— Зачем? — только и смогла выдавить девушка.
— Возможно, это и было целью этих солдат, — пожал плечами Корвин, — а может быть все поселение отказалось платить дань. Так или иначе… животные чувствуют огонь и бегут в глубь леса. Нам бы тоже не помешало убраться. Мне хотелось бы верить, что они не ищут беглецов, но я не испытываю надежд. Этот наместник, если судить по рассказам несчастных крестьян, обладает тяжелым нравом.
В спешке они уничтожили следы стоянки и углубились в лес. То и дело им приходилось перебираться через большие овраги и поваленные деревья; часто они спотыкались об узловатые корни деревьев, которые возникали на их пути словно из ниоткуда. Предчувствие заставляло их бежать вперед, не разбирая дороги.
Это подвело их: Элли почувствовала, как земля резко уходит из-под ног, и в следующее мгновение она покатилась вниз по покатому склону; следом падал некромант. Элли не успела испугаться — скат, хоть и крутой, был не таким уж и высоким. Изрядно наглотавшись травы и пыли, последние метра два девушка преодолела в свободном падении. Тело тут же отозвалось болью, но превозмогая ее, Элли торопливо откатилась — сверху рухнул некромант. Пошатываясь, Корвин с трудом приподнялся и тут же повалился на землю, зажимая ладонью разбитый лоб.
— Все в порядке, — сквозь зубы прошипел он, видя, что Элли пытается ощупать рану, — царапина.
Девушка, опираясь на ствол дерева, смогла подняться на ноги и сделала несколько шагов, осматриваясь. Склон заканчивался глубоким оврагом, через который пролегала дорога. Надежно укрытая тенью, Элли подползла к обочине и замерла, боясь лишний раз пошевелиться.
По дороге шел большой отряд воинов — человек тридцать, может быть и больше. Двумя ровными колоннами, шагая в ногу, они медленно двигались по дороге в почти полной тьме, охраняя то ли карету, то ли особые носилки. Сначала Элли показалось, что их глаза светят голубоватым призрачным огнем, но приглядевшись, она заметила, что огоньки горят на больших, причудливо изогнутых, рогатых шлемах. Света хватало ровно настолько, чтобы увидеть смутные силуэты. Впрочем, Элли, привыкшая к темноте междумирья, смогла рассмотреть и доспехи, которые показались ей неуловимо знакомыми. Как будто она видела их раньше…
Корвин лежал рядом, сосредоточенно вглядываясь в процессию. Отряд двигался почти бесшумно, и в глубине души Элли содрогалась, представляя, что бы было, если бы падение позволило им продолжить бег.
…Из-за поворота, совсем рядом с тем местом, где спрятались путники, выскочили три фигурки: двое взрослых и ребенок. У Элли болезненно кольнуло сердце, когда она узнала два растрепанных хвостика и огромных размеров рюкзак. Малышка, юркая, закутанная в темные балахоны, почти сливаясь с дорогой, успела прошмыгнуть перед солдатами. Ее родителям повезло меньше — буквально врезавшись в стражника, женщина-болло вскрикнула; в мертвой тишине этот возглас показался громоподобным. Маленькая девочка на секунду замерла на самой обочине, не зная, что делать. Не раздумывая, Элли схватила ее за лодыжку и потянула на себя, а Корвин тут же крепко схватил, зажимая ее рот.
— Тихо, — прошипел он ей на ухо, и все трое молча наблюдали за разворачивающейся на дороге сценой.
Взрослых поймали. Двое воинов, покинув строй, оттеснили их к обочине, поставив на колени. Отряд не замедлили движения, и, когда носилки поравнялись с пленниками, тяжелая материя, которая служила преградой любопытным взглядам, лишь слегка раздвинулась, и человек, оставаясь в тени, повелительно махнул рукой… Почти молниеносно оба стражника обнажили мечи, приставляя холодно поблескивающую сталь к шеям пленников. Мужчина-болло попытался что-то сказать, но последовавший знак лишил его такой возможности: с противным хрустом острие клинка вошло в основание шеи, и тело мужчины, на секунду выгнувшись в агонии, повалилось в дорожную пыль; женщина истошно закричала, и Элли невольно зажала уши, но все равно услышала, как неестественно резко обрывается этот, полный отчаяния и безысходности, вопль.
— Нет! — девочка вырвалась из хватки некроманта, несколько раз наугад лягнула ногой темноту (Корвин выругался до того грязно, что стало понятно — удар девчонки достиг цели) и, выхватывая из ножен маленький деревянный меч-игрушку, бросилась на дорогу. Истошно вопя, она принялась осыпать ударами закованного в латы воина, молотя по его ноге кулачками. Поначалу Элли показалось, что все обойдется: стражник, не обращая внимания на девочку, брезгливо столкнул обезглавленные тела в овраг и вложил меч в ножны. Но второй грубо толкнул ребенка на землю, придерживая извивающуюся девчушку ногой и занося меч…
— Стой! — не раздумывая Элли вскочила на ноги. — Отойди от нее.
Ее слова были не понятны воинам, но обнаженная сталь в ее руке говорила сама за себя. Отряд остановился, и Элли лишь крепче сжала рукоять клинка. По меньшей мере она умрет с чистой совестью.
…по ногам потянуло холодом; содрогаясь, Элли видела, как сотни духов бредут между воинами, проходят сквозь них и накидываются. Некоторые падали на землю, другие — пытались отбиваться от невидимых врагов, другие же, обладая невероятной силой воли, сохранили разум и шли прямиком на Элли и некроманта, которому все же пришлось обнажить меч. Впрочем, Корвин постарался и боеспособных противников осталось меньше дюжины. Подавленные, сбитые с толку и не знающие против кого бороться, они стали легкой добычей для клинка девушки. И убивая, Элли не испытывала никакого угрызения совести.
В короткий срок неравный бой был окончен. Устало опираясь на меч, девушка огляделась: дорога была сплошь залита кровью. Сам Корвин, бледный, шатающийся и с трудом держащийся на ногах, громко ругаясь, осматривал труп того самого человека, что ехал на носилках. Маленькая девочка-болло сидела на самой обочине, низко опустив голову и сжимая в руках игрушку.
— Эй, — Элли опустилась рядом и легко дотронулась до ее плеча. — Все… все будет… — слова комом застряли у нее в горле. Сказать ребенку, у которого только что на глазах убили родителей, что все будет хорошо? Да, можно, но что делать потом? Не тащить же ее на Дорогу?
— Элли, — позвал некромант, и девушка поспешила отойти, — взгляни сюда.
Корвин, сотворив с десяток светлячков, рассматривал поверженный труп. Полукровка, как и выживший ребенок, правда, с более светлой кожей и выше ростом, почти как человек. Некромант распустил ворот шелкового одеяния, и Элли едва удержалась от вскрика; на зеленом шелке шла витиеватая вышивка, которая складывалась в до боли знакомый знак. Они видели его каждый день, там, на Дороге, на придорожных столбах, среди прочих знаков. Никакой ошибки быть не могло.
— У всех, — как-то тускло бросил некромант, поднимаясь на ноги и отряхивая плащ. — Эй ты… девочка, как тебя зовут?
— Лу, — ребенок поднялся на ноги, упрямо вскинув голову и продолжая сжимать в руках деревянный меч. По щекам все еще катились слезы, но взгляд был полон решимости стоять до конца.
— Лу, ты знаешь, почему эти воины убили твоих родителей? — безжалостно спросил Корвин.
— Потому что никто не должен видеть незримую гвардию, — словно на автомате выдохнула девочка, и снова заплакала.
— Ты знаешь, чей это знак?
— Только Император и его тайная гвардия знает… — девочка уже больше ничего не могла сказать и только плакала.
Корвин и Элли переглянулись — покидать этот мир было еще рано.
— Иди-ка сюда, — некромант попытался придать голосу мягкости, — ты должна будешь рассказать нам все, что знаешь… но сначала… неплохо было бы уйти отсюда, правда?
Девочка безропотно позволила некроманту взять себя на руки, и все трое скрылись в лесу.
***
Элли лишь с трудом смогла подавить широкую улыбку, когда некромант, споткнувшись в кромешной тьме, оборвал грязное ругательство и с опаской покосился на спящего ребенка; девочка сонно вздохнула, сильнее сжала маленькими пальчиками грубую материю плаща некроманта и продолжила спать на его плече. Поначалу Лу неотрывно смотрела назад — на Элли и на дорогу, которая осталась позади. Но вскоре сон сморил ее, и она заснула, трогательно обнимая мужчину за шею. Они шли уже несколько часов, и все это время Элли не переставала мысленно улыбаться, глядя на своих спутников. Было что-то необычайно трогательное в этой картине — некромант, редкостный подлец и гад, очень бережно нес осиротевшего, чужого ребенка.
