Роджер Дэвис, сидящий прямо напротив Гарри, слушал ее завороженно, часто пронося свою вилку мимо рта. У юноши создалось впечатление, что любование Флер отнимает у Роджера остатки разума, и он не понимает ни слова из того, что она говорит.
— Конечно! — стукнул он по столу точно так же, как Флер. — Да! С треском!
Гарри еле успел выставить прямо из-под стола невербальное «Протего», слабенькое, но достаточное, чтобы брызги лимонада из вздрогнувших бокалов в центре стола не достали его и его соседок. Оба его коллеги сделали тоже самое — только Крам слегка припоздал, но, к счастью, на Лаванду брызги не попали.
— Ах, как я понимаю Вас, мадемуазель, — сочувственно, очень-очень сочувственно произнес партнер Гермионы, положив приборы на тарелку в знаке «я закончил»; тарелка немедленно исчезла с поверхности стола. — Нас, британцев, совершенно справедливо считают ужасными безвкусными снобами, не понимающими и не желающими понимать традиции и жизнь иных народов. Ведь что стоило в честь Вашего приезда перестроить весь Хогвартс в соответствии с единственно верными французскими образцами?
Мисс Делакур, уже совершенного готовая продолжить свою обличительную речь, поперхнулась. Роджер с негодованием и возмущением посмотрел прямо в бесстыжие голубые глаза на конопатом лице и нахмурился.
Француженка, как показалось Гарри, нахмурилась тоже, но нет, это только показалось: она улыбнулась белоснежной улыбкой и посмотрела на рыжего так пристально и так надолго задержала на нем свой взгляд, будто эта улыбка должна была что-то значить.
Гарри словно бы накрыло взрывной волной, подобно той, от танца вейл на стадионе, и он, доверившись интуиции, тихонько коснулся руки Гермионы. Полегчало.
Рыжий пребывал в легкой задумчивости.
— О, простите, мисс Делакур, — сказал он некоторое время спустя, — разумеется, я был несколько невежлив, не упомянув главного: к Вашему приезду нам следовало немедленно перейти на метрическую систему!
Флер уставилась на него в два раза пристальнее, но спутник Гермионы, взяв бокал с лимонадом и слегка пригубив, поднял глаза к потолку и задумался снова.
— Нет, это не Кло Де Ла Рош семьдесят пятого года, совсем не Кло… — сказал он, наконец. — Еще одно наше прегрешение, мадемуазель, и я, как британский волшебник, от всего сердца приношу Вам свои извинения за ужасный прием!
— Mademoiselle Delacour, comportez-vous! — услышал Гарри глубокий мощный голос мадам Максим. — Votre arrogance est inacceptable!
Гарри бросил быстрый взгляд на Хагрида: тот, в своем жутковатом ворсистом сюртуке и ужасном оранжевом галстуке, не мог оторвать взгляда от французской директрисы.
— Oui, madamе! — Флер покраснела и опустила глаза. — Пгошу пгостить меня за невежливость и высокомегие, мсье.
Рыжий отсалютовал бокалом, показывая, что извинения приняты.
После ужина профессор Дамблдор объявил танцы. Все встали, столики сами собой разъехались к стенам, освобождая танцевальную площадку размером почти во весь зал, а вдоль правой стены развернулась сцена — с неплохой барабанной установкой, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой.
Под приветственные крики на сцену вышли «Странные сестрички» — все до одного мужчины около двадцати пяти-тридцати лет, с длинными взлохмаченными черными волосами, в нарочито-потертых и художественно-порванных черных плащах. Их лица были размалеваны так, что Гарри опознал Донагана Тремелетта только по бас-гитаре, хотя и видел его в сценическом образе на карточке от шоколадной лягушки.
Музыканты разобрали инструменты и заиграли медленный и немного грустный вальс. Чемпионы и их партнеры скользили по полу, фокусируя на себе взгляды всех остальных. И, к слову, вспышки камеры пробравшегося-таки на Бал Колина Криви.
Гарри вспотел от напряжения уже на третьей фигуре и не опозорился только потому, что Миртл легко и незаметно направляла его.
— Сэр Николас отлично танцует, — шепнула она, — правда, ему недоотрубили голову намного раньше, чем появился вальс, но я все равно взяла у него несколько уроков. На самом деле, довольно много уроков.
— Ты просто чудо, Миртл, — шепнул благодарный Гарри.
— У меня бьется сердце, — прошептала ему мертвая девушка, — представляешь?
Гарри слегка сместил большой палец левой руки и действительно почувствовал подушечкой биение пульса на бледном запястье.
— Я… Я просто счастлив, что смог…
— Ты определенно смог это, Гарри. Я даже мечтать не могла, что это будет так… замечательно.
Музыка кончилась.
— Теперь… согласно бальной карте? — подмигнула ему Миртл.
Гарри кивнул, и они подошли к другой чемпионской паре. Коротко кивнув друг другу, они с рыжим обменялись партнершами. Ну или партнерши обменялись ими.
Следующий танец был веселым и быстрым, к тому же на танцпол повалили и остальные ученики и даже преподаватели, но они с Гермионой все равно получили огромное удовольствие. Партнер Чемпионки Хогвартса танцевал с Миртл, обхватив девушку одной рукой, другой придерживая и направляя шпагу.
— Шпаги на балу допускались лишь в королевских дворцах, — шепнула Гермиона, — и это очень редкое искусство…
Действительно, партнер Миртл вел ее легко и изящно, умудрившись не задеть ножнами ни ее, ни окружающих. Хотя нет, когда шустрый дурмштранговец (тот самый Поляков, с которым кокетничала Парвати) с одной из шармбатонок попытался приблизиться к Гарри и Гермионе, определенно не случайно и вряд ли с добрыми намерениями, ножны с вложенным в них тяжелым клинком довольно чувствительно хлестнули его по лодыжке так, что даже плотное голенище высокого сапога вряд ли сильно ослабило удар.
Партнерша не пострадала, если не считать того, что ей пришлось подхватывать и удерживать дурмштранговца.
— Ты умница, — прошептал Гарри. — Ты здорово выбрала.
— И на бал, и на всю жизнь, — шепнула ему любимая. — Жаль, что сегодня это не совпадает. Но это ты меня научил, — жарко шепнула она ему на ухо секундой позже. — Не знаю, что бы я без тебя делала. Могла, знаешь ли, и натурального…
— Ты никогда не была бы без меня, — пробормотал Гарри. — А для натурального ты слишком умна.
Возможно, в иное время он и растворился бы в их танце полностью, но сегодня гриффиндорец был на Операции, так что, пока Счастливый Гарри кружил по залу с любимой девушкой, Бдительный Гарри осматривался вокруг, примечая, между прочим, весьма забавные детали.
Дамблдор танцевал с мадам Максим. Шляпа совсем не низенького старого волшебника болталась где-то под подбородком француженки, но танцевала она с немалым (совсем немалым) изяществом.
Мистер Крауч, танцующий, видимо, исключительно по должности, неуклюже топтался в тустепе с профессором МакГонагалл, облизывая в волнении губы.
Бедному Людо Бэгмену досталась директор Бэгшот, которая с явным наслаждением «совершенно случайно» охаживала его своей клюкой примерно в той же манере, что и рыжий Полякова.
Каркаров был счастлив со своей прозрачной (не призрачной, а именно прозрачной) партнершей.
Грюм, которому его искусственная нога ничуть не мешала кружить мадам Боунс, оказавшись рядом и каким-то образом приглушив в их ушах музыку, тихо прохрипел, следя волшебным глазом за их увлеченно танцующими официальными партнерами:
— То, что вы, Поттер и Грейнджер, полные отморозки, мне говорили. Много раз говорили. А я не верил… Даже после дракона не верил…
— ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — негромко ответили хором Гарри и Гермиона.
Мадам Боунс хмыкнула.
Танец кончился, музыканты сделали небольшую, на пару минут, паузу. Гарри подхватил Миртл, и они быстро двинулись в дальний угол, где профессор МакГонагалл уже нависала над близнецами Уизли. Может быть, он как-нибудь сможет их отболтать?
— Это просто лимонад, профессор, — неуклюже оправдывался Фред. — Честно!
Честности в его взгляде было столько, что хватило бы на весь Хогвартс и еще столько же осталось бы на долю Шармбатона и Дурмштранга. Естественно, декан и не думала ему верить.
