- Что?!

- Поправки на ветер. Раз уж отвлекать внимание, то разумно тут в городе немного… пошалить. Тем более, давно, по-доброму, надо было… Ну, явно им тихость тут у нас подозрительной кажется. В Тизе, значит, мы есть, в Сайде есть, в Херзае есть, а тут вдруг нету? Взорвём там-сям – обрадуются, как дети, а мы под шумок груз возьмём.

- Может быть, мне, раз так, где-нибудь… помелькать? – подала вдруг голос девочка.

- Сиди уж, – добродушно усмехнулась старая маркаб, вытаскивая на середину комнаты большую коробку, – придёт твоё время нагеройствоваться, пока и без тебя есть, кому. Ну-ка, вот глянь – пойдёт тебе?

- Да у меня так-то есть кое-чего, – девочка кивнула на свой тощий рюкзачок, – жаль, сумку вот потеряла…

Но комбинезон взяла, прикинула по плечам – как будто нормально.

- Вообще малышка дело говорит, – проговорил один из землян, – пустим слушок, что её видели на дороге до Ятфы, не лишне будет…

- Кой чёрт в той Ятфе делать? Три улицы в пять домов, где там укроешься? Хотя, конечно, лес, заброшенные поселения лесозаготовки…

- Зато и полицаи там по особым случаям бывают. Вот пусть и поищут, искать, чего нет, можно долго… А мы, как утрясём с сайдскими детали…

Дэвид заметил в дверном проёме соседней комнаты два любопытных глаза. Глаза принадлежали мальчику-землянину лет пяти, чернявому, живому, как мышка. Видно было, что он изо всех сил напрягает слух, чтобы расслышать, о чём там говорят взрослые, но выйти не решается.

- Микко, опять лента слетела! – раздался старческий голос, – чего ты там ворон ловишь, у нас что, уже вся работа закончена?

- Ай… Чтоб её, проклятую…

Дэвида разобрало любопытство, он побрёл в сторону этой комнаты. Комната, похоже, была чем-то вроде печатного цеха, за огромной кособокой машиной, явно тихо удивляющейся тому, что как-то ещё работает, стоял сгорбленный старик, под брюхом машины возился этот самый мальчик, чуть поодаль старуха, по-видимому, ровесница старика, сколачивала бумагу. Дэвид заметил, что на бумагу она при этом совсем не смотрит, даже не наклоняет голову, и сразу понял, почему – глаза женщины обезображивали знатные бельма, старческая слепота, какой давно уже не встретишь на Земле, да и в большинстве миров Альянса.

Мальчик вынырнул из-под машины, вытирая лицо ладонями, потом вытирая руки прямо о рубашку.

- Всего меня краской опять заплевала, гадина… Полцарства за новые крепежи для этой ленты… Деда, там девочку привели! Телепатку! Может, её всё же у нас оставят? Вы ж рады были бы, а? Может, выйдем, скажем? По-моему, она разумная очень… И сильная, сильнее меня…

Женщина вдруг опустила руки со стопкой бумаг, повернула слепое лицо в сторону двери.

- Не может быть… Могилевски?

- Простите? – опешил Дэвид.

- Нет, это вы меня простите, – она осторожно ощупывала стопку, чтобы снова взять её, руки заметно дрожали, – я ничего не вижу… Я приняла вас за одного человека, потому что… ваши ментальные волны похожи… Когда человек давно ослеп, он, бывает, совершенно забывает лица, не может потом вспомнить, как ни старается. Когда очень мало видишь людей своей расы, особенно телепатов своей расы, наверное, и ментальные волны начинаешь забывать, путать… Вы могли бы, быть может, быть сыном Могилевски, но никак не им самим.

- Бабушка, это даже не человек, – шепнул мальчик, – а Могилевски – это же был человек?

- Мой… одноклассник, – женщина мягко, но ощутимо опустила барьер.

- Из Корпуса что ли?

- Из Корпуса, из Корпуса… – проворчал дед, – банку с краской тащи…

- С меня соскреби! – засмеялся мальчишка, но покорно пошёл в угол, где штабелем стояли жестяные банки с помятыми боками.

- Бабушка твоя сентиментальна шибко. Любит вспоминать всех подряд, кто просто мимо прошёл да улыбнулся. Те люди, может, теперь и под пытками её не вспомнят, а она всё помнит, всё «как у них там всё сложилось, да живы ли, да здоровы ли»… И перед этими… одноклассниками, вишь, стыдно ей до сих пор за её выбор. Я, правда, тогда говорил тоже, что дура она… Позже, правда, перестал говорить, не это бы – так пожалуй, сбежать нам труднее бы было…

- Дедушка, а что ты в Корпусе делал?

- А спросил бы их, что я там делал. Родители оба корпусовские были, отбыли на тот свет быстро, я их не помнил… Вот только я от них и остался, показатели, по крови, высокие были, а способности так и не проявились. Ждали год, ждали два, десять, двадцать лет оболтусу стало, а им всё не надоедало меня на свои харчи кормить… Потом придумали – хоть женить меня, на ком не жалко, может, хоть в детях какой-то выхлоп будет… Да вот ничерта, и мать твоя, и дядя не удались вот чего-то, то-то им там разочарование было. Ну и бабка твоя, с таким же «бракованным», одного только сына сообразили, и тот нормал нормалом… А с тобой вон, видишь, как получилось.

Как будто говорят они между собой, вполголоса, но кажется – для него. Показывают новому лицу – что за лицо и откуда оно взялось, уже не столь важно, если взялось, значит так надо, случайные здесь не ходят – ещё один лоскутик странной местной истории. Какими бы разными ни были обитатели этих подземелий, какой бы эклектикой ни было лоскутное одеяло их истории – вскоре перестаёшь удивляться тому, что они умудрились собраться здесь в нечто единое. Маркабы, беженцы с Корлии, цивилизация, считавшаяся мёртвой, ну, вот и ещё один привет из далёкой кровавой эпохи. Способности, и то весьма средние, проявились только через поколение. Когда семья уже жила здесь. Но и здесь покой был недолгим, и родители мальчика погибли, спасая его от новых ищеек. Дед и бабка сперва скрывали это от ребёнка, говорили, что они живы, просто скрываются где-то, но от телепата много ли скроешь?

- Хотели её снова замуж выдать, как дедушка ваш, по отцу, богу душу отдал, да не успели. Как началось это всё – моя благоверная, змея подколодная, радостно на фронты ринулась, родной Корпус защищать, а я детей похватал, бабку твою нашёл – говорю, тикать надо, дура, хоть детей спасём… Тут же угадай, с которой стороны по балде прилетит… Попали, конечно, хорошо – из огня да в полымя…

По-видимому, эта семья, вернее, тогда ещё две семьи, попали сюда позже тех, других землян, бежавших от режима Кларка.

- Может быть, и здесь телепатская война скоро будет?

- Будет, а как же… И ты на передовой… Вас тут полторы калеки, какая война… Ты куда краску-то льёшь, смотри!

- Это, что ли, и есть ваш тилон?

Аскелл ответил Дейко примерно таким же взглядом. Дайенн поймала себя сразу на двух странных мыслях – что ей гораздо спокойнее теперь, когда его привели сюда (ну да, будто без неё за ним и присмотреть не найдётся, кому) и что Гидеон удивительно забавно смотрится с намотанной на кулак цепью, другим концом прикрученной к наручникам Аскелла. Что-то да сказала бы эта тилонская скотина по поводу таких её мыслей… Если б, конечно, имела шансы их узнать…

- Ладно, привяжите его пока… где-нибудь там, – Дейко сел за стол, сложив сцепленные в замок руки перед развёрнутой картой, – что ж, нужные запчасти мы вам достанем, не скажу, что быстро и легко, но само по себе это реально… Всё равно собирались мы те склады эдак через недельку тряхнуть. И то, что вы здесь записали и ещё запишете – хорошо бы ещё, конечно, на натуре, так сказать, поснимать, а то рассказы-то наши – им не больно много цены, при всех красочных подробностях – если вывезете это и сумеете показать невинной, ничего не подозревающей галактике… Не рассчитываю, что это сразу будет нашей победой, но по крайней мере, это будет началом. Но как уже говорилось, на нашу планету не составляет особого труда сесть, но не так-то просто с неё взлететь. А нам совершенно нечем помочь вам в воздухе, вся наша авиация составляет, на весь мир, около полусотни таких вот вертолётов.

- В идеале, от вас ничего и не потребуется, – Илмо оторвался от вдумчивого изучения карты, – если к планете своевременно подойдут наши ребята… Тут, правда, два момента – они должны подойти в достаточном количестве и в нужный момент.