Изобель наконец оторвалась от своих бумаг и окинула взглядом всех сидящих за столом:

— Просто Голд хочет вам кое-что сказать, но пытается подготовить почву.

— Учитывая его предысторию, звучит пугающе, — парировала Алекс, пряча улыбку.

— Опять эти подозрения, — пожал Голд плечами, — а я всего лишь хотел подарить вам подарок.

Он извлёк из кармана маленькую коробочку, обитую тёмно-красным бархатом.

— Вот, — сказал он, — Вы позабыли об одной детали. Так что я счёл возможным об этом позаботиться.

Хэмиш с утрированной осторожностью приоткрыл коробку и обнаружил…два обручальных кольца, не слишком широких и гладких.

— Спасибо, папа. Вообще-то я собирался приобрести кольца… чуть позже, — проговорил он, пододвигая коробку к Алекс.

— Прелесть какая! — сказала она, пристальнее разглядев её содержимое. Она взяла одно из колец и хотела было уже примерить его, но передала Хэмишу. — По правилам, — рассмеялась она, — ты сам должен надеть его мне на палец.

— И когда у нас что было по правилам? — удивлённо приподнял брови Хэмиш, но кольцо жене надел. — Точно в пору, надо же. А они не?..

— Не из заклада, — обиженно скривился Голд.

— Вообще-то я про волшебство хотел спросить.

— О, на этот счёт можешь не волноваться. Кольцо из своей золотой нити я подарил бы только своей невесте, а не твоей.

— Так и запишем, — заметил ТиВиДжон со скрытой усмешкой наблюдавший за семейной перепалкой. — Раз со свадебными подарками разобрались, приступим уже к нашему вопросу.

Возражений не последовало.

— Нашла? — коротко спросила Изобель, встретившись глазами с Александрой.

— Да. Ксерокопию с Книг Жизни и Смерти мне сделать, конечно не дали… Привет, Агнес! — прервалась Александра, чтобы поздороваться с Агнесс подоспевшей к ним с уставленным высокими пивными бокалами подносом. — Так вот, — Алекс отхлебнула из бокала. — Фотографии я сделала, распечатала. В цвете, как вы и просили. И вы мне теперь должны, — она хитро прищурилась, — за испорченный медовый месяц.

Хэмиш притянул к себе жену за плечи, и Алекс рассмеялась:

— Да, ладно, я же шучу.

Она отстранилась, раскрыла сумку и вытащила оттуда пачку листов, покрытых египетскими иероглифами и красноватыми рисунками:

— Надеюсь, мы не ошиблись.

Голд с некоторой торопливостью взял у неё из рук листы, разложил их перед собой, потом несколько раз поменял их местами.

— Ерунда какая-то, — пробормотал маг. — Хотя… Изобель, посмотри, — он указал на смешно съёжившуюся в правом верхнем углу листа человеческую фигурку. — Это ичфти?

Девушка порылась у себя в папке и перевела взгляд на листы.

— Да, кажется, не очень аккуратно написанный. Только у него есть второе значение.

— Поражающий сам себя, — закончили Изобель и Голд хором. — Обращённый к земле.

Голд благоговейно, кончиками пальцев провёл по фотографиям, продвигаясь сверху вниз.

— Вот оно, — выдохнул он наконец и оглядел всю компанию взволнованным взглядом. — Слова силы.

— А вот и кофе с сыром подоспели! — торжественно провозгласила Агнес, подошедшая ко столику со вторым подносом. — Только вы бумаги свои уберите, а то заляпаете всё.

— Мы, наверное, поедим в другой раз, — улыбнулся Хэмиш вымучено.

— Почему же, — возразил ТиВи Джон. — Сворачивайте свою канцелярию, — обратился он к Голду и Изобель. — Перекусим.

Распечатки были спрятаны в скоросшиватель, папка уложена в рюкзак, а на стол были водружены блюда с поджаристым, ароматным и сочащимся жиром сыром.

— Это просто безответственно, — проговорил Хэмиш. — Мы все тут, может быть, подвергаемся смертельной опасности, а вы думаете о том как выпить и закусить.

— Ну, по крайней мере, я ей не подвергаюсь, — заметил ТиВи Джон, нацепив на кончик вилки поджаристый сырный кусочек. — Помадой не пахнет. — Он отправил сыр к себе в рот, прожевал его и продолжил. — Да и ни у кого из присутствующих ангела смерти за плечами не видно.

— Это очень утешает, — проворчал Хэмиш.

— Мистер Макивер прав, — согласился Голд. — Если за две недели, что мы бились над этой загадкой, изменений почти не произошло, то от того, что мы перекусим перед сложным магическим ритуалом беды не будет. Тем более силы нам понадобятся.

— Жвучит ражумно, — подтвердила Изобель с набитым ртом.

Хэмиш вздохнул:

— Напомните мне, почему мы вообще решили собраться здесь, а не в Ломбарде.

— Чтобы не вызвать подозрений, — сказал ТиВи Джон. — лучше быть на виду.

— Там слишком фонит магией от моей коллекции артефактов, — вставил Голд.

— И потом, — Алекс от души приложилась к своему бокалу, — дома такого пива нам никто не нальёт. Да что там, и в Лондоне ещё поискать надо…

— М-да… — Протянул Хэмиш. — С кем я связался. Безответственные люди.

***

По дороге к пещере Хэмиш подошёл к отцу.

— Ну как? — спросил он.

— Во всяком случае я ещё не очешуел, — ответил Голд негромко. — Желания кого-то убить тоже не посещают.

— Но…

— Почему ты думаешь, что должно быть «но», сынок?

Хэмиш скорчил рожу.

— Да потому, что если кто-то начинает говорить с «во всяком случае» и «ещё», то потом обязательно должно последовать «но». Всё-таки я не первый год в полиции.

— Теперь тебя не проведёшь, — усмехнулся Голд. — Ты прав. Но я всё меньше и меньше контролирую магию. Мне даже пришлось попросить Джона отдать мне приказ её не применять, хотя в данной ситуации быть связанным подобным не очень безопасно. Но выхода нет. Потому что это происходит… Просто непроизвольно. Я не сплю. Почти не чувствую вкуса пищи… Вернее… чувствую его не так… И я совершенно случайно оживил чайник и чашки… Такого со мной даже в Зачарованном лесу не случалось.

— И что они теперь… — поперхнулся Хэмиш.

— Ну не то чтобы из них получились рационально мыслящие личности, — пожал плечами маг— Скорее просто интерактивные игрушки для Даза. По счастью, я вернул их в изначальное состояние прежде, чем он успел поранится. Но беда в том, что я даже не сразу обнаружил, что с ними что-то не так. Мне тут Рори часы принёс в починку, так страшно было браться. Вдруг позднее и в них обнаружатся какие-то волшебные свойства?

========== Скунский камень ==========

На небе собирались свинцовые тучи, но это не казалось Голду дурным знаком. Не это, не это. Дурным знаком ему казалась наполнявшая его щемящая нежность. Его сын казался таким счастливым, и кажется, Бею удалось то, что самому Голду на протяжении всех его жизней давалось так трудно. Он обрёл самого себя, так полно, как это вообще возможно. И если путь к этому лежал через волшебный боб, проклятый остров и годы сиротства, то… Возможно, это стоило раскаяния, но не сожалений.

Даз бегал кругами в высокой жёсткой траве и со звонким тявканьем прижимая голову к земле возвращался к спутникам, чаще всего к Изобель: он уже успел усвоить, что его хозяин довольно тяжёл на подъём. Девушка, смеясь, склонялась над пёсиком и выбирала из его жёсткой шёрстки головы чертополоха, оборачивалась на отставшего от группы Голда и замедляла шаг, в ожидании, что он её нагонит. Голд улыбался ей и махал рукой, мол, не обращай на меня внимания. И дело было не в том, что негнущиеся резиновые сапоги замедляли ход. Он знал, что если они пойдут рядом, Изобель угадает его настроение, и заразится от него этой нежностью и тоской. А они не к добру. Ей не обязательно знать, что счастье — это мгновение, что верить ему нельзя. И сейчас, когда они подошли так близко к ответам, Голду всё сильнее казалось, что эти ответы ему не понравятся. Не предвидение, предчувствие. Или скорее неверие в своё счастье? Много ли он его видел. И разве — заслужил?

Уже у водопада он наконец нагнал остальных, и Изобель взяла его за руку — ему хватило нескольких недель, чтобы привыкнуть к тому, что ей так же необходимо касаться его, как ему — её. Голд опустил глаза.

— Ну, что, ты боишься? — спросила его девушка.

Голд усмехнулся:

— Сейчас ты скажешь, чтобы я не боялся и пообещаешь, что всё будет хорошо.