- Ну, вот отсюда можно уже начинать.
Как любезнейше пояснил Ан’Вар ещё на корабле, им и так повезло с максимально точными ориентирами – с точностью до города, где вероятнее всего может находиться похищенный артефакт. Желать точнее – это ну просто гневить небеса.
- Здесь самый благодатный в плане климата регион – холод стрийкчтцв ненавидят как мало что, здесь, как уже упоминалось, всё ещё работают многие коммуникации, больше всего уцелевшего, подходящего по их понятиям удобства жилья. В пригороде много животноводческих комплексов, животные, конечно, разбежались, но едва ли мигрировали куда-то далеко. Зачем искать от добра добра? Нет, конечно, они могли расселиться ещё на пару-тройку ближайших городов, тут смотря что оказалось сильнее – плодовитость или внутривидовая агрессия. Тогда да, может получиться немного дольше и сложнее. …Ну да, вот именно так, обходить дом за домом. Попутно отстреливая обитателей, потому что вряд ли они смирно постоят в сторонке, пока мы производим обыск среди их, точнее, не совсем их добра.
Билл высказался о таких перспективах как-то не очень цензурно, Ан’Вар пообещал, что его понятия этики и гуманизма сильно скорректируются при близком знакомстве с этой милой расой, впрочем, лично он не намерен кому-то запрещать пытаться уговорить их просто отдать вещь, применение которой им всё равно не по уму.
- При наличии выбора, селиться они предпочитают в максимально высоких домах, на верхних этажах, они любят высоту. На их родной планете, как я понял, был специфический рельеф, они жили в своеобразных ульях – изрытых ходами пиках, достигавших 25 м в высоту. При этом поблизости должно быть достаточно зелени, какой-нибудь водоём… Соответственно, нам нужен Новый Центр – там высотки и три парка. В Старом Центре дома слишком низкие, историческая часть города…
- Они что, ещё и летают? – вздрогнула Энжел.
- Сейчас чаще всего уже нет. Ну, физиологически, но пользуются разными техническими приспособлениями, покуда хватает на это мозгов. Традиции, видать, значимы и для стрийкчтцв, дома ниже пяти этажей они не рассматривают, даже если придётся ходить вверх-вниз пешком. Безопасность кладки, опять же – в наземном ярусе ей могут повредить какие-нибудь животные. Даром что в городах, особенно в городах, занятых стрийкчтцв, животными уже сильно не богато, традиция.
Лаура запрокинула голову, оглядывая выросшую перед ними десятиэтажку, объятую всё тем же, что и все пройденные ими кварталы, мёртвым молчанием. В немногих уцелевших стёклах блистало взошедшее солнце, остальные щерились темнотой и казалось, парадоксально для такой жары, дышали холодом. Ан’Вар показал на широкое, нелепо-помпезное крыльцо, покрытое знакомыми зеленоватыми пятнами так густо, что почти не видно было его изначального цвета, и молча потянулся, снимая со спины пушку.
Немного не успел, зловещую тишину разрезал тонкий свист, и в кучу мусора в полушаге от его ног вонзился длинный нож из тусклого тёмного металла, тоскливо звякнув об истёртый камень тротуарной плитки.
- Какого…
- Стреляй!
Из-за угла соседнего одноэтажного здания – уже сложно было сказать, что это когда-то было – воплотившимся пьяным кошмаром выплыл тёмный силуэт, узнаваемый по краткому видеоликбезу тилонов. Вся радость по поводу неблестящей меткости метателя ножей и отсутствия у него чего-нибудь более высокотехнологичного, и без того невеликая, как-то увяла при виде медленно и грозно ходящих жвал на белёсой четырёхглазой физиономии и острых кривых когтей на средних из шести конечностей, материал скафандра превосходно защищает от многих видов угроз, но пропороть его чем-то подобным вообще не будет стоить никаких усилий. А вдобавок к природному оснащению – такими же длинными тёмными ножами вооружены ещё три… четыре такие особи. Билл ошарашено вертел головой – из-за углов многоэтажки и из-за неаккуратных зарослей кустарника вышло ещё несколько…
- Напоминает, как я в студенческие годы забрёл раз не в тот квартал… – нервно усмехнулся Билл.
- Поверь мне, землянин, это намного хуже. В сравнении с этими милыми созданиями даже вы проигрываете. Здесь шансов договориться нет.
Лаура сдёрнула предохранитель. В самом деле, как это похоже на какую-нибудь компьютерную игру… До отвратительного похоже. Правда, убить могут по-настоящему, и это в лучшем случае, если вспомнить про некоторые пищевые привычки этих существ. Значит, живьём им даться точно нельзя…
- Ты, конечно, говорил, что они способны подкрадываться тихо… Но чтоб настолько?
На самом деле двигались существа не абсолютно тихо – чем ближе они стягивали свой круг, тем слышнее было скрежетание хитиновых пластин и неразборчивое шипение-щёлканье, которым они, видимо, извещали непрошенных гостей, что их не ждёт ничего хорошего. Лаура не стала ждать, когда ближайший преодолеет оставшееся расстояние в три метра и выстрелила. В громком шипении инсектоида, кажется, больше было ярости, чем боли, выстрел не причинил ему, похоже, ни малейшего вреда. А вслед за этим очередной брошенный нож вонзился в руку Ан’Вара чуть выше локтя. Скафандр тоненько заныл, оповещая о нарушении герметичности, золотистая ткань по краям раны моментально взбухла – об этом принципе его работы тоже рассказали ещё на корабле, в месте повреждения материал намертво приклеивается к коже, тонкая плёнка запечатывает рану. Освободиться от скафандра теперь будет потруднее, зато и шансы избежать вирусной угрозы достаточно высоки.
- Куда стреляешь, дура? Там броня! В голову или в брюхо! – тилоны в большинстве своём амбидекстры, но для управления такой пушкой нужны две руки, Ан’Вар перебросил бесполезное лично ему оружие Биллу и выхватил левой рукой бластер.
Броня… Так это не их собственный хитин, это поверх латы из какого-то металлопластика. Судя по всему, очень прочного. Плохо дело. О чём вообще думал Ан’Вар, отправляясь сюда не на, как минимум, танке?
- О боже, Люсилла, это, это…?! – слово «ребёнок» застряло у Лорана в горле, он не мог заставить себя его произнести, – что… почему… господи, не смотри на это, Люсилла, умоляю, не смотри!
Бесформенный окровавленный комок слабо зашевелился, что вызвало у Лорана новый всхлип ужаса. Оно ещё живо… Почему это должно быть настолько, беспредельно ужасно?
- Успокойся, идиот! Что ты там такого увидел? Ах, это? Всего лишь околоплодный пузырь… Не знаю, как вы, а мы в основном так и рождаемся, хотя иногда пузырь отходит ещё внутри… Господи, у тебя же отец медик, ну если не по людям, так по животным, у многих животных ведь так же, должен бы знать!.. Нет, определённо, когда мужики начали становиться врачами-акушерами, это был, конечно, мощный эволюционный шаг, но эволюция – всё же штука медленная… – Люсилла бережно сгребла шевелящийся комочек в руки и принялась осторожно счищать с него белёсую, в кровавой слизи, плёнку. Вскоре из складок плёнки показалась маленькая ручка, затем вторая, содержимое пузыря булькнуло, пискнуло, вякнуло, пробуя голос, и наконец пронзительно, звонко заверещало.
- Это… – Лоран протянул руку к длинной тёмно-красной жилке, свисающей между пальцев Люсиллы.
- Не кишки. Пуповина. Нет, в колонии, конечно, хреново преподавали биологию, но чёрт возьми, ты ведь и в других школах учился! Подай, пожалуйста, мне вон тот шнурок… Нет, если можешь, то пожалуйста, можешь сам? Вот здесь… Да, не бойся, именно так, лучше даже посильнее… А теперь… Нет, ни мне, ни ему больно не будет, уверяю…
Люсилла, пошатываясь, поднялась – раньше, чем Лоран помыслил её остановить, и медленно, но целеустремлённо пошла к тазу с водой. По её ногам, из-под длинной юбки, стекали струйки крови, Лоран смотрел на это с немым ужасом. Все истории о мужской доблести, о том, чтоб удерживаться на ногах со множеством ран – это тлен…
- Люсилла, прошу, давай я…
- Нет уж. Представляю, как у тебя сейчас руки дрожат. Вот если здесь же, в этой хижине, мы родим нашего четвёртого и пятого ребёнка – тогда не возражаю, пусть будешь ты, а пока нет. Ты же побледнел! Как тебе это удалось – не знаю, но клянусь, ты бледный! Нет, мужчин от такого надо беречь. Они не должны всего этого видеть. Их психика не готова к моментам ранее вручения им увитого нарядными пелёнками свёртка… Да, подай мне вон то полотенце… Вот теперь смотри. И можешь даже взять в руки, если они у тебя не очень дрожат. Смотри, смотри. Наш ребёнок. Это девочка, Лоран. Наша дочка, Викка, как я и говорила. Очень маленькая, конечно, тут, наверное, килограмм с натяжкой есть… Как-то большего я ожидала от своего пуза, видимо, Викка Зирхен Ленкуем научилась пускать пыль в глаза ещё в утробе… Ну да ничего, вырастет она большой и красивой… как папа, потому что на папу, кажется, она похожа больше. Смотри, у неё ушки ранни. И хвостик, кажется, тоже раннийский, хотя наверное, коротенький для раннийских младенцев? Я могу только догадываться, извини, как ты выглядел в первые дни жизни… А вот головка вытянутая, как у бракири… И у неё есть зубки! Такие крохотные… Сейчас, милая, мама приберёт за нами – и покормит тебя… Лоран, хороший мой, какое-то время не смотри в эту сторону, мне надо привести в порядок себя и убрать гнездо, ты и так, смотрю, на грани обморока…
