- Странный вопрос. Посмотреть, что там есть для нас полезного.

- Ах да, я и забыла, что имею дело с главным галактическим ворьём.

- Да, а что такое? Корабль неуправляем, маловероятно, что на него в ближайшее время наткнётся кто-то кроме нас, мы всё-таки отклонились от магистрали. В этих краях обычно не ходят те, у кого с моралью получше, чем у нас, мисс Эштен. Ух ты, надо же, двое выживших всё-таки есть. Редкостные везунчики. Один нарн, второй… Интересно, система не может идентифицировать второго!

- И вы их там бросите, да? Ограбите и бросите?

Тилон бросил на неё взгляд, полный лёгкого пренебрежения.

- Странно, но в этот раз вы не угадали, мисс Эштен. Этих счастливчиков мы, конечно же, заберём. Хотя бы из соображений любопытства, что ж там за странный второй… Потерпевшие крушение в гипере – это источник информации и генетического материала. Ну и где-то по мелочи потенциальные помощники… Места, в которые мы отправляемся, не самые курортные.

- Отличная перспектива – выжить при аварии, чтобы попасть в рабство к чокнутым охотникам за сокровищами!

- Что поделаешь, жизнь очень непредсказуема. Но вас должно достаточно утешать то, что они будут живы, на корабле-то, где кончается кислород, это ненадолго.

Лаура поколебалась и всё-таки сделала шаг вперёд.

- Помощь нужна? Давастийор всё-таки ещё не вполне восстановился, а задача должна быть непростой. Конечно, у меня нет практического опыта такого рода, только в виртуальной реальности…

Она ожидала новых упражнений в остроумии, но Ан’Вар только коротко кивнул. Времени было действительно мало, необходимо было спешить.

- Тебе действительно это нравится? – Илкойненас в приступе нежности прижался к груди Эремо, потёрся щекой о выпирающую кромку грудной пластины, надеясь, что этот жест не будет слишком заметен – он слишком стеснялся подобных порывов в себе.

- Как по-твоему, что я здесь делаю? Из каких соображений можно принимать и терпеть то, чего на самом деле не хочешь?

- Не знаю, я не эксперт. Точнее… мне просто не хочется говорить об этом. Мне просто хочется действительно доставлять удовольствие – потому что ты доставляешь удовольствие мне, это ведь понятно?

- Вполне, – улыбнулся Эремо.

Илкойненас взял его руку, заворожённо лаская его ладонь.

- Не прошу это понять. Это, наверное, действительно, «культурное детство», как сказал не помню, кто, Вадим ли, Илмо… Когда ты привязываешься, и очень сильно, к тому, что есть твоё удовольствие…

- Когда ты влюбляешься в то, что есть твоё удовольствие. Ты думаешь, нужны какие-то особые условия, чтобы это понять? Когда спустя долгое время начинает нормально работать автомат по синтезу, и ты понимаешь, насколько влюблён в привычные пищевые вкусы… И это не обязательно слабость, ведь жил же без этого, долго жил, ещё сколько-то мог прожить… Если с чашкой кофе и коржиком дело обстоит так, что говорить о чём-то неизмеримо большем? Нормальный человек влюблён в жизнь…

Илкойненас любовно поглаживал ногти Эремо подушечками пальцев.

- Я рад, если не раздражаю тебя этим. Я ведь, правда, совершенно не знаю, как себя при этом нужно вести. Когда я представлял себе… Ну, не то, что прямо представлял, но понятно же, что само собой я неизбежно думал… Я ловил себя на том, что как-то это… ну, нехорошо бы выглядело, наверное. В том плане, что в моём поведении проскальзывало бы что-то откровенно женское, этакое вот желание услужить, явить воплощённые ласку и покорность… Может, в реальности всё и не так ужасно, но всё-таки не очень хорошо… то, что многое было именно так, как я представлял себе.

- Почему?

Илкойненас несколько растерялся.

- Что – почему? Почему плохо? Ну, хотя бы потому, что – это я достаточно хорошо понимаю, неправильно представлять гомосексуалов как желающих быть женщинами, как тех, кому свойственно именно женское поведение. Я никогда не мечтал быть женщиной, я вполне доволен тем, кто я есть… большую часть времени… Но этого я никак не могу в себе понять, иногда проявляющегося – того, что почётно и одобряемо в женщине и странно и вызывает недоумение и усмешку в мужчине. Я знаю, что есть люди – вполне нормальные и обычные люди большую часть своей жизни, которым просто время от времени необходимо… делать то, что им совершенно не свойственно изначально. Даже если они не встречаются ни с кем для этого, а просто предаются фантазиям… Я, разумеется, что-то читал об этом, что-то слышал… Некоторые мои друзья ещё там, на Лорке, рассказывали… о своих знакомых, которые признавались, что им иногда нравится переодеваться в женщин, некоторые просили называть их женскими именами. Это их возбуждает, я совершенно не понимаю, почему. То есть, какие-то объяснения я слышал, в плане, что женщина ведь у нас долго считалась существом второго сорта, созданным служить… Но я не понимаю, как человек может хотеть самому себя принизить, и совершенно точно, я не хотел бы, чтоб что-то подобное было во мне. Я уважаю женщин, и я могу понять тех, кто именно искренне хотел бы быть женщиной, а не мужчиной, но я не понимаю тех, кто использует образ женщины как какой-то унизительный шаблон…

Эремо устроился поудобнее, приобнимая лорканца за плечи.

- И это именно то, что грызло тебя последнее время? Кажется, горе одних – в том, что они мало читали и слышали, а горе других – в том, что много, но не того… Или просто не имели рядом кого-то, кто мог бы убедить не брать всё близко к сердцу. Илкойненас, мне думается, неправильно представлять гомосексуалов, как и кого угодно вообще, какими угодно кроме того, какие они на самом деле есть. Не стоит что-то делать в равной степени в соответствии со стереотипами или строго вопреки им. Если тебе хочется что-то делать именно так – почему бы именно так не делать, невзирая на то, как это может трактоваться? Тебе никто не говорил, что лучшее из всего – просто быть естественным?

- Естественность бывает искажённой.

- Любая естественность искажённая, если так посмотреть. Я догадываюсь, о чём ты говоришь. Идут века, а люди по-прежнему спорят, является ли гомосексуальность врождённой или приобретённой в результате каких-то травм ли, просто так сложившихся условий… При чём спорят как те, кто считают гомосексуальность отклонением, так и те, кто не считает так. Отдельные голоса, вопрошающие, а какая, к чёрту, разница, при этом предпочитают не слышать. А как по мне, любую нашу индивидуальность, то, что отличает нас во вкусах, в чертах характера – когда такую-то музыку мы любим, а сякую – на дух не переносим, когда кто-то предпочитает работать в команде и выполнять чёткие указания, а кто-то – быть свободным в действиях и решениях – можно назвать… ну, следствием влияния на нас каких-то факторов, если уж не прямо травм. И если нам кажется смешным, нелепым и неправильным то, от чего кто-то ловит кайф – возможно, проблема не у этого кого-то, а у нас. Если человеку хочется «побыть женщиной иногда» – что в этом плохого? Если даже это и является каким-то нарушением с точки зрения психологии – с этим вопросом всё-таки к Алваресу, а не ко мне – то вреда-то от этого никакого. Если тебе сейчас так хочется – почему бы нет, я не против. Если однажды тебе перестанет этого хотеться – в любом случае, я буду рядом, обсудим и это.

- Лоран?!

Кажется, ещё можно поспорить, кто был в большем шоке-то.

- Вот и идентификация, – мурлыкнул Ан’Вар, не удивляющийся как будто вообще ничему.

В обычной раннийской одежде Лоран смотрелся как-то непривычно и… солидно. Майк видел кое-что раннийское в его багаже в нарнском госпитале, но не мог представить, как это смотрится на теле. Оказывается, очень изысканно. Но совершенно неуместно сейчас возвращаться к теме легенд о вампирах… Но чёрт возьми, именно к чему-то подобному и отсылает этот тёмный костюм, слишком похожий на фрак, особенно в сочетании с белым шёлком рубашки.

- Лоран, откуда ты здесь?

Глупый вопрос. Майк уже знал – с погибшего корабля. Очень удачно он выбыл из реальной жизни на свидание с возлюбленной (он впервые позволил себе сам для себя назвать это именно так, всё-таки, откровенность и теплота их разговора это, пожалуй, позволяла, и момент отсоединения от системы показался ему бесконечно долгим от головокружения, вызванного размышлениями о внезапном весе слов), как раз параллельно его спутники встретили в гиперпространстве пострадавший корабль, и не какой-нибудь…