– Забандиакко, никому из нас нельзя выходить, – покачал головой Вадим.
– Это тебе нельзя, да, а у меня-то морда местная.
– Местная для нас, – улыбнулся молодой аббай, – уж извините, я не хочу сказать, что для нас вы на одно лицо… Но для своих соотечественников вы точно не на одно лицо. Если это маленький город, как говорил Аскелл, то новые персонажи в глаза бросятся.
Хурр сверлил мрачным взглядом грубо оштукатуренный, покрытый толстым слоем пыли потолок.
– Господи, да неужели ж настолько маленький город, чтобы все друг друга прямо в лицо знали?
– Не обязательно в лицо, – покачал головой аббай, – в смысле, не обязательно по именам… Есть такая вещь, как «общая память», память образа толпы. Тех, кто не ваши ближайшие соседи и знакомые, но просто проходя по улицам, вы видите их каждый день…
– Ой, да тьфу, да ну к чёрту! Чушь, чего в моей морде не так? Обыкновенная она, из толпы не выделяется… Конечно, родом я совсем не из этих краёв, но разве…
– Господа, успокойтесь, – Альберт широко улыбался, – вместе с Миу за продуктами пойду я. Я всего лишь прошу вас по возможности ничего не предпринимать до нашего возвращения. Не потеряться в туннелях и не попасться кому не надо.
– Эге, парень, это вот ты считаешь, что ты в глаза не бросишься? – опешил Забандиакко, – типичный хурр с лица-то, да…
– Не беспокойтесь, эту проблему я решу. Просто подождите нашего возвращения.
«Загриммироваться под хурра решил? – в лёгком ступоре думала Дайенн, глядя вслед удаляющимся Альберту и Миу, – смелая мысль, конечно…».
Аскелл завозился, приходя в себя, и она вернулась к его постели.
– Что это было? – поинтересовался он, сфокусировав зрение.
– Это следовало бы у вас спрашивать. Что произошло там, на базе? И кто этот… субъект, который притащил вас сюда?
– На базе – репетиция легендарного Апокалипсиса, – криво улыбнулся Аскелл, – они проводят испытания машины. Я пытался их остановить, как видите, не вышло… Взрыв – нет, его устроил не я, во всяком случае, не только я – доставит им хлопот, но это только временная отсрочка. Похоже, рабочая версия их плана – выйти в какое-нибудь достаточно далёкое будущее, захватить там что-нибудь достаточно мощное из технологий и натворить с их помощью делов в дне сегодняшнем. Дёшево и сердито… И мои собратья, конечно, совершенно не против, а с чего бы им быть против, если рулить процессом будут они.
– До сих пор машина как-то в основном в прошлое работала, – с лёгким сомнением в голосе проговорил Вибап.
Аскелл, опираясь рукой, явственно предательски подрагивающей, попытался принять сидячее положение.
– Это же изменяемо… Методом проб и ошибок, своего они добьются… Пробы и ошибки, конечно, могут слегка шибануть по миру дня сегодняшнего и его обитателям, но кого это когда останавливало?
– Вас ведь тоже не останавливало, Аскелл, – напомнил Илмо.
– Совершенно верно, но сейчас несколько другой расклад, потому что я – не у руля.
– А что вам мешает присоединиться к амбициозной компании? – искренне удивился Илмо, – или они в долю не принимают?
Аскелл стрельнул в его сторону недобрым взглядом и скривился, откидываясь обратно на доски, покрытые, за неимением чего-то лучше, кителем Вадима.
– У меня другие планы. В общем-то, я не имею ничего против их идеи, она имеет много интересных сторон… Но в ней нет места мне.
– А где ваше место, Аскелл?
– Госпожа Дайенн, я вижу перед собой некую цель и некоторые промежуточные цели, служащие ступенями на пути её достижения, что вам даст знание о том или о другом? Вы надеетесь, что сможете меня остановить? У вас был такой шанс.
– Никаких 5 часов! Через три часа не появляешься передо мной – пеняй на себя! Мне оно не надо, чтоб ты меня под монастырь подвёл! Сама не понимаю, как я на это согласилась вообще…
– Лурдес, ну мы же уже всё обсудили. Это совершенно безопасно…
Внушительный бюст сиделки возмущённо колыхнулся.
– Поговори мне тут ещё! Твоего «безопасного» за последние дни чересчур было. Только то меня и успокаивает, что это другой модуль уже…
Майк был с ней в этом полностью согласен. Лоран умница. До чего ж умница. Как-то умудрился достать для него ещё один модуль, это при том, что ему госпиталь-то покидать, наверное, нельзя, да и не стал бы он самолично, из соображений, что за ним всё-таки могут следить. Он такие вещи понимает, он осторожный. Нашёл, кого попросить, кто достоин доверия. Когда-нибудь, когда всё более-менее устаканится, надо действительно познакомить его с Дебби. Она не то что одобрит такую дружбу, она на работу его предложит взять.
– Ну если хочешь, посиди это время тут, со мной.
– А толку-то, что я посижу? Уж как-то понимаю, что телу-то как раз ничего не сделается…
Сиделка вышла, Майк послушал её удаляющиеся шаги и ворчание – «Ремня б всыпать, по-доброму-то, да как на больного рука подымется? Тем, видимо, и пользуется…» и дрожащими руками вскрыл упаковку.
Цена самого модуля нигде не указана, ладно, это не проблема, прошерстит, найдёт, надо ж знать, сколько переводить Лорану… У него деньги удивительно что вообще есть, и явно ему не лишние. Ага, вот счёт. На всякий случай кинул 10 кредитов – вряд ли потребуются какие-то дополнительные навороты, на всякий… Они всё равно вернутся, если не используются в течение двух сеансов…
Если подумать, какие навороты вообще, зачем ему даже эти три часа – шесть или даже более, в зависимости от настроек, в той реальности. Разве много требуется на один разговор, хоть он и не имеет до сих пор чёткого представления, как его начать? Чем больше времени себе берёшь, тем больше его, значит, проведёшь, уныло топчась вдалеке и собирая решимость. Хотя по логике вещей, это не совсем та реальность, где долго протопчешься…
Майк вынул прямоугольную коробочку собственно генератора, в который раз поудивлявшись, какая ж она, при небольших размерах, тяжёлая, раскрыл сенсорную панель. Во всей палитре параметров он в прошлый раз не разобрался и в этот, откровенно говоря, не было ни сил, ни желания, пусть примерно так же – 20 лет, телосложение среднее, без увечий, внешность… о господи, вручную набирать рисунок пятен, они издеваются? На это как раз половина времени и уйдёт. Размер… о чёрт, это вот зачем вообще, а? Майк воровато оглянулся на дверь – не вошла б Лурдес невовремя. Ладно, пусть так. А нет, пусть вот так. Всё равно кому какая разница, скажите на милость… Ну, теперь экипировка и вооружение. Здесь тоже по-доброму разбираться бы, но о данном временном периоде информации всё же больше, шансы совсем уж в лужу не сесть некоторые есть. По крайней мере, вариант выбрать что попроще до сих пор Майка не подводил и в этот, дай бог, не подведёт.
Закончив с регистрацией и настройками, он вытащил шлем – до сих пор называют шлемами, хотя по сути это уже давно тоненький ободок с несколькими деталями: визор напротив глаз, две присоски, которые в случае рас с волосами крепятся за ушами, несколько проводков с датчиками на липучках, тут количество от системы к системе может различаться… Кнопка на сей раз под коленом, ну, посмотрим, насколько это окажется удобно… Да, по-настоящему стоило б бояться, что внезапно вернётся Дебби, но тут уж он умнее, дождался сообщения, что она села в поезд…
Тагхар – это такая местность на Нарне, в прошлом. После Первой Оккупации районирование уже прошло по-другому, и название сперва осталось за несколькими долинами, а потом к ним пристало название по самому крупному поселению, и Тагхар как топоним перестал существовать. Местность замечательна двумя фактами – во-первых, довольно сложным рельефом, изрезана горными хребтами и реками, частично пересохшими, во-вторых, что во многом следовало из во-первых – эта местность в Первую Оккупацию дольше всех сопротивлялась центаврианам. Даже массированные бомбёжки расклад меняли медленно – да, ветхие домишки сравняли с землёй, множество полей и пастбищ на долгие годы пришли в состояние глинистой пустыни (вследствие чего основательно этот район центаврианами так и не был занят), но нарнское сопротивление плотно окопалось в горах и нескольких укреплённых цитаделях в руслах давно пересохших рек и хоть и уступало – уступало настолько медленно и ценой такой крови и нервов для захватчиков, что только с центаврианской осатанелостью и можно было продолжать штурмовать этот последний опостылевший бастион. Вплоть до того, что одно малое поселение в глубине гор так и осталось фактически свободным – тратить невесть сколько времени и сил на захват того, с чего по сути и проку-то не будет, даже для центавриан оказалось чересчур. Угрозы сколько-нибудь серьёзной одна маленькая деревня уже не представляла – их силы были слишком малы, чтобы чем-то помочь своим страдающим собратьям, единственно, служила своего рода символом, и как с символом, с ней боролся Центавр, пресекая распространение слухов о её существовании, внушая рабам, что затерянная непокорённая деревня – не более чем сказка. И пожалуй, они немало преуспели в этом, затерянное племя узнало об окончании оккупации только спустя 10 лет…
