– И в том, чтоб распространять свою идею дальше. Да, я вполне понимаю.
– Офелия долго не могла понять их отношения к Альянсу, а я вот поняла сразу. Альянс ни в коей мере не является их идеалом, и я их в этом всем сердцем понимаю. Всё-таки в наших мирах ещё предостаточно дерьма, которым мы не менее щедро обмениваемся друг с другом, чем технологиями. Вон, даже единую полицию создали, а дерьмо сколько ни вывози, конца ему нет… Альянс не является знаком расслабиться, более ничего не желая от жизни. Но он несомненно прогрессивен, как объединяющая сила. Прогресс и объединение обязаны идти рука об руку, одно без другого не очень-то. Укрупнение сперва в масштабах планеты – племена объединяются в народы, народы в союзы, страны в блоки… Потом создаётся единое правительство, какой-то язык выбирается как единый, на котором говорит вся планета, СМИ охватывают своим вещанием весь шарик. Много вы знаете миров, достигших космической эры, которые не имели бы единого правительства и единого языка? Ну, вот ваши соседи, но пример, согласитесь, так себе… А дальше и миры начинают вступать во взаимодействия, объединяться в блоки, того требуют интересы торговли, куда ж без этого? В этом плане они, разумеется, за Альянс. Разрозненные и противоборствующие миры, трудящиеся которых не то что смотрят друг на друга волком, а вообще мало что друг о друге знают достоверного – это не выгодно не только им, а вообще никому, кто дружен со здравым смыслом.
– И опять же, как это ни странно, не могу не согласиться. Мне сейчас как воздух нужны новые рынки, Ранкеза кормила Громаху раньше, ещё в большей степени будет кормить теперь – сами видите, как тут всё… На внутреннем рынке тут не выедешь, покупательная способность Громахи в целом сейчас… Ну, перед немногими выжившими олигархами сейчас встанет проблема восстановления предприятий и переоснащения большинства из них – без этого мы не вытянем конкуренцию даже с дрази, не говоря о Нарне и Синдикратии. А одна Ранкеза эти потребности не удовлетворит – у меня попросту нет столько заводов. Так или иначе, идти на поклон к Альянсу и надеяться на хорошую рассрочку. Ну, это если быть оптимистами и полагать, что мы достаточно быстро сможем справиться с хаосом, который пока что только разрастается… Ну, на своём месте я вижу так, изоляция будет однозначной смертью.
– На их месте это, может, смертью бы не было, но несло немало проблем, при всём понимании рисков иномирного капиталистического влияния… В этом им нужна была я – чтобы знать, чем Корианна может быть полезна Альянсу, чем Альянс может быть полезен Корианне, каким образом лучше завести необходимые связи. Наркомы звали меня на заседания, чтобы из первых уст услышать, что происходит в других мирах, что могут сделать они – всё корианское общество… Комитеты сельского хозяйства, лёгкой промышленности, здравоохранения регулярно предоставляли помощь тому же Мораду – объёмы небольшие, но здесь капля формирует море. Комитет народного образования запрашивал прогнозы, чтобы знать, какие специалисты будут требоваться лет через пять, куда им направлять учиться свою молодёжь. Комитет военной промышленности и обороны принял участие в программе разоружения, по которой отсталые миры ликвидировали оружие, запрещённое конвенциями Альянса и взамен получали современный транспорт, связь, льготное и даже бесплатное обучение специалистов инженерно-технической сферы… Корианне тоже важно было избавиться от наследия предыдущей эпохи и при том не остаться безоружными перед возможной угрозой, получить современные корабли и спутники – и возможность строить свои корабли и спутники, и при том знать, что они могут дать взамен, чтобы выйти на большую сцену не как отсталый мир, которому помогали преодолеть последствия гражданской войны, а как мир, разбивший оковы и сам поднявшийся с колен. Могу сказать, что им это удалось. И Корианна состоялась как второй штаб нашего Комитета – сами понимаете, не всё можно сосредоточить на Минбаре, это и не слишком удобно… И я оправдала себя как не просто добрый гость в этом мире, а своя, делающая то же дело. То, что в мирах Альянса я делала в больших масштабах, на Корианне я делала в малых – делясь с наркомами опытом, своим и коллег, лично объездив полпланеты с экспертной комиссией… И Офелия тоже обрела на Корианне то, что мечтала обрести. Безопасный дом, где она равная. Где она не телепатка среди нормалов, не марсианка среди землян, не человек среди минбарцев, а равный гражданин, имеющий право на труд и принятие обществом. Обустраивать дом, растить сына, работать учительницей рисования – это то самое, так мало и так много для женского счастья… Мы приняли Корианну, Корианна приняла нас. Корианна приняла и Элайю, но вот он не принял Корианну. С этим мы так и не смогли что-то сделать.
Гроум поднял бутылку, чтобы наполнить в очередной раз бокалы себе и собеседнице.
– Я уже говорил, госпожа Ханниривер, не всё в нашей власти. Мы, конечно, желаем видеть наших детей такими, какими им самим, по нашему мнению, лучше бы было быть… Но если б мы могли лепить наших детей из глины или писать, как компьютерные программы, это, может быть, ещё было бы возможно.
– Я, правду сказать, вообще не очень хороший воспитатель. Никудышный. Моя жизнь в космосе, во множестве миров, в движении, никак не у детской кроватки… Для Корианны, конечно, это нормально… Ну, и для многих традиционных семей Земли и других миров нормально, чаще всего так и бывает – отец работает, а с детьми сидит мать. Офелии это действительно больше подходило – она как раз такая, мягкая и домашняя… У нас теперь у каждого свои, но в равной степени основания спрашивать себя, где мы совершили ошибку, чего недодали… Мы готовы были ожидать, конечно, что у Элайи будут… сложности с адаптацией – иномирец, телепат, но ведь даже в школу он в конечном итоге пошёл, и учился успешно.
– Не могу не восхититься отвагой этих учителей, – усмехнулся Так-Шаой.
– Да, я первое время тоже воспринимала всё это с некоторым… скепсисом. Но Вадим, даром что Элайе ровесник, существо удивительно настырное, всё-таки допёк в этом плане и нас, и, что ещё более удивительно, его. С учителями-то как раз проблем не было. Дополнительные трудности педагогического процесса пугали их меньше, чем последствия для ребёнка от осознания, что он в чём-то не такой, как все. Жить-то нам всем вместе – инвалидам и здоровым, пришельцам и местным, телепатам и нормалам… Учителя Элайей сперва вполне довольны были – милый, тихий мальчик, прилежно учится… Ну, учился он всегда хорошо, закончил круглым отличником. Но вот во всём кроме учёбы с ним были… определённые сложности. Он становился всё более замкнутым, участвовал в школьных мероприятиях с неохотой, инициативы от него вовсе было не дождаться… При всех скидках на здоровье – с ними в классе учился слепой мальчик, в соседнем классе мальчик без ноги, ходил на протезе… Так вот они рвались, они участвовали. Классом старше был с врождённым слабоумием ребёнок, сам отказывался от облегченной программы, хотел вместе со всеми, в школьный хор сам пришёл… А Элайе как будто ничто не было интересно, он за компанию с Вадимом участвовал, он его на буксире тащил. Вадим к средним классам с половиной школы дружил, мог, наверное, больше, если бы не проводил он всё возможное время с Элайей, проще говоря – нянчился с ним, как будто старший… Я ведь, понятное дело, его мысли слышала, знала его настроения… Он под влиянием друзей семьи увлёкся религией, а это, понятно, не совсем то, что является на Корианне хорошим мостом для построения отношений с обществом. Офелия очень переживала, я относилась философски – у подростков это стадия взросления, чем-нибудь выпендриваться и противопоставлять себя окружающим, как юношеские прыщи. Может быть, и прошло бы… Если бы не случилось то, что случилось.
– Интересный у вас мир, конечно… – проговорил, помолчав, Так-Шаой.
– Представляю, вам сложно это понять…Корианцев не понимают даже земляне, хотя сама идея происходит с Земли. А мне, знаете ли… именно там, так свободнее и легче всего дышится, пожалуй.
