– Две их у нас, – задумчиво возразил Гектор, – а где взять ещё – сообразят уж сами хурры.
– А это вовсе не единственный вариант, – вклинился Диус, – если руварцы не могут, как базовские, созвать себе на помощь всех, кого возможно, и в количестве, да и вооружённости, проигрывают базовским с настолько разгромным счётом, то… почему бы не сделать, чтобы численному перевесу противника было кроме них, чем заняться? Ведь, если беспорядки возникнут в соседних городах, Ассамблея пяти минут себе голову греть не будут, вопросом, что делать, как удачно почти все военные силы полиса сейчас здесь. Пусть работают. Если это будет не только Сайкоймакс, а ещё три-четыре города – у них уже не будет роскоши сосредотачивать все силы на Руваре. Заодно и про свои эксперименты забудут на время.
– Вы хорошо соображаете, что говорите? – в глазах Ли’Нор плясали искры то ли насмешки, то ли зарождающегося интереса.
Вряд ли она прямо рассчитывала, что центаврианин стушуется, в общем, и не удивилась, что – не стушевался.
– Прекрасно соображаю. Есть такое древнее интересное явление – демонстрации солидарности. Вообще-то, в этих самых ближайших городах народ живёт ничем не лучше руварцев, а в чём-то и хуже. Рувар, вне сомнения, гиблая дыра, жить в которой никто не согласился б в здравом уме – зато у руварцев есть тот приятный момент, что они не живут друг у друга на головах так, как, к примеру, в Льоззто… И жизнь сравнительно дёшева, и есть подспорье в виде подсобных хозяйств, а вот в Льоззто, если ты потерял работу – просто ложись и помирай, а учитывая, что народ из добитых неурожаем деревушек туда всё прёт и прёт – конкуренция за рабочее место становится всё более дикой, а обстановка в трущобах, которые занимают большую часть города – всё более взрывоопасной. Правильно я говорю, Химанторек?
– Правильно. Был у меня товарищ родом из этих мест… много рассказывал…
– Народ в этих краях, конечно, дремучий и несознательный, что неудивительно – правительство все усилия прилагает, чтоб он таковым был… зато обозлён такой жизнью до крайности. Эта злость – она уже есть, нам не нужно её ни вызывать, ни подогревать, только направить в нужное русло. Точнее, показать пример. Пример Рувара. Главная проблема местного пролетариата – вы уж простите, я сейчас буду выражаться языком мира, в котором прожил почти половину жизни – это разобщенность. Разобщенность и… недостаток информации. Потому что информацию, как и практически все ресурсы, кроме разве что воздуха, держат под контролем немногие привилегированные, и у народа зачастую даже представления нет, что с этим можно что-то сделать. Что-то сложнее и продуманней, чем набить морду начальнику, потерять работу, спиться или податься в преступники. Если дать им это представление – они обеспечат, чтобы военным стало сильно не до нас. А никаким иным образом, ребятки, нам оттуда наших не вытащить. Вы вроде бы уже сами пришли к выводу, что едва ли они поставят все эти процессы на паузу, пока мы не эвакуируем всех непричастных. Это кроме той скромной детали, тоже до меня уже подмеченной, что показываться официальным хуррским инстанциям, которые теперь не совсем и хуррские, может оказаться подвидом самоубийства. В лучшем случае, вы готовы услышать предложение обменять застрявших в Руваре коллег на Дэвида Шеридана? Я нет.
– Он прав, – кивнул Хуан-Антонио, – как ни посмотри, но это выход. Единственно, есть вот такое опасение, что имеющимися силами им не такая большая проблема, бунтует у них один город или даже три-четыре. Вот если б выйти за пределы региона, заставить их перебросить силы подальше… До столицы бы добраться…
– Андо, вы же полицейский, – присвистнул Гидеон, – и вас совершенно не смущает идея подбить народ на вооружённый мятеж?
– Стачку, – поправил Винтари, – о вооружённом мятеже никто не говорил… пока. Вы считаете, их так уж сильно нужно подбивать? Кажется, Рувар взбунтовался без какой-то нашей помощи. Но пока бунтует один Рувар – это массовое самоубийство, а когда бунтует целый регион – это шанс, возможно, что-то изменить к лучшему.
– Ну, я не только полицейский, но и сын бывшего террориста, – пожал плечами Андо, – нет, не смущает. Тем более что нет речи о том, чтоб к чему-то кого-то призывали именно мы. Кто мы для них такие? Мы всего лишь дадим слово Рувару.
– А вас смущает?
– Да в общем-то, если честно – не особо. Я тоже, ко всему прочему, сын человека, косвенно ответственного за то, что мир, в котором вы прожили эту самую половину жизни, теперь именно таков… Если так посмотреть, то же самое. Просто предоставить информацию. Что они будут с ней делать дальше – их дело. То есть, я надеюсь, что ваш расчёт оправдается, и это нам действительно поможет.
Ли’Нор вздохнула и обвела взглядом команду.
– Аргументы против будут?
– Будут, – кивнул Арнух, – если военные поймут, что за этим стоим мы – нам крышка.
– А то так нам не крышка… – проворчал Г’Вок, – тилоны рады-радёшеньки будут, когда о нас узнают. Так что если хотя бы часть народа нас поддержит – у нас хоть шансы будут… Несколько больше пяти процентов… Пока им совместное тилоно-хуррское правительство не промыло мозги соответствующе – тогда только заворачивайся в простыни и заказывай погребальный обряд каждый по обычаям своей веры…
И дальше, в общем-то, как-то плавно перешли к деталям воплощения замысла. Таково и было содержание сообщения, которое Вадим назвал лучшим подарком на день рождения – один из захваченных самолётов, с Имаром и Илкойненасом, направлялся в Рувар, на втором Такримошотто планировал доставить в Сайкоймакс Дрима, а потом лететь в Кьюнгшам. Илкойненас поможет руварцам установить модифицированное Химантореком оборудование – усилитель с дополнительной защитой от возможного воздействия противника, Такримошотто и Дрим повезут два подобных же прибора в первые два выбранные города – повезут, конечно, практически наудачу, шансы суметь проникнуть на радиостанцию не так чтоб велики, особенно у Дрима, но Дрим – единственный, кто сможет, чисто теоретически, выбраться оттуда самостоятельно. Химанторека решено было не посылать – Химанторек нужен был и на корабле.
Для некоторого увеличения шансов, вылетали ночью. Загодя предупреждённый «руварский штаб» обеспечил гостям посадочные огни – мелкий город не имел своего аэродрома, да и кому бы, собственно, было сюда летать, садились на пустыре у восточных развалин городской стены. С базы неожиданных гостей, конечно, засекли, Имар совершенно уверенно передал им позывные, полученные от пленного пилота, а потом в резком вираже пошёл на снижение. Огонь база открывать не стала – санкций стрелять по городу, повторимся, не было.
Дайенн на посадочной полосе не было – она не позволила себе отлучиться из госпиталя, ей радость встречи предстояла уже наутро. На самом деле, она не могла не отдавать себе отчёт, она не готова сейчас была к тем эмоциям, которые у неё неизбежно будут. Слишком много волнения от понимания – это возможность, хотя бы для кого-то, выбраться отсюда, хотя бы отсюда… Нет, конечно, вовсе не обязательно это должна быть она – мало ли, что она женщина, женщины есть и среди освобождённых с базы, в первую очередь она – полицейский, во вторую – медик, и лишь потом женщина. В силу этого, это не говоря уж о воинских принципах, она будет в числе последних эвакуирующихся. И просто – она не имеет права так явственно, откровенно желать выбраться отсюда, не перед лицом всех этих людей – воинов Галартиатфы и её пациентов, хоть минбарская честность и требует признать, что много внутри себя она не самых добрых слов сказала о коллегах, выбравших доблестный вариант всё же встретиться с той хуррской делегацией лицом к лицу, а не позорный вариант слинять с Ракумы заблаговременно, по крайней мере, попытаться слинять… Ей было слишком стыдно перед Фималаиф, передававшей через переводчиков, что полагается на неё, перед Миукарьяш, помогавшей ей в госпитале, неуклюже и старательно пытавшейся говорить с нею на земном, который принялась рьяно учить под руководством Альберта. Семья Миукарьяш успела сбежать из города, дочь дожидаться они не стали. Миукарьяш, впрочем, унывать не стала. Эта славная жизнерадостная болтушка так стремилась быть полезной, и с таким восхищением смотрела на неё, Дайенн – работающую женщину, столько знающую и умеющую. Это стало заметно почти сразу – она нравится хуррским женщинам с той же силой, с какой не нравится хуррским мужчинам (за исключением бригады Забандиакко и воинов Галартиатфы, пожалуй). Половой вопрос, он самый. С того момента, как хуррки поняли, что вот этот инопланетянин – женщина, она стала для них символом их важности и нужности в новом тревожном порядке, она приобщала их к немыслимому раньше – работе, да какой серьёзной работе! Да, правда в том, хотела она того или нет, что уже очень многое здесь зависит от неё, слишком она уже в это ввязана… Ви’Фар однажды подошёл к ней – наверное, по лицу её в тот момент без всякой телепатии всё читалось, положил руку на плечо:
