— …А Джинджер — в курсе.

— …Так что через полтора года…

— Когда мы закончим Хогвартс…

— Добродетель Наследника Рода Лонгботтом окажется в опасности!

— Это невозможно! — категорически заявила мисс Грейнджер. — Чары Хельги…

— О, — закатил глаза Джордж, — будто мы не знаем…

— Что некто неизвестный, — эти слова Фред произнес с придыханием, — прислал нашей маленькой сестричке несколько маггловских книжек…

— …Которые позволили нам доставить массу удовольствия Алисии и Анжелине…

— …И, разумеется, наоборот…

— …В этой самой комнате…

— …Не подпадая под действие этих чар!

— Как вы могли! — воскликнула Гермиона. — Это… Это просто нечестно!

Гарри понял, что она имеет в виду совсем не доставление радости Алисии с Анжелиной. Фред и Джордж были с ним согласны.

— Все честно, — ухмыльнулся Фред, — наша маленькая сестренка еще не может…

— …Наложить на книжку Взрослоотвлекающие Чары…

— …Ну, а мы помним, как громко кричала наша мама, когда она в прошлом году начала читать книжку про красавчика Гилли и его гномиков.

— Поэтому Джинджер, хоть и смущалась…

— Стоп! — закричала красная, как рак, Гермиона. — Не хочу ничего слышать об этом!

— Как скажешь, — пожал плечами Джордж, — но, по-моему, это намного лучше, чем Амортенция.

— Амортенция? — слабым голосом спросила мисс Грейнджер.

— Любовное зелье, — пояснил Фред. — Она, конечно, не запрещена законом, но ее использование довольно плохо пахнет.

— Плохо — только в переносном смысле, — возразил Джордж. — В прямом-то она… ух! Но хватит, а то Гермиона просто убьет нас прямо тут, и никто не найдет наши тела еще тридцать лет. Так что у тебя за предложение, приемный братец?

— Когда мы следили за Крамом… — начал Гарри. Близнецы сделали серьезные лица и даже Гермиона прекратила возмущенно пыхтеть.

====== Скандалы И Единороги ======

До хижины Хагрида Гарри, Гермиона и почти-Лонгботтомы добрались только на седьмой день каникул. Зашли бы и раньше, но женская половина все время отговаривалась тем, что что-то там у них еще не готово. Хагрид, как и ожидалось, был «немного не в форме», поэтому Джинни с Гермионой, переглянувшись, ухнули в великанскую кружку сразу два здоровенных флакона какого-то зелья и залили его чаем.

Как лесничий ни сопротивлялся, но ему все же пришлось выпить кружку до дна. Секунд десять великан сидел, не просто выпрямившись, а прямо-таки вытянувшись в струнку, а потом, сорвавшись с места, вышиб дверь и с диким ревом рванул в лес, сопровождаемый заполошным лаем Клыка.

— Работает, — удовлетворенно сказала Джинни, чиня дверь с помощью «Репаро», — мама правду говорила. Интересно, а как долго у него вторичный эффект длиться будет?

— Вот и проведем эксперимент, — ответила Гермиона. — Хотя первичный я бы сделала помягче.

— Не хочешь регулярно чинить дверь в собственном доме? — догадалась Джинни. — Да, пожалуй, — задумчиво согласилась она, смерив взглядом пусть и уступавшую по габаритам Хагридовской, но все же вполне внушительную фигуру своего жениха. — Но насчет вторичного — я бы даже усугубила. На всякий случай.

Невилл и Гарри опасливо переглянулись.

На улице к реву Хагрида и лаю Клыка добавились девичьи визги. Гарри выглянул в окно.

Хагрид, несущийся по грудь в глубоком снегу так, что белый покров вздымался волнами, напоминал эсминец из военной хроники в сопровождении заходящегося в лае торпедного катера. Профессор УЗМС был по пояс голым, и не исключено, что не только сверху. Испуганный воплями из кареты Шармбатона, великан описал петлю и снова скрылся за стеной деревьев.

— Это он удачно зашел, — удовлетворенно кивнула Джинни. — Там мадам Максим как раз в окошко смотрела.

— Как ты можешь! — возмутилась мисс Грейнджер. — Это же неприлично!

— Неприлично — это вот! — Гарри шлепнул о стол номером «Ежедневного Пророка».

Заголовок на первой странице гласил: «КОЛОССАЛЬНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА».

— Интересно, — почесал затылок Невилл. — Про то, что Хагрид полувеликан, ну и про то, что он весь такой из себя ужасный, Рита пишет, а вот про мадам Максим не упоминает вообще.

— Угу, — сказал Гарри, — ему-то она все припомнила — и гиппогрифа, на которого Драко нарвался и которого потом Дракоморт убил, чуть тебя не покалечив, и того флоббер-червя, который якобы Крэбба за палец укусил.

— Чем он его мог укусить? — удивилась мисс Грейнджер. — У него и зубов-то нет. Он же пищу фактически всасывает!

Джинни что-то прошептала на ушко Гермионе, и обе девчонки захихикали.

— Эхм, девочки… Мы вам тут не мешаем? — осведомился Гарри.

Что удивительно, Джинни смутилась. Она подошла к Невиллу и спрятала голову у него на груди. Тот обнял ее и подмигнул Гарри.

— УФФ, — ввалился в хижину Хагрид. Он был уже полностью одет, и от него пахло снегом. — Зверская вещь, скажу вам, во как! Пробирает… Прямо не знаю, как что пробирает. Рецепт-то от Молли небось?

— Да, — пискнула из складок мантии Невилла Джинни. — Мамин, от Прюэттов.

— Привет ей передай, вот что.

Великан загремел чайником, ставя его на огонь, а Джинни достала из сумки пирог от Молли.

— Успокаивать меня пришли, а? — кивнул великан на лежащую на столе газету.

— Не без того, — согласился Гарри.

— Зря вы это, вот что я вам скажу. Что писем-то мне наприсылают — это ж не впервой, хотя и расстраиваюсь я каждый раз, так что Альбус меня успокаивать приходит. Не в том дело.

— А в чем? — поинтересовался Гарри, обхватывая обеими руками горячую кружку. — А что она гадостей и о тебе, и о соплохвостах твоих напишет — это я ж тебе говорил?

— Говорил, — вздохнул Хагрид. — Да только лучше ж не думать о человеке сразу уж плохо… Вот и я…

— Мадам Максим тоже стесняется, — встряла Гермиона. — Мы слышали, как она шла и плакала тогда. Гарри решил, что у них во Франции тоже предрассудки всякие есть.

— Предрассудки-то есть, как не быть, — кивнул Хагрид, — да только вот она сама… Там же, в статье, эта Рита даже имя моей матушки прописала, так-то… Действительно, дурная она была, матушка-то моя.

— Фридвульфа? — уточнил Гарри. — Великанша которая?

— Ага, она самая. Буйная она была, матушка-то. Уж не знаю, как мой папашка с ней сошелся, да только бросила она нас, я ж и не помню ее совсем. А с папашкой моим мы вот они….

Он полез в шкафчик и достал оттуда выцветшую фотографию. На плече Хагрида — совсем еще мальчишки, ростом не больше семи футов, с гладким круглым лицом — сидел невысокий, футов пять, волшебник с такими же, как у самого Хагрида, морщинками вокруг глаз.

— Одиннадцать мне тут, — вздохнул великан, — аккурат в Хогвартс поступил, н-да… Хорошо еще, что скончался мой папашка до того, как меня из-за Тома этого выперли, не увидел позора…

— Какой такой позор? Ты ж уважаемый человек теперь, профессор целый!

— Да я-то знаю, мне папашка-то и говорил всегда:«Ты главное сам собой будь, да и не стесняйся». А она-т мало того, что «кость широкая, кость широкая», но и…

— И?

— Имя-то матушки моей я только ей говорил, — пояснил Хагрид. — Ну и Дамблдору еще, так он же ни в жисть не скажет никому.

— Это точно, — подтвердил Гарри, — чтобы Дамблдор кому что сказал…

— Ну вот, — развел руками великан, — так что не иначе она этой Рите все и разболтала. Вот я и думаю — а может быть, она и ко мне-то подошла, чтобы только все вынюхать, про второе-то Испытание? Как про драконов тех?

— Ерунда, Хагрид, — решительно сказал Гарри. — Вы же с ней в саду том говорили?

— Ну да.

— А там таких парочек знаешь сколько было? Эм-м-м… Ну… Таких-то вряд ли много, но вообще если — полным-полно.

— Ага, — поддержал его Невилл, — мы с Джинни слышали, как Снейп двоих прижучил. Ну и, понятно, сами там... э-э-э… гуляли. Так что кто угодно вас подслушать мог.

— Ты бы помирился с ней, Хагрид? — предложила Гермиона. — А то переживает она… Говорят, с самого Бала из кареты не выходит, и девчонки шармбатонские там уже волками воют от нее. А про второе Испытание Флер уже мой кавалер рассказал. И я не в претензии, да и Гарри тоже.