– И хурры согласились?

– А с чего бы им отказываться? Технологии занеф, технологии тилонов – такой куш практически даром… Земная легенда о троянском коне существует во вселенной во множестве вариаций.

Дайенн какое-то время наблюдала за странными манипуляциями Аскелла у компьютера, но понять их, как ни старалась, не могла. Каким-то образом тилон копировал данные, не включая экран, быть может, даже не включая компьютер вовсе.

– Правда в том, о чём хурры пока не догадываются, что на этом их корабле – уже давно не их – нет ни одного хурра. Это обернувшиеся хуррами мои собратья. Маскарад, выполненный безупречно. Кроме копирования внешности, у них было немало времени для допросов и выучивания биографий.

Дилгарка прошла мимо кресла, так и не решившись присесть – словно боясь, что оно взвоет сиреной на такое святотатство со стороны чужака.

– Но… насколько нам казалось… Превращение ведь не бывает полным, то есть, взяв ДНК от какого-то конкретного индивида, нельзя полностью стать им?

Аскелл передёрнул плечами, словно она спрашивала о какой-то дурацкой, несущественной мелочи.

– Видимо, всё-таки можно. Мы редко гнались за портретным сходством, потому что редко изображали кого-нибудь конкретного, а не абстрактного представителя того или иного мира. Ну, смотрите. Однократный забор генов даёт сходство с конкретной особью, но на уровне, так сказать, семейном… Как будто у вас есть брат-тилон, похожий и на вас, и на другую ветвь своих предков. Многократный забор генов от разных особей «перебивает» тилонский исходник сильнее, но даёт более усреднённую внешность. А многократный забор генов от одной и той же особи может переписать генотип практически идеально. Нам такая морока была не нужна, а им вот нужна, так почему нет? Артефакт, растягивающий время, даёт им дополнительную фору, тому, кого они будут подменять, не нужно исчезать из поля зрения на две или четыре недели, достаточно дня, который за запертыми дверями растянется хоть на две, хоть на четыре недели. Схема работает, госпожа Дайенн. На пути к Андроме с нашим троянским экипажем встретился ещё один корабль с Андромы – военные чины пожелали поприветствовать новых друзей не на пороге, а ещё на подходе к порогу. Они не заметили подмены «соотечественников». И с аппетитом съели сказку «необращённых» тилонов о том, что они с радостью поделятся, чем богаты, лишь бы только снова видеть над головой настоящее небо и ходить по земной тверди. Кажется, уже минимум один генерал прилёг ненадолго с головной болью и снова вышел из каюты уже не собой, куда они дели труп – не знаю, но верю, что как-нибудь справились… Нужно пояснить, что на очереди военные чины, члены правительства, олигархи, или сами догадаетесь?

Дайенн прислонилась к стене, несильно стукнувшись об неё затылком.

– Всё как-то неправильно… Это Алварес должен быть сейчас здесь, с вами, этот бред по его части. Пришельцы в правительстве, «они среди нас»… Меня не воспитывал нарком Даркани, для меня это чересчур.

– Полагаю, Вадим Алварес уже догадывается о происходящем. Судя по нескольким записям из их каюты…

Она встряхнула головой – это войдёт у неё теперь, несомненно, в ежедневную манеру, как попытка не утонуть в абсурде, которым наполняет жизнь этот её новый знакомый и его народ.

– А как вы узнавали, куда направлять ваши шарики, каким образом их направляли?

– Это невозможно. Шарики направляются сами, госпожа Дайенн, к наиболее сильным источникам звука, определённого, повторяющегося тембра. Система не без огрехов, вследствие чего у меня есть несколько прекрасных записей работающего двигателя и насосов, могу дать послушать для релакса. Так вот, ваши коллеги и их спутники-гроумы не говорили об этом громко, подозревая, что их могут подслушивать, но намёки о том, что они догадываются, в чём дело, я уловил. Отлично, готово. Теперь вперёд, в увлекательную прогулку по техническому отсеку, с комфортным приземлением в топливном баке.

Она поспешно отлипла от стены.

– А потом? Когда мы выберемся оттуда? Вы сумели выяснить, куда их увели, где их держат?

– Скажем так, есть очень вероятное предположение. Когда расшифрую остальное, надеюсь знать наверняка.

У дверей технического отсека Дайенн снова остановилась.

– Подождите, а как же дети? Как выберутся они?

Рефен и Эльгард оставались пока в том самом закутке близ орудийного отсека, который Аскелл определил как второе вероятное «слепое пятно» – что-то там в орудийных системах, по его словам, фонит так, что два мелких живых существа там будут почти как у Валена за пазухой. Единственно, жарковато. Но имеющим мало собственного тепла ранни – приемлемо.

– А детям пока выбираться не нужно. Побудут здесь.

– То есть, как?

Аскелл раздражённо сдул с лица опять упавшую прядь. Интересно, как скоро ему это надоест и он пожелает перекинуться во что-нибудь лысое?

– Поясняю. Здесь они в куда большей безопасности, чем были бы мы. Сканерам их трудно засечь – во-первых, фон орудийных систем, во-вторых, их ещё не каждый сканер определит как живых существ… Голод им в ближайшее время не грозит, их перед отлётом накормили Софья и Эркена. Мы не знаем точно, что нас ждёт, когда мы выберемся. Когда будем знать – я найду способ вернуться за ними. На случай экстренной ситуации инструкции им оставлены… Как считаете, легче попасться вдвоём или вчетвером? И попавшись, хорошо или плохо иметь на воле кого-то, кто сможет тебя освободить?

– Они – нас?

– Они вдвое меньше и тоньше любого из нас. Пролезут по вентиляции, канализации, даже водопроводу, если надо. Они при видимой хрупкости едва ли не сильнее нас физически. И их невозможно просканировать. Это на случай, если для обработки нас и ваших товарищей, с которыми нас вполне могут запереть по соседству, позовут особо одарённых ребят. Нет, такой козырь пока лучше держать в рукаве.

– А если корабль… куда-нибудь полетит?

– А вот это, госпожа Дайенн, одна из экстренных ситуаций. Не беспокойтесь о том, как они справятся. Сейчас надо беспокоиться, как справимся мы.

Влезая в бак – они выбрали самый пустой, но на дне всё равно плескалось ещё порядочно – Дайенн пыталась понять, что в сказанном Аскеллом её как-то… резануло. То, что он отдавал указания раннятам? Как-то осмелел он, ну да… Не то чтобы его «владение ситуацией» её прямо бесило, но заставляло задаваться вопросом – каков его собственный план, в какой момент он разойдётся с их, её и коллег целями… Или… почему он сказал, что Софья и Эркена кормили детей? Разве кровь бракири подходит ранни? Или он просто, откровенно не разбираясь в вопросе, наврал ей? И он ещё хочет, чтобы она не беспокоилась…

Как хорошо, что женщины города придумали песни на все случаи жизни! Вот, например, «Хорошо метёт метла» – прекрасная песня, и как раз по ситуации. Ну, если опустить все те глупости, что там в последнем куплете про ожидающуюся свадьбу и всё такое…

Миукарьяш не теряет надежды, что сможет подкрасться неожиданно и бесшумно. Уж куда там, при том множестве браслетов, серёжек и ожерелий, которые на ней надеты! И ведь умная, могла б и додуматься их снять разок… Но как же можно, она дочь ювелира, ей по рангу положено демонстрировать богатство отца…

– Ай, Фималаиф, бросай метлу! У тебя на улице масло лить и вылизывать давно уже можно, чего ты всё метёшь? Смотри, совсем у тебя соседи обленились, знают, что ты всё подметёшь, так за мётлы и не берутся!

– Пусть, – рассмеялась Фималаиф, – мне не сложно.

– Ну, на сегодня-то хватит! Гулять! Смотри, я таких пирожков нам в дорогу испекла!

– Миу, я своих привычек-то в гулянии не изменила!

Миу тряхнула потешными кудряшками. На фоне подруги она была редкой красавицей, злые языки говорили, что потому она с Фималаиф и гуляет – чтоб ещё краше смотреться на её фоне. Ну, правда, если беспристрастно смотреть – то и в Миу, без всех лент на её голове и расшитых юбок, чарующе колышущихся вокруг её стройного стана, несомненный козырь был один – медно-рыжие, буйно кудрявые волосы. Ну, пожалуй, и пухлые, чувственные губы. Довольно редко в этих краях, потому и ценилось. Фима, куда более обычной внешности, с тёмными волосами и узкими губами, вполне могла считаться миловидной, а почему не считалась – потому что никогда не украшала свою голову яркими лентами, как все девушки, ищущие мужского внимания, не красилась (возможно, это потому, что страдала какой-то болезнью кожи, она у неё довольно заметно шелушилась) и не надевала нарядных платьев.