лишь меня, Дорра, герцога Фэрта и Императора… Стража так и не появилась, оставаясь по внешнюю сторону двери, когда я, подбирая юбки, направилась к ней. Теплый тигриный бок прижимался к бедру, Дорр старался идти наравне со мной, тихонько поуркивая, когда меня остановил тот же низкий голос.
- Принцесса Алеандра, могу ли я просить вас задержаться на несколько минут? - я понимала более чем хорошо, что ни одному правилу этикета и формальностям мой ответ не соответствовал и соответствовать не мог, но в душе бушевало слишком много яростных, отрицательных чувств и проклевывалось слишком много мыслей. И, обернувшись к приблизившемуся мужчине, за спиной которого, на расстоянии нескольких шагов, застыл самир, внешне невозмутимо-дружелюбный, впервые за долгое время (возможно, за все знакомство) устремила взгляд в его глаза, стараясь сохранять голос как можно ровнее.
- Просить меня задержаться и отдавать иные указания, какие сочтете нужными, вы будете немного позднее, если я, из интересов своего народа, приму только что прозвучавшие условия. Сейчас же, сожалею, я все еще остаюсь неприкосновенным лицом – и пока я не нарушила законы Империи, для вас неприкосновенным не меньше, чем для вашего, к примеру, конюха. И задерживаться ни на несколько минут, ни на несколько часов не собираюсь.
- Ваше Высочество, - прервал меня мужчина, медленно, нарочито вежливо и спокойно. – Я опасаюсь, вы могли несколько неверно воспринять произошедшее…
- Здесь нечего понимать неверно. Уже завтра, буде я приму условия, вы можете наказать меня за подобную дерзость как душе вашей будет угодно. Но, пока еще имею такое право, я кое-что скажу, - Дорр тихонько заворчал, призывая меня держать себя в руках. – Вы унизили меня в первую же встречу, ожидая аудиенции, я, хотя пересекла границу на вполне законных основаниях, содержалась как пленница. Мои покои, прошу простить мою наглость, никак не соответствуют положению. Просто чтобы показать, насколько, замечу, что одна моя спальня в замке Раскиса была больше, чем обе комнаты, которые были выделены. Да, я согласилась обучать магии вашего сына, но, кажется, вы забыли, что я все еще остаюсь принцессой по праву рождения, и этот факт, как ни прискорбно, исчезнуть не может.
- Принцесса Алеандра, я понимаю, вы сейчас разгневаны, и я не могу винить вас в этом, - я сделала паузу, набирая воздуха, чем незамедлительно воспользовался никтоварилианский правитель. – Я только прошу вас выслушать…
- Нет, позвольте, я закончу. – Перебила я, не испытывая ни малейшего желания слушать ни объяснения, ни оправдания. – Мы с вами, видите ли, на почти равном положении, пока еще. Я промолчала до аудиенции, я промолчала после, приняла извинения дворца, хотя представить не могу, чтобы кого бы то ни было подобным образом оскорбили, к примеру, в Оринэе или Таунаке. Я промолчала, когда вы выделили мне покои, которые да, чудесны, стараниями герцогини Фэрт, но несколько… малы для моего титула. И, будь я не столь непритязательна, я бы не промолчала, что вы, вероятно, должны понимать. Покои меня устраивают более чем, не думайте, сир, я лишь обрисовываю вам картину. Я молчала, когда вы унизили меня, предлагая деньги, и до сего дня старалась принимать все спокойно, благожелательно, как принято в почтеннейшем Королевстве Таунак. Но сегодня, - вероятно, со стороны сцена эта выглядела более чем странно – я, все еще довольно худая и хрупкая с виду после скитаний и пленения, задирая подбородок, цедила слова, не слишком формальные и уважительные, в лицо мужчины, выше меня больше чем на голову, с широченными плечами, не сводя с него глаз. – Если только мои подозрения, разумеется, верны, и вы приложили руку к ранее прозвучавшим условиям Темнейших и выдвинули подобные предложения, простите, вы перешли все границы. Просить Темнейших ставить мне подобные условия… Я старалась быть доброжелательной и вежливой. И моя вина, вероятно, что мою доброту и скромность, присущие оринэйскому народу, мою тактичность вы приняли за слабость. Единственное, что вы сделали хорошего по отношению ко мне – об аудиенции просила Владычица Танра, посему я не рассматриваю ее, - вы позволили обучать вашего сына. Более приятного человека я не встречала никогда, и не понимаю, как столь чудесное дитя родилось в семье такого человека, как вы…
- Я понимаю ваше состояние и закрываю глаза на ваши слова, - перебил меня, уже куда более бесцеремонно, никтоварилианец. – Я понимаю, сейчас вы имеете право на них, более того, они остаются достаточно вежливыми, невзирая на нанесенное вам оскорбление, но уверяю вас, я не причастен к условиям Темнейших и впервые о них услышал сейчас, как и вы.
- Лучше закройте глаза на то, что вы творите. У вас прекрасно получается. И я вам искренне желаю никогда не оказаться на моем месте по отношению к вот так же ведущей себя, как вы, личности. И напоминаю, что я помню все, что вы и ваши подданные мне устроили, и никогда вам не забуду сегодняшнего происшествия. – Дорр тихо заскулил что-то извиняющееся, хлопая меня хвостом по бедру, и, не слушая новые возражения, я, сопровождаемая все громче оправдывавшимся варом, покинула залу аудиенций, от души напоследок наплевав на формальности и протокол, по коему мне надлежало оставить зал если не после Темного Императора, то, по меньшей мере, вместе с ним.
***
Дорр еще долго ворчал, оказавшись в наших комнатах, что я повела себя слишком неосмотрительно и глупо, высказываясь столь нелицеприятно в адрес никтоварилианского правителя. Его расположение, по мнению вара, было нам выгодно с точки зрения дела, и ради оринэйского народа моя ущемленная гордость могла немного потерпеть. В конце концов, добавил рассуждавший вслух, прогуливаясь вокруг меня, бессильно опустившуюся на пол подле кресел, тигр, я могла бы затаиться и выждать момент, когда смогу отплатить ему, негодяю, его же ударом, если уж я была так настроена на месть.
