- Они выглядели так, словно их рвали зубами. Кто-то очень крупный и свирепый… По правде, от них не очень много осталось, практически один скелет. Это действительно ужасно. Как бы много они ни сделали… не самого хорошего… никто не заслужил такой смерти. Никто.
- Оставьте сантименты, госпожа Дайенн! Где вы нашли тела? На корабле?
- Одно – предположительно в пищеблоке, два других в рубке… Странно, что ваши сложные охранные системы не защитили корабль от диких зверей. Может быть, они дали сбой? Альберт надеется выяснить больше, установив слежение за деревней. Тавелли полагает, что ещё кого-то из ваших собратьев могут держать там, у него возникла целая теория… Что религия местных – это какой-то кровавый культ, и они скармливают гостей чудовищу. Учитывая, как часто здесь бывают гости, интересно, чем питается чудовище основное время. Не местными же, те, по крайней мере, которых видел Гидеон, выглядят не очень съедобно, солнце и соль высушивают их тела до состояния мумий… Да и, Ан’Ри прав, это не сочетается с их демонстративной ксенофобией. Они не разрешают садиться на их планету, кроме специально отведённых площадок, они закутываются по самые глаза при общении с иномирцами, эти, встреченные, просто, видимо, не имели с собой этих специальных полотнищ… Я всё же думаю, что это вздор. Ведь кроме этих аборигенов, на планете есть и поселения бывших пиратских пленников, они приняли религию местных и живут в целом той же жизнью, бреммейры только по очертаниям и выговору и отличают одних от других…
Прищур Аскелла был, определённо, каким-то нехорошим.
- Местные… брезгуют соприкасаться с иномирцами, но дали Гидеону и кому-то ещё что-то выпить? Чем оно оказалось?
- Ну, в моём распоряжении было только содержимое желудка Илмо, и насколько мне удалось выделить посторонние, нетипичные примеси… Какой-то травяной отвар, содержащий алкалоиды, близкие к алкалоидам хинина. Интересно, учитывая, что спустя некоторое время Гидеон поймал на себе странного комара… К исследованию комара я пока не приступала…
- Госпожа Дайенн! – она невольно попятилась, увидев на лице вскочившего Аскелла такое волнение, – немедленно улетайте с этой планеты!
- Нет, пока ничего стоящего, – Альберт рассеянно шевелил пальцами, видимо, повторяя движением руки «перелистывание» перед мысленным взором изображения с зондов, – жизнь у аборигенов довольно однообразна. Копаются на огородах… Женщины – ну, я полагаю, что это женщины, внешне они не сильно различаются – лепят из глины эту их невыразительную посуду, толкут какие-то зёрна, сортируют какие-то листочки-веточки… Дети играют с камушками, палочками и прочей ерундой… Подождём. Зря, что ли, я эти «стрелы» собирал и маялся, задавая им координаты? Две упало в озеро, теперь наблюдаю интереснейшую жизнь донных моллюсков… Одна застряла в ветках и соломе, покрывающих крышу… О, а вот тут, похоже, что-то занятное происходит…
Гидеон сел напротив с заинтересованным лицом.
- Из одной хижины вышел какой-то тип, судя по манере держаться, он тут главный, или, во всяком случае, уважаемый. Что-то, похоже, вещает… Звука у меня, увы, нет, да и что бы я в их речи понял-то всё равно… Интересно, это не этот ваш старейшина? Та-ак, что-то выносят… Ого! Похоже, нам представится возможность понаблюдать за местным обрядом погребения…
- Пожалуйста, Диус. Я ведь не прошу ни о чём экстремальном. Просто выйти наружу, хотя бы совсем ненадолго, минут на пять!.. Раз уж я вполне нормально держусь на ногах…
- То сразу потянуло лихачить? Нет, я тебя понимаю, действительно понимаю. Но там… боюсь, местные красоты тебя жестоко разочаруют. Там ничего нет. Километры песка во все стороны вокруг, и такое же однообразное бескрайнее небо, и ветер – горячий, с песком и солью… Я не думаю, что такая прогулка будет тебе полезна.
Кажется, или он похудел, осунулся? Наверное, кажется. Регенерационная капсула берёт метаболизм под свой контроль, какое счастье всё же, что Альберт со своим кораблём встретился им на пути. Даже при условии, что там и тогда кому-то удалось бы в кратчайшие сроки прорваться к «Квинрасу» – шансы были б ничтожно малы…
Счастье… «Счастье» снова резануло по глазам тёмным пятном искусственной руки. Он уже знал прикосновения этих новых пальцев, совсем неотличимые от прежних, но всё равно заставляющие сжиматься сердце.
- Диус, последнее небо, которое я видел, было… Последний ветер был ветром смерти. Я хочу увидеть жизнь.
Ну почему, Создатель, Альберту было не решить назревшие вопросы по связи? Это действительно неотложно требовало приземления? Не то чтоб космос действительно внушал какое-то спокойствие, скорее – присутствие в рубке Альберта, всегда готового задействовать орудия… И Альберт как-то лучше умеет настаивать. Ну, наверное…
- Тогда лучше подожди до приземления в каком-нибудь другом мире. Здесь жизнью особо не пахнет. Пески и солончаки Тучанкью были куда живописнее. Нет, если ты хочешь – мы действительно можем пройтись… В конце концов, прямого запрета не было, а раз Альберт достал тебя из этой капсулы, наверное, и гулять тебе можно…
Дэвид взял его руку, Диус невольно сглотнул. Да, кожа понемногу возвращается в нормальное состояние… Не повредит ли ей прикосновение солёного ветра?
- Где-то в некой альтернативной реальности, которая существует в моём воображении, мы никуда не уехали с Атлы, и заканчиваем работу над книгой, и спорим, кому сегодня готовить, и выпроваживаем беспардонных спиногрызов, жаждущих подглядеть, как мы занимаемся любовью… Я безумно боюсь тебя потерять. Я тебя едва не потерял. И мне всё ещё не верится… Мне хочется схватить тебя, прижать к себе крепко, до боли… И я не могу, я касаюсь тебя как чего-то хрупкого, нереального. Как в том земном мифе, словно ты – тень, вернувшаяся из царства мёртвых, словно вернулся не полностью…
Он осторожно, невесомо притронулся к основанию обломанного рожка. Дэвид улыбнулся, обвивая рукой его шею.
- Не потеряешь. Нам никуда не деться друг от друга. Мне без тебя не закончить ни одну книгу, такое занудство просто не примут в печать. А тебе без меня не найти, где что лежит у нас на кухне. Кошмары развеются…
- Я не понимаю, почему всё это свалилось именно на тебя. Тилоны, которым нужна именно твоя кровь, этот корабль с дракхианским артефактом, который ты невольно уничтожил, эта газовая атака на Андроме… Почему именно ты, почему бы не я для разнообразия? Наверное, мне просто не хочется никуда выпускать тебя за пределы этих стен, которым я, по крайней мере, доверяю, видимо, я совершенно по-идиотски ожидаю, что за каждым углом тебя подстерегает тилон или ещё какая-нибудь дрянь…
- Диус. В пустыне нет углов.
- Знаю. Но боюсь от этого не меньше.
Вид отсюда открывался, конечно, потрясающий. Для редких ценителей. До самого горизонта во все четыре стороны – голая пустыня без всяких признаков жизни, без всякого разнообразия в ландшафте. Ну, правда, Дрим и признаки жизни, и разнообразие в ландшафте был способен видеть – вон же, там пробежала ящерица, а вон там, на горизонте – кромка тех самых гор, до которых тогда так и не дошли… Зрение у токати зоркое, птичье. Поэтому время от времени Дрим нарезал круги в белёсом, таком же безжизненном небе, обозревая окрестности. Но ни тилонов, ни местных не менее странных племён, ни загадочного чудовища в гости, похоже, не ожидалось. Поэтому Гидеон предложил полицейскому пока сделать паузу подлиннее – ещё хотя бы из тех соображений, что местные, случись они всё-таки поблизости, могут и заметить в своих небесах необычную птичку и, чего доброго, угостить стрелой – и поднять его на вершину корабля, посидеть понаблюдать пока отсюда.
- Предоставим дело профессионалам. В смысле, Альберту. Не то чтоб я, конечно, всецело доверял этому парню, не столько мы пока знакомы… Но всё-таки он прошёл с нами через многое. Ну, то есть, не совсем с нами, с нашими коллегами там, в Руваре… И как-то даже не хочется думать, каково бы им пришлось, если б не он. Дэвид Шеридан так просто отправился б к праотцам… Тилонам, понятно, вышел бы большой облом, но никому от этого не легче. Викташ тут недавно сказал, мол, ему неловко, что он там почти ничего не делал… Кому как, а я рад, что хоть кому-то эта Андрома не врезала как следует по яйцам. Мне она, правда, врезала по-особому, с неожиданной стороны… Наверное, ты понимаешь сейчас, я тебе всё это говорю потому, что едва ли кому-то разболтаешь. Ну то есть, если и разболтаешь, многие ли тебя поймут… А с кем-то поделиться надо. Не могу больше.
