- С Майком?!
- Майка выгуливать тоже надо. Помнится, мы же пошли нью-лондонскому муниципалитету на шикарные уступки в закупках аппаратуры на условиях выполнения программы доступности общественных мест для инвалидов? Вот и посмотрим, как выполнили.
Майк улыбнулся в тарелку. Опекать Энжел становится всё сложнее, противостоять её напору – тоже. Как бы Дебби ни охала-ахала, Энжел сама не станет все каникулы сидеть в четырёх стенах и ему не позволит.
- Вот, – Альберт, не особо церемонясь, сгрузил на скамью аборигена, по-видимому, баснословного возраста, он был сухим и сморщенным настолько, что Вадим каждый раз удивлялся, когда видел, как на этом лице моргают глаза, – я, конечно, побеседовал со многими, во многих местах… Пришлось помучиться, да… Но я так подумал, этого господина вам будет интересно послушать лично. Надо сказать, на земном он говорит сравнительно неплохо… По местным меркам – практически безупречно даже. И, что достойно для его возраста, сохранил ясную память. Картина восстановлена практически до мелочей. Картина не дышит позитивом, разумеется, но место надежде в ней нашлось.
- Альберт…
- Да, прошу прощения, я без соболезнований, но мне хотелось сразу перейти к делу. Сами понимаете, времени у нас немного… Вадим Алварес уже сообщил, что вы… понесли потери. Мне очень жаль. Если б я мог обернуться быстрее, поверьте, я б это сделал. Но по крайней мере, для большинства из нас ещё не поздно.
- Альберт, мы уже слышали. Викташ рассказал нам. Для инфицированного есть шанс победить болезнь, пока он никого не убил. После употребления чужой плоти вирус встраивается в организм необратимо, после этого исцеление практически невозможно… Потерявшего сознание Викташа аборигены держали в соляной тюрьме, подобной их могилам, все эти дни, кормили какой-то их местной дрянью… и он утверждает, что ему помогло. Мы пока не можем проверить, так ли это, потому что генератор, повреждённый Г’Воком, всё ещё чинится, и…
- Я посмотрю, что можно сделать с генератором. И попытаюсь определить как можно точнее, сколько времени осталось у каждого из нас. То есть, за себя я уверен – я не опасен. Прошёл аборигенскую проверку. Тот отвар, которым вас угощали, любезный Джеймс – к сожалению, не противоядие. Это их традиционный чай… и это тест. К сожалению, дающий сбои, так как реакция – на яд насекомых, которыми в основном и переносится здесь вирус… Если Г’Вок заразился именно от насекомых, могу продемонстрировать, картина по описаниям яркая… Я сумел настроить свои органеллы на блокировку вируса. Это даёт неслабые побочные эффекты для самочувствия, поэтому меня малость штормит, но на это не стоит обращать внимание. Возможно, я смогу сделать это ещё для кого-то, по крайней мере, для вас, Аскелл, с вероятностью… Прочим – заразившимся упомянутый рецепт аборигенов, не заразившимся – совет местных, который прискорбно позабыл любезный Джеймс – ванны с песком. По возможности, та же диета, что у больных. Ну, и недопущение повторного заражения, конечно.
Гидеон потёр ладонями лицо.
- Сколько времени больные должны провести взаперти, чтобы перебороть вирус?
- До полной победы разума над безумием. Обычно – от трёх до десяти дней. Разброс огромен, потому что организм на организм не приходится.
- По сути, карантинной зоной становится весь корабль…
- Станет ещё более эффективно, если отогнать его подальше вглубь пустыни. Туда, куда насекомые-переносчики вируса не долетают. Они обитают преимущественно в населённых местах, так как основная их пища – нектар береговых трав. Но близость живых существ действует на них одуряюще, и в них просыпаются атрофировавшиеся эволюционно хищные инстинкты. К счастью, их крылья довольно слабы, большие расстояния им не преодолеть, разве что пристроившись на одежде или поклаже путешественников…
- Вот почему эти самые Разрешённые Места – так далеко от населённых мест и на такой высоте. Туда не долетают насекомые.
- Верно. Для перестраховки местные так же тщательно очищаются сами и очищают все передаваемые предметы, хотя в их собственных организмах вирус не размножается, но в неактивной-то форме – живёт.
- Я хотел бы наконец получить ответ на мучающий меня вопрос – почему.
- Соль, – произнёс Дэвид Шеридан.
- Соль?
- Всё дело в соли. Вернее, солях. Чего уж здесь завидный ассортимент, так это солей. Соль недаром во многих культурах имеет символику светлых сил, защиты… Это природный антисептик…
Альберт устало посмотрел на автомат, отказавшийся выдавать ему запрошенный сок, и вернулся к столу, за которым расположилась большая часть команды.
- Да, и эта соль – наша главная надежда. Она не непременно убьёт вирус, вполне возможно, вирус убьёт вас. Викташу повезло, многим в истории не везло, их так и хоронили в тех темницах, где они умирали… Но как бы то ни было, шанс вернуться домой есть как минимум у половины из нас. При том с некоторой гарантией, что мы не утащим вирус с собой. Дезинфекция корабля и всех вещей – на мне, об этом как раз не нужно беспокоиться. Надеюсь так же, вас порадует, что остальные тилоны так же… больше не представляют угрозы. Буквально по пути сюда я был свидетелем, как местные выследили и уничтожили последнего. Зомби-апокалипсис почти остановлен.
- Зомби-апокалипсис?
Гидеон усмехнулся.
- Ну, так посмотреть – картина и впрямь как из дешёвой фантастики.
- Практически до мелочей, – кивнул Альберт, – некоторое время у нас есть, поэтому я в лучших традициях этой самой дешёвой фантастики побалую вас историей. На далёкой родине местных обитателей и самого этого вируса это и правда произошло именно как зомби-апокалипсис. Да, удивительно это для вас или нет – не знаю, но аборигены и сами пришельцы в этой благословенной земле, только более давние.
- Не удивительно… По-моему, зарождение жизни на этой планете – вот что было бы удивительно.
- Возможно, она не всегда была такой… но это нас не очень касается. Кстати, несчастная метрополия этой горе-колонии должна быть где-то сравнительно недалеко. Все мои собеседники единогласно утверждали, что летели их предки недолго. Это был первый их дальний космический полёт, до этого были только испытания на орбите… и последний. Цивилизация была ровно на том уровне, когда только подошла к первой ступени в освоении космоса… Увы, их слишком мучили местные проблемы. Войны, экономические неурядицы, недовольство низов верхами… Всё в принципе вам знакомо по предыдущим приключениям. Каждое обиженное моральными принципами правительство ищет свои рецепты борьбы и усмирения. Эти сделали ставку на биологическое оружие. Не уверен, что правильно понял, но кажется, правящий класс и работающая на него масса по преимуществу относились к разным подвидам, одна нация завоевала и обратила в рабство другую, что-то вроде того… Когда ситуация подошла опасно близко к грани массовых мятежей, которые, возможно, подавить не удалось бы всеми наличными средствами, правящая каста нашла блестящий, как ей показалось, выход. Свежеизобретённый вирус. Он был внедрён с помощью дешёвой пищи, которую ели именно бедняки, и в рекордный срок охватил почти всю планету. Власти были довольны. Вирус был не смертельный, но малоприятный – он вызывал сильную лихорадку, болезненные нарывы на коже, в слизистых, пищеводе. Покорные получали вакцину, непокорные страдали неделями, месяцами – и всё же сдавались. Можно было праздновать победу… до поры. Оказалось, дети заражённых имели иммунитет. Годы работы насмарку. Подрастающие дети объединялись в партизанские армии и доставляли много проблем. Мир снова встал на грань кризиса. Что делать? Ну конечно же, изобрести новый вирус, уже против этого нового поколения. Новый вирус не причинял физических страданий, он был даже ещё лучше. Он уничтожал мозг, превращая человека в тупое покорное животное, почти не чувствующее холода, дискомфорта, боли…
- Как шлассенский элкеат.
- Действие примерно похожее. Но элкеат сжигает организм, а с этим вирусом можно было жить до глубокой старости. И в отличие от элкеата, одно ощущение вирус оставлял – голод. Оставшись практически единственным чувством, он заполнял собой всё. За кормёжку животные готовы были сделать что угодно, терпеть что угодно. Снова можно было праздновать победу. А потом – угадайте, что случилось? Правильно, вирусы встретились. И мутировали во что-то новое, неожиданное и страшное. Результаты вы можете наблюдать здесь. Заражённый практически обречён с первого дня. Инкубационный период в среднем дня три, были случаи, когда это были одни сутки. Сперва всё нарастающий голод, который не утолить никакой едой… Потом вкус пищи становится противен. Потом появляется нечувствительность к боли, холоду, вместе с голодом растёт агрессия… Потом в один момент больной понимает, что ближний – не что иное, как еда. Вирус, внедряясь в его плоть, пожирает огромное количество энергии, и она бесконечно требует восполнения. Как только больной поглощает живую плоть – не мясо животных, а именно родственный, высокоорганизованный вид – для него всё кончено. Вирус завершает перестройку его ДНК. Такое существо может, конечно, даже помнить, кем оно было, узнавать в лицо своих друзей и родственников… Но это уже не он. Это, выражаясь языком ранни, «голодная плоть». Голоднющая. И убить такую тварь чрезвычайно трудно, в своей среде вирус хозяин, и его страсть к выживанию огромна. Были случаи, когда монстра удавалось на какое-то время утихомирить, накормив мертвечиной… Но это не средство. Это что-то вроде пищевого отравления, пришибает его активность на какое-то время. Так же, как мощные антибиотики или полная обойма в грудь – лишь временная мера. Тело вирус регенерирует посредственно, по крайней мере, оторванная конечность к телу обратно не прирастёт… Но тело живёт уже не за счёт биения сердца и работы мозга. Они могут практически не дышать, могут лишиться половины внутренних органов – и продолжать убивать.
