– Поэтому одним артефактам пять тысяч лет, другим тысяча, а третьим…
Он кивнул.
– А третьи, может быть, ещё встретятся вам в далёком или недалёком будущем. Мы последняя волна, насколько мы знаем на настоящий момент, но полной уверенности, как понимаете, быть не может.
– Что случилось с остальными… волнами?
Аскелл пожал плечами.
– Мы знаем немногим больше вашего. Ну, вот про карнеллиан вы теперь тоже знаете… Полагаю, есть и ещё подобные… Мы встречали на нескольких планетах следы крушений наших кораблей, на одной наши соплеменники сумели выжить, прожили где-то полтора столетия, мы нашли деревню… Но в конце концов они все были уничтожены местными хищниками, увы. Мы встречали повреждённые корабли в гиперпространстве, на которых не осталось никого живого… Системы жизнеобеспечения наших кораблей могут позволить нам жить в космосе тысячелетиями, но если корабль серьёзно пострадал… может быть, конечно, кто-то успел эвакуироваться… но непохоже на то, слишком много мёртвых тел. Вы спросите, что же случилось с нашим миром? Раз уж мы не взаимоуничтожились в некой дуэли космических масштабов? Я могу только ответить, что нашего мира тоже больше нет. Совсем нет. Когда это произошло… То есть, когда тахионные потоки после детонации достигли нашей планеты… На её орбите находились несколько наших и занефских кораблей. На них тоже… кое-что было. И на самой планете.
– Они тоже… сдетонировали?
Тилон кивнул.
– Оказавшись в перекрестье потоков, наша планета просто исчезла. Может быть, отправилась в далёкое прошлое. Может быть – в далёкое будущее. Может быть – просто перестала существовать. Корабли… постигла различная судьба.
– Я… сочувствую.
– Да ничего. Но, по крайней мере, теперь в нашем злодейском портрете для вас появились новые штрихи.
– Аскелл, прошу вас…
Тилон раздражённо отмахнулся.
– Впрочем, это мелочи. Что вы узнали? Что вам это дало? Уточнение, что мы не уничтожали мир занеф в погоне за их технологиями, что не шли завоевательным походом по мирам, что нас несло по пространству и времени, как щепки потоком? Что, может быть, это всё произошло не по нашей злой воле, а потому, что не могло не произойти? И упрекая нас теперь за то, что мы не хотим успокоиться и остановиться, подумайте и о том, что если мы остановимся – всё, что было, утратит и ту малую долю смысла, какую имело. Может быть, мы и могли не встретить никогда на своём пути занеф, или, встретив, не решить использовать их технологии, не провоцировать их на дальнейшие разработки, которые, возможно, и привели… Но разве это значит, что они всё равно не создали бы то, что создали, и то, что случилось, тогда не случилось бы? Не мы уничтожили их мир. У нас нет кнопки, останавливающей солнце. Может быть, потоки от множества машин были так сильны, что могли повлиять и на солнце… Может быть, это, напротив, солнце повлияло на машины, вызвав их мгновенную детонацию… Мы этого не знаем. Не мы создавали занеф теми, кто они есть. Их солнце, быть может, сделало их теми, кто они есть.
– А что же за солнце создало вас, Аскелл? – тихо спросила Дайенн.
И тут Аскелл расхохотался. Тихим, надломленным, страшным смехом.
– В том всё и дело, госпожа Дайенн… В том, иногда мне кажется, причина причин… Хотя эта мысль отдаёт мистикой, а я не люблю мистику. Но если хотите, воспользуйтесь этой мыслью… Вам она, в конце концов, ближе к менталитету, чем мне. Всё в мире имеет строгую систему, связи… законы влияния… Электроны в атомах вращаются вокруг ядра. Ядра есть у клеток. Планеты вращаются вокруг солнц, галактики вращаются вокруг центров масс… И то, вокруг чего мы вращаемся, определяет нашу жизнь. Тип, возраст звезды определяет жизнь на планете. Личность, характер, поведение родителей определяет характер детей. Личность главы государства определяет курс для этого государства. Вы всегда смотрите на солнце, вы живёте по солнцу… У нашей планеты не было солнца.
– Что?
– Не было. Не было соподчинённости небесных тел, не было восходов и закатов, смены сезонов, процессов поглощения и преобразования солнечной энергии живой и неживой клеткой… Наше существование обеспечивали искусственные реакторы в недрах планеты. Искусственная генерация атмосферы, искусственное освещение, искусственное производство пищи, искусственное производство жизни… Впрочем, естественное – для нас. У нас не было… родителей, госпожа Дайенн, мы родили, вырастили, поставили себя на ноги сами. Ничто не поддерживало и не охраняло нашу жизнь, кроме нас самих. Миллион лет наша планета висела в космической бездне – одна. Возможно, когда-то было иначе… Возможно, в результате какого-то катаклизма планету сорвало с орбиты, швырнуло в космическую пустоту, отняв естественный ориентир и не дав нового… Мы этого не помним. Мы жили без ориентира. Без дармовой термоядерной энергии. Без материнской груди. Без… закона, вращающего небесные тела, организующего жизнь по однажды заведённому порядку. Вы не думаете, что эта жизнь и нас должна была создать теми, кто мы есть? Первое представление о боге обретающее разум и стремление к познанию природы вещей животное получает, когда смотрит на солнце, как на источник тепла, света, жизни… Мы были сами себе и источником, и богом. Любой разумный в эволюции научной мысли переходит от геоцентрической к гелиоцентрической модели мира. Кто-то из землян выразил мысль, что человеческое сознание неспособно вообразить то, что хотя бы где-нибудь не существовало бы… Многие спрогнозированные учёными модели после были встречены на просторах космоса – будь то сложные звёздные системы или кремнийорганическая жизнь. Так почему вы так легко сбросили со счетов геоцентрическую модель? Мы видели по крайней мере одну такую систему. Мёртвый мир. Два искусственных солнца взамен одного больше не греющего и не освещающего – предположительно, продлившие существование цивилизации на полмиллиона лет… Они вращались вокруг планеты, выброшенной в результате катаклизма на дальнюю орбиту… Переход к гелиоцентрической модели – прогресс в мышлении, с этого момента разумный перестаёт считать себя центром вселенной. Ну, по крайней мере отчасти… Любая окружность обладает двумя качествами – центром и радиусом. Кроме вырожденной окружности – она сама себе и центр, и радиус. Будучи вырожденной окружностью, одинокой точкой в пространстве, мы не могли не быть центром мира и никогда не перестанем им быть. Разве не естественна мысль использовать, подчинить, распорядиться тем, что зависимо, в ком зависимость заложена самой природой, гелиоцентрической моделью? В мире, где нет солнца, нет бога. Мы – творящее солнце. Чьи мыслители первыми сказали, что богу, должно быть, очень одиноко, ему некому молиться и не на кого взирать? Мы – бог, госпожа Дайенн.
Дайенн вскочила, опрокинув стул, бросилась за дверь.
– Вам никогда не понять нас, не примерить по своим рамкам! – кричал ей вслед Аскелл, – это вещи не вашего порядка! Вы не видели застывшее пламя. Вы не видели мир без солнца, без дня и ночи. Вы никогда не знали, что такое настоящее одиночество! Слово «занеф» означает «семья, род, человечество». Слово «тилон» означает «центр, основа, стержень»… И оно же означает – «несвязанный»… Не связанный родством, иерархией… Не связанный гравитацией… Висящий в космической пустоте одинокий, не нужный ни одному солнцу мир… Мы не умерли там, где давно сдохли бы вы, поэтому мы не можем остановиться – мы слишком хорошо знаем, что остановиться значит умереть!
Дайенн прижалась спиной к стене, давя рыдания.
Чего бы там ни опасалась добрая половина сборного экипажа «Серого крыла-45» на подлёте к Ракуме – опасались они явно напрасно. Хуррские корабли огневым приветствием их не встретили… В общем-то, ни хуррских, ни тилонских кораблей в округе пока не наблюдалось. Полная уверенность, правда, была только насчёт хурров, зная способность тилонов уходить от радаров. А колонисты Ракумы и вовсе, можно сказать, встретили их как родных.
– Мы, конечно, полицию Альянса меньше всего тут ожидали увидеть… – лицо пожилого хурра на экране, несколько искажённое помехами, отражало такую смесь эмоций, какую прежде Вадим не видел, наверное, на всех встреченных им за всю жизнь хуррских физиономиях, – но знаете ли, просто уже слышать живой голос хоть какой-то… Полное же ощущение, что в могиле…
