Галартиатфа был уже ранен – при обороне туннелей, и убит бы был, если б двое его солдат, преодолевая сопротивление командира, не оттащили его в безопасное место. От госпитализации он, разумеется, отказался. Толку и лежать в том госпитале, где медикаментов всё равно не осталось… Вполне вершина жизни, если подумать – подобрать валяющийся между камнями радар (внешне вроде и правда цел), вскарабкаться на вершину шпиля, размотать свежий моток проводов взамен оборванных, оплавленных… Подниматься с радаром оказалось делом не самым простым. Куда легче это было при ясном небе, на летающей платформе Альберта – но ничего не попишешь… Два шага до вершины. Панорама – закрыть глаза и забыть навек. Рувар в руинах. Новый, хуже Старого. Счастье, большей части этих руин не видно – они скрыты тучами пыли… Небо прочертили огненные полосы. И не разобрать, действительно, снизу, сколько среди отчаянных птах, неравными силами кидающихся на бомбардировщики, осталось пилотируемых кораблей…
Он бросил взгляд вниз. За ним по выбоинам, чертыхаясь на срывающиеся из-под ног камни, карабкалась Фималаиф. Карабкалась, оставляя кровавый след на камнях…
– Фима, назад! Я почти закончил…
В двух метрах от вершины была Фималаиф, когда алый луч ударил в спину Галартиатфы. Он рухнул, бросив счастливый взгляд на вновь оживший радар, ответивший мощным залпом – пушка как раз полноценно перезарядилась…
– Галартиатфа!
– Уходи, меня не спасёшь, и сама погибнешь. Я сам…
Но рука бессильно скользнула по камню – не подняться… А потом эту руку накрыла ладонь Фималаиф.
– Зачем же ты…
– Чтобы закончить, если ты не успеешь.
– А если б убили и тебя?
– Тогда кто-то пошёл бы вслед за мной.
Улыбка Галартиатфы – та улыбка, которую она так безумно любила, что не верилось, что когда-то жизнь была возможна без неё – сменилась болезненной гримасой. Слёзы застили его облик туманом. Когда-то только через туман она представляла его лицо…
– Только не говори мне, что всё закончится здесь. После всего… После всех вопросов, как возможно – вопреки времени… После того, как мы дали ответы, мы начали бой – ты не можешь не увидеть победы…
А разве не так, шептал грустный голос в голове, и заканчиваются легенды? Разве могла она представить что-то иное, кроме смерти под огнём на вершине шпиля, не разжимая рук, вместе до последней минуты? Можно ли представить – их победу, над всем непостижимым в своей жестокости миром Андромы, их жизнь под мирным небом, в доме её родителей – в новом, конечно, доме, Галартиатфу, вернувшегося к мирной профессии, её – с детьми… Гость из прошлого, её – и судьбы – произволом не погибший в ту ночь, он всё же принёс печать смерти на челе… Нет уж. Она будет тащить его столько, сколько хватит её сил. Она будет сражаться за мечту столько, сколько останется в ней крови, как бы ни безнадёжен был бой…
– Фима, брось меня, возвращайся вниз. Ты напрасно погибнешь, если будешь пытаться… Ты не спасёшь… Рана слишком глубока, ты только продлишь агонию… Ни к чему умирать там, на глазах у них…
– Значит, умрём здесь. Но всё же, я хотя бы попытаюсь.
– Нет. Ты должна… должна вернуться… Теперь у них есть ты. У всех, кто остался… Пока ещё хоть кто-то остался… им нужна ты. Иначе всё было напрасно…
– Мне не было ничего дороже жизни с тобой, нет ничего дороже смерти с тобой. Жизни без тебя нет. Давно, давно нет… С тех пор, как я ловила твоё эхо в туннелях Старого Рувара…
– Есть. Есть дороже. Наша борьба. Продолжи её, Фима. Тогда и жизнь моя, и смерть будут не напрасны… Я не должен… Не должен умирать при них. И ты знаешь, почему… Есть то, чего они не должны знать. Их вера должна жить. Вера, что они… именно они…
Рука судорожно рванула всегда наглухо застёгнутую форму, оборвала с шеи цепочку с трилюминарием.
– Они никогда не должны узнать. Я должен остаться… андромским, руварским… Их символом, что они – могут…
Слёзы синим бисером в свете трилюминария падали на его грудь.
– Я не смогу…
– Сможешь. Сможешь, потому что я верю в тебя… Ты отдашь это… Ты поймёшь, кому… Круг замкнётся…
– Кому? Ты никогда не говорил мне… А я… я не хотела знать…
Рука разжалась, оставляя трилюминарий в её руке.
– Фималаиф!
Она обернулась. Снизу к ней упрямо, обрушая последние ненадёжные камни, карабкался Матап.
– Какого чёрта? Зачем ты?..
– За тобой!
– Спаситель нашёлся! Тут стреляют!
– Ты ранена, я пока нет.
Презирая её возражения, Матап схватил её за руку, потащил к входу в туннель – пригибаясь, хотя не больно-то много в этом было смысла.
– Пусти…
– На что спорим – он не хотел, чтоб ты умерла.
– Что б ты понимал…
Матап толкнул её в туннель – а потом словно небо рухнуло на землю… Рука Фималаиф разжалась, оставляя в руке Матапа всё ещё сияющий трилюминарий. Последнее, что она успела увидеть, прежде чем покатилась, подталкиваемая падающими камнями, вниз по туннелю – это странной формы тучу, закрывающую небо…
– Ну вот, отлично… – раздражение Аскелла волной прошло по всему корпусу, болезненными импульсами по воспалённым розовым нитям.
– Что случилось? Но мы же летим?
– Летим… Пока… Может быть, правильнее будет спуститься, вырвать какое-нибудь дерево и идти с ним, как с клюкой. Лучше, конечно, вообще было сюда не лезть… Все внешние сенсоры отрубило начисто. Летим вслепую. Связи – ноль. Надо было модифицироваться в тучанка, они, говорят, летают по памяти… Попытаюсь вызвать Альберта… Если успею до того, как мы впилимся во что-то…
Дэвид хотел что-то сказать… Но провалился в забытье. Аскелл не мог его винить. Его собственные ожоги были куда слабее, и дублирующая система пострадала куда меньше, но ощущения сейчас были ровно таковы, что…
Ничего не поделаешь, брать пришлось, что дают. Когда они выскочили из подземелий в этот огненный ад, сперва была одна мысль – им не выбраться отсюда. В клубах чёрного дыма не видно было почти ничего, Аскелл успел заметить, как занимается огнём главный, кажется, корпус, как пытается взлететь – и тает в пролившемся сверху огне корабль…
– Повезло.
– Что?!
– Повезло, что мы не в нём. Тилонский, кстати… Прибавится проблем у моих собратьев, ну, хоть не у нас одних… ну а как? Их на этом корабле сейчас было, допустим, далеко не большая часть… Зато генетический банк наверняка был там. Возможно, что и артефакт, растягивающий время, если, конечно, он у них был один… И с планеты уже посложнее будет смыться… Советую позлорадствовать тоже, кажется, это всё, что нам осталось. Подозреваю, скоро на базе не останется не то что целого корабля, а камня на камне. Наш светящийся друг решил всё же разобраться… на свой манер… А меня спрашивают, почему я их ненавижу? Характер ещё сквернее моего…
Примерно через минуту они и набрели на поверженный, с развороченной грудной секцией лекоф-тамма. Аскелл прищурился.
– Дилгарский. Если не совсем труп, возможно, это наш шанс… Единственный шанс. Ну, на чём только не приходилось выбираться…
Дэвид покачнулся.
– Диего…
– Тихо! Нет трупа – нет свидетельств, что он мёртв! Я, по крайней мере, даже крови не вижу. И второго дохлого лекоф-тамма пока не вижу тоже… Сначала вырвемся отсюда подальше, потом будем подсчитывать потери…
Основная нейросистема, наполовину сожжённая, видимо, попаданием с близкого расстояния, практически не работала, Аскелл пихнул туда Дэвида.
– Куда? Я полуминбарец, мне…
– На синхронизацию никто и не рассчитывает. Ты и погрузиться не сможешь, тут почти не во что… Я полезу в дублирующую, надеюсь, система успела перебросить управление туда. Если нет – то всё плохо, конечно… Надеюсь, на то, чтоб взлететь и долететь до Рувара, этой развалины хватит.
Перед тем, как матовая плёнка затянула капсулу с основной системой – увядшим, зябко дрожащим желе в болезненно-розовых прожилках, Дэвид успел увидеть креветкоподобные очертания ворлонского корабля, удаляющегося к горизонту. В сторону Рувара…
Не было сил почти ни на что. И тело, и сознание затопила сплошная боль. Он несколько раз порывался размотать руку, посмотреть, насколько всё серьёзно – и останавливался, это знание ему сейчас ничем не поможет. Он несколько раз терял сознание… Судорожные, отчаянные команды Аскелла проходили по корпусу лекоф-тамма волной дрожи, волокна основной нейросенсорной системы тянулись было к нему – и опадали, не чувствуя ни капли родственной ДНК. Если машина успела достаточно сильно адаптироваться под Диего, «прорасти» им, Аскеллу придётся нелегко… Если машина повреждена достаточно серьёзно… Они оба могут погибнуть, в любой момент, это несомненно.
