- Почти был, – кивнул техномаг, – прислужники Теней постарались там на славу. Но в некоторых небольших городах и деревнях нашлись выжившие, понемногу собрались вместе, отстроили разрушенное – народ Суума терпелив и трудолюбив… К тому времени, как отец решил вернуться на Суум, жизнь этого небольшого, увы, поселения выживших понемногу налаживалась.

- Это наши соседи, – старательно выговорил Дрим, – мы бываем там.

- А Комитет помощи отсталым мирам их, получается, проглядел?

- Ну, почему же? В 80х несколько рейсов на Морад были с остановкой на Сууме. Но в основном то, что им нужно, суумцы способны произвести сами. Это преимущественно аграрный мир, и их уровень… Понимаете, они знают о существовании других миров, охотно торгуют с ними, но пока не стремятся сами к выходу в космос. Им нужна была некоторая помощь, на ранней стадии, в рекультивации изрытой взрывами земли, восстановлении сожжённых лесов, отстройке немногочисленных производств – просто потому, что собрать нужное количество материалов, малым числом людей и при той разрухе, которая была на планете, было сложно и долго. Когда мало что было – никакой развитой инфраструктуры, заводов и машин – то и восстановить это легче. А дальше они справились сами. С помощью, да, их давних торговых партнёров – токати. Ну и, в какой-то мере – с помощью нашей семьи. Техномаги прежде защищали Суум – до того, как война Изначальных вынудила их оставить это место, теперь будут защищать впредь, всегда.

Арвини наконец закончил сервировку стола на одну крайне голодную персону – ввиду подготовки к отлёту он не ел с утра, и теперь хотел, по его собственному заявлению, всё. Ли’Нор посмотрела на это скептически – как бы ни велика была центаврианская прожорливость, но пара тарелок тут явно лишние.

- Вы сказали, что ваш отец вернулся на Суум… Это его родной мир?

- Почти. Он провёл там половину детства.

- Извините, раньше как-то не привелось расспросить вас о вашей семье и родном доме, и наверное, немного нелепо делать это сейчас, когда вы скоро улетаете от нас…

- Альберт ещё вернётся, – убеждённо заявила Рефен, – мы, конечно, успеем соскучиться, но нас утешает то, что он вернётся.

- Из твоих уст, Рефен, это звучит угрожающе, – расхохотался Арвини с набитым ртом.

- На самом деле, – Альберт с нервной усмешкой оглянулся на ранни, – я действительно думал о том, чтоб через какое-то время присоединиться к вам вновь. Загадывать, понятно, тут нельзя… Но если с завершением моей миссии не возникнет никаких дополнительных сюрпризов, то… почему бы нет? Если вы пообещаете за то время, пока я отвожу Источник назад, туда, где ему полагается быть, и выслушиваю сколько-то причитаний матери и ворчаний отца, массово не погибнуть, не застрять там, где мне будет проблематично до вас добраться, то… Мне действительно пора начинать самостоятельную жизнь, иначе, боюсь, я не начну её никогда. А прежде чем присмотреть себе свой собственный новый дом, вполне нормально будет сколько-то времени послоняться по всяким интересным местам вселенной…

Дайенн почувствовала, что борьба с любопытством уже проиграна.

- Вам непременно нужно искать себе новое место? Остаться на планете, где вы выросли, вы не можете? Или не хотите сами?

Впрочем, Альберт ведь должен понимать, что старт грядущим вопросам дал сам – до сих пор он упоминал о своём прошлом так расплывчато и витиевато, и вдруг какая-то конкретика. Да, хотя бы где-то конкретика… Будем честны, они здесь просто побыли на курорте, для дела приобретений из всех бесед около пшика. Аэм-лабиф действительно предпочитают сказку истории, их описания красочны, но не слишком последовательны и чётки. Наверное, и не странно для существ, живущих так долго, она б на их месте тоже едва ли могла помнить события сотни лет в хронологическом порядке, тем более с учётом специфичности этой хронологии.

- Хотя вы наверняка назвали бы мой дом скучноватым местом – жизнь там простая, размеренная, течение её неспешно и упорядоченно – я люблю его. Иначе разве я высказал бы желание остаться на Деркте? Но, знаете ли, техномаги мало склонны к тому, чтоб селиться большим количеством. Два техномага в одном мире – норма, обычно это учитель и его ученик. Три техномага – уже необычно. Четыре техномага – так везло только Сууму. Мы, конечно, уникальны в этом смысле, потому что жили всегда мирно… Ну, семья техномагов – это всегда уникально… Но там, где появляется моя мать, как говорит мой отец, всё идёт наперекосяк и при том прекрасно. Цитирую: «С ней не удаётся поругаться даже мне, при моём-то мерзком характере». Хотя я бы не сказал, что у него мерзкий характер. Да, он вспыльчив… Хотя опять же, он говорит, что вспыльчивым я его не видел, это было до моего рождения. Имея в виду благотворное влияние матери, конечно.

- Вы их единственный сын, или у вас есть братья, сёстры?

- Нет, я поздний ребёнок, поэтому единственный. Но расти мне было не скучно, у меня была компания старшего ученика моего отца, хотя он был уже взрослым на момент моего рождения, но возился со мной с удовольствием, и местных детей, конечно…

Арвини покончил с первой тарелкой и энергично взялся за вторую.

- И ваши родители… легко отпустят вас вновь, не говоря уж – насовсем?

- Про легко никто и не говорил. То есть, в среде техномагов норма, чтобы выросший, ставший самостоятельным ученик покидал учителя и искал собственное место во вселенной, но исключения есть. Вот мы – самое большое исключение. Мы действительно семья, что, мягко говоря, редкость у техномагов. По крайней мере, для техномагов прежних поколений, про новое поколение говорить пока сложно… Прежде про техномагов говорилось, что они умеют влюбляться, но не умеют любить. Они знают, что такое страсть, но их страсть способна испепелять звёзды, но не способна построить домашнего очага. При этом они в равной степени с трудом уживались как с простыми смертными, так и с себе подобными.

- Почему?

Альберт пожал плечами.

- Могущество в несовершенных руках, как-то так… Сила – она не всегда окрыляет, а иногда и тяготит. Много сил требуется, чтобы менять материю, но куда больше – чтобы менять себя, и когда столько сил потратил на внутреннюю дисциплину, собранность, концентрацию, необходимые магу, не остаётся на то, что необходимо человеку. И, учитывая, какие серьёзные изменения мы вносим в наши тела, странно б было, если б не менялись так же и души. И пресловутое влияние технологии Теней… Мой отец был одним из первых, кто нашёл способ его преодолеть. А моя мать – хотя о влиянии Теней тоже знала хорошо и не понаслышке, победу в своём лично сражении уже одержала.

- Хорошо, что вам, если я правильно поняла, бояться их влияния уже не приходится. И Теней уже нет здесь, и ваша сила с ними, благодаря Источнику, уже меньше связана…

- Я предпочитаю просто не думать об этом. Нет, я всё же не считаю, что лично я у Христа за пазухой. Ну да, нет больше Теней, и не свалишь на них проблемы с собственным дурным нравом… Необходимость умнеть и воспитывать себя остаётся всегда.

Ли’Нор, по правде, долго колебалась. И уже после того, как слова сорвались с её уст, она думала, что глупее, наверное, идеи не придумаешь… Но они остались с Дайенн одни в кают-компании, корабль держал курс к таинственной Рем-кал’те, о которой Альберт на прощание, в обычной, видимо, для техномагов таинственной манере, предостерегал, что с этой планетой они тоже могут иметь много проблем…

- Дайенн, вы по воспитанию минбарка, а минбарцы верят в переселение душ. Скажите, лично вы… что можете об этом сказать?

- О переселении душ? Думаю, то, что вы уже слышали. Минбарцы убеждены, что смерти нет, есть лишь бесконечный круговорот воплощений. После смерти мы не исчезаем навсегда, наши души уходят в единое Озеро Душ, чтобы однажды возродиться в потомках, передав им накопленную мудрость, опыт, благо… Это естественно, так же, как то, что мы, просыпаясь каждый день, не рождаемся заново, новыми людьми, мы те же, что вчера и позавчера, те же, что в детстве, младенчестве, и в то же время другие. Было бы странно, если бы с душой человека происходило как-то иначе. Я знаю, что нарны не то чтоб не верят в реинкарнацию, но считают её, наверное, скорее исключением, чем правилом…