Элли словно окатило холодной водой, и все веселье разом испарилось. Она видела эту женщину раньше, давным-давно… не ее саму, но ее портрет. Миниатюра в резной рамке на комоде, в одной из комнат дома некроманта. Ее звали Эйндвинд.

Последний громкий, почти реальный аккорд — и фигура распадается на светящиеся искры, которые тут же гаснут, едва достигнув пола. Ярко вспыхнули факелы, и Корвин, под оглушительные овации, низко поклонился. Лу вскочила со скамьи и радостно повизгивала, подпрыгивая и хлопая в ладоши над своей головой. Элли попыталась несколько раз сомкнуть ладони, но липкое чувство страха не позволило ей и этого; больше всего девушка боялась встретиться с взглядом некроманта, хотя и понимала, что такое практически невозможно — шатер был переполнен, а факелы освещали только первые ряды.

Извиняясь, она выбралась в проход и поспешила на улицу. Там, миновав толпу восторженно рукоплескающих циркачей, она пробилась к Корвину, который с вымученной улыбкой принимал восхищенные похвалы. Элли успела как раз тогда, когда управляющий громко объявил, что колдун принят в их клан и может путешествовать вместе с ними, а так же протянул маленький мешочек, в котором звякнули монеты. Увидев Элли, которая пыталась пробиться к нему, Корвин торопливо поблагодарил всех, сослался на усталость и поспешил к девушке; цепко ухватил ее за локоть и буквально потащил прочь от купола, петляя в проходах палаточного лагеря.

— Корвин, ты…

Он не ответил; втолкнул ее в ближайшую пустую палатку и попытался завязать клапан. Руки его тряслись, и Элли мягко отстранила его, сама надежно закрывая проход. По всей видимости, некромант не хотел, чтобы их подслушали или увидели.

— Ты объяснишь, что происходит? — шепотом проговорила девушка; в палатке было темно, но она привыкла видеть во тьме. — Корвин?

Вместо ответа Корвин притянул ее к себе и жадно поцеловал. Элли испуганно отшатнулась, попыталась освободиться, но некромант лишь сильнее сжал ее в объятиях. Машинально девушка отметила, что на утро от такой хватки останутся синяки, и Корвин словно прочитал ее мысли: виновато разжал пальцы и дотронулся до ее щеки.

— Ладно, можешь не объяснять, если не хочешь, — с трудом переводя дыхание, выдохнула девушка, ловя его дрожащую руку и сжимая.

— Мы и так откладывали это слишком долго, — прохрипел он. — Я не хотел опоздать и поэтому я скажу это сейчас…

— Не надо, — прошептала Элли, с убийственной ясностью понимая, что долгое, витиеватое признание не позволит завершиться начатому, — я не хочу это слушать…

Корвин улыбнулся и вновь поцеловал ее, увлекая вниз.

***

— А чем вы тут занимались? — Лу, теребя кончики хвостиков, робко заглядывала в повозку.

— Ничем, — лаконично ответил некромант, лениво пролистывая страницы потрепанной книги.

— А почему тогда входить нельзя? — обиженно надула губки девочка.

— Возьми, и чтоб духу твоего здесь не было до конца дня, — не глядя, некромант швырнул мелкую монетку.

— И еды принеси, — Элли передала девочке еще одну, и Лу, наконец, исчезла.

— Боюсь, мы создаем в ее непутевой голове ложное представление, что деньги можно заработать так просто, — протянул мужчина, позевывая в кулак.

— С другой стороны стоять в очереди за похлебкой на такой жаре — не самое простое занятие, — девушка отложила в сторону свиток и устало подперла кулаком щеку. — У меня — ничего. Ни одного слова про него .

— А у меня сплошные восхваления Вечного Императора. Уже хочу лично встретиться и узнать, каким именно способом он победил страшный буран Золотой Эры, — Корвин вторил ее примеру и закинул руки за голову.

— У тебя выступление завтра.

— Я помню. Как-то сложно об этом забыть.

Элли вымученно улыбнулась. Они путешествовали уже вторую неделю и побывали в трех больших городах, где некромант сыскал себе большую славу.

Им выделили небольшую крытую повозку, немного утвари и пару мулов, заботу о которых путники с превеликой радостью поручили маленькой девочке. Последняя привязалась к людям до того сильно, что лишь изредка Корвин и Элли могли остаться наедине, чтобы перекинуться парой-тройкой фраз. Путешествие с цирком было не только в меру комфортным, но и познавательным: в этом мире циркачи, помимо своего основного занятия, собирали множество легенд и преданий, так что каждый вечер Корвин и Элли присоединялись к общему костру и внимательно слушали. Но увы — о Страннике не было произнесено ни слова.

— Иди сюда.

Элли послушно подошла к некроманту и села рядом, облокотившись на его согнутые колени.

— Через неделю будем в столице, — Корвин протянул руку и дотронулся до ее волос.

— И что мы будем делать потом?

— В отличие от тебя, я не сидел на месте и не наслаждался этой бродячей жизнью.

Элли фыркнула: два раза они успели поругаться, когда выяснилось, что Элли, в отличие от некроманта, путешествовать с цирком нравится. Корвин, всегда плохо сдерживающий гнев, грубо упрекнул ее в том, что она толком-то ничего и не делает. И Элли было сложно возразить. В действительности большую часть времени она проводила, слушая циркачей и занимаясь «хозяйством». И ей это нравилось. Что и взбесило некроманта: коротко взвыв и выругавшись, он ушел посреди ночи, а вернулся лишь вечером следующего дня, когда цирк давал представление.

Они не мирились — лишь условились никогда больше не поднимать эту тему. Пока цирк стоял подле поселений и городов, некромант пропадал каждую ночь, а Элли лишь оставалось в бессильной злобе кусать локти. Ее раздражало… нет, именно злило, выводило из себя то, что возвращаясь, Корвин делал вид, будто бы ничего не происходило. С печальной усмешкой Элли отмечала, что с каждой такой отлучкой, ревность цветет все сильнее. Однажды, наслушавшись наставлений сочувствующих женщин (со стороны, в труппе, Элли, Корвин и маленькая полукровка казались неким весьма искаженным вариантом семьи), девушка отправилась следом за некромантом. Стоит ли говорить, что Корвин почти сразу же поймал ее, сурово отчитал и отправил обратно, пригрозив… пригрозив тем, что вернется на Дорогу, если она будет ему мешать. Видя ее чувства, Корвин заверил, что обязательно расскажет все, как только они доберутся до столицы. И Элли оставалось лишь с тоской смотреть, как почти каждую ночь некромант покидает повозку.

Вот и сегодня, едва привычная суета в лагере успокоилась, Корвин накинул плащ и проверил ножны на поясе. Элли, сдерживая горестный вздох, перевернулась на бок, до ушей натягивая старое, пропахшее шерстью одеяло.

— Вставай, — прошептал некромант ей на ухо, с опаской поглядывая на спящую в другом углу повозки девочку, — только тихо.

Элли торопливо откинула одеяло, поспешно натянула сапоги и выбралась из повозки следом за мужчиной. Тот неодобрительно сморщился, и Элли пришлось вернуться, подбирая с пола уже покрытый слоем пыли меч.

Под покровом ночи и в тишине, они покинули лагерь; миновали спящих часовых и остановились перед высокой городской стеной, спрятавшись в густых зарослях. Сидеть на холодной земле пришлось долго, пока стражник наверху, освещая себе дорогу факелом, не прошел мимо. Едва светящаяся точка скрылась в бойнице, Корвин отвязал с пояса длинную веревку. Под скептическое фырканье девушки, лишь с третьего раза крюк достаточно прочно уцепился за каменный выступ, и Корвин ловко вскарабкался наверх. Элли с грациозностью мешка картошки повисла на веревке и терпеливо ждала, пока мужчина, шипя под нос ругательства, не втащит ее на стену.

Аккуратно свернув веревку, прячась за широкими выступами, они прошли несколько метров, то и дело замирая и прислушиваясь. Легкость, с которой некромант следовал по этому пути подсказала девушке, что последнее время по ночам Корвин только и занимался тем, что скрытно проникал в поселения и города. Они остановились возле ничем не примечательного бортика; Элли уже было собиралась спросить, что они собираются делать дальше, но Корвин легко вспрыгнул наверх, потянув девушку за собой. У Элли дух захватило при виде двадцати футов пустоты под ногами. Корвин нетерпеливо подтолкнул ее вперед, и девушка злобно зашипела: