— Привет, Хиггс, — махнул слизеринцу Гарри; Гермиона промолчала. Оставленные ее собственными ногтями следы на ее щеках пламенели ярче факелов.

— В очередной раз хочу поблагодарить вас обоих за увеличение моего скромного состояния. Это стало у меня довольно полезной привычкой, знаете ли. Десять галлеонов и почти двенадцать к одному, не каждый день удается так выиграть!

— Что, все ставили на Крама? — удивился Гарри. — Я думал, что уже заработал себе некую… репутацию. Двенадцать к одному, хм…

— А причем тут ты, Поттер? — немного (совсем чуть-чуть) ненатурально удивился в ответ Хиггс. — Я вообще-то ставил на великолепную и блистательную мисс Грейнджер!

— ЧТО?! — воскликнула та. — Но… Но я же… Они ведь… Я отстала от этого безголового придурка на целых два балла!!!

— Мисс Грейнджер, — улыбнулся Терри. — Вы, конечно, как я только что сказал, великолепны и блистательны, но делать ставки и тем более, упаси Мерлин, принимать их — это совсем-совсем не Ваше. Понимаете, для хорошей прибыльной игры надо разбираться не только в нумерологии, но и в психологии. Было понятно, что оценки будут выставляться в соответствии с… предубеждениями членов жюри, которые... эм-м… подвержены некоторым привязанностям и некоторым антипатиям. Поэтому господа Уизли принимали ставки исключительно на время выполнения первого задания, которое определяется совершенно объективно.

— Но…

— Если бы про драконов никто не знал хотя бы до сегодняшнего утра, я бы, конечно, поставил на мистера Поттера — его умение импровизировать, уж извините, значительно превосходит Ваше. Но поскольку, по моим оценкам, у вас было на подготовку не меньше недели… Нет, у мистера Поттера против Вас не было никаких шансов, не говоря уже обо всех остальных.

— Спасибо! Спасибо! — Гермиона бросилась на грудь Терри и разрыдалась.

— Мне надо проверить свое завещание, — пробормотал слизеринец.

— Зачем? — прохлюпала носом Гермиона.

— Видите ли, мисс Грейнджер… Я полагаю, мне грозит скорая, страшная и совершенно неминуемая смерть от руки мистера Поттера, — ответил Терри. — По крайней мере, зелень его глаз начинает напоминать мне некое не слишком законное заклина…

— ОН ДУ-ДУ-ДУРАК! — Гермиона отстранилась от Хиггса и обернулась к Гарри; ее глаза метали молнии. — Ты видел, что именно сделал этот полудурок? — она обвиняющим жестом указала на Поттера. — Эта чешуйчатая тварь чуть не превратила его в лепешку! В сгоревшую обугленную черную лепешку!!!

— Ну… — подпер подбородок Хиггс. — Понимаете ли, мисс Грейнджер… Кто будет корить флоббер-червя за то, что он жрет опавшую листву? Кто будет обвинять саламандру в том, что она танцует в пламени? Кто осудит единорога за то, что он подпускает к себе только девственниц? Кто, наконец, попрекнет великолепную и блистательную Гермиону Грейнджер за то, что у нее в библиотеке есть именной столик?

Гермиона пробормотала что-то неразборчивое.

— Вот и мистера Поттера не следует винить в том, что мадам Помфри выделила для него в Больничном Крыле персональную койку, — припечатал Хиггс. — В конце концов, если мистеру Поттеру отрезать его ищущую приключений задницу, он будет намного меньше нравиться девочкам. Ну или одной конкретной девочке.

— Все равно он дурак! — эти слова Гермиона прошептала, уже уткнувшись лицом в грудь этого самого дурака.

— Н-да. С завещанием можно подождать… — с облегчением выдохнул Терри.

— Я тебе должен, Хиггс, — совершенно серьезно сказал Гарри, снимая с плеча Гермионы сумку с трофеем и перевешивая ее на свое плечо, благо топология объятий это позволяла.

— Не стесняйся обращаться и впредь, Поттер, — улыбнулся Терри, кивком принимая долг. — И… я подумаю насчет карьеры семейного психолога. Говорят, у магглов это довольно прибыльное занятие, а мы, как всегда, отстали на пару столетий.

Гермиона согласно шмыгнула носом. Гарри прищурился.

— И… совет. Не ставь на итог всего турнира, Хиггс, — заметил он. — Совсем не ставь. Там… сложно. И непонятно, как придется действовать.

— Вот оно что, — в глазах Хиггса как будто бы замигали лампочки компьютера, — значит… И если… Хм… То есть… Понял, Поттер, — наконец, сказал он. — Долг погашен.

— Прости, — сказал, наконец, Гарри, когда они поднимались по лестнице. — Прости, пожалуйста! Мне, ну… Мне не следовало заставлять тебя так волноваться!

— Уже, — буркнула Гермиона. — Уже простила. Просто объясни мне, почему?

— Попный мозг, — пожал плечами Гарри. — И Хагрид на жестокое обращение с милой зверюшкой обиделся бы, и репутацию напрочь отмороженного полудурка перед этим… слугой Тома, кем бы он ни был, поддерживать надо было, а вариант с цепью его насторожил бы… И Дамблдор снова начал бы меня в нехорошем подозревать… Но это я все уже потом понял, большей частью. Просто попный мозг так подсказал.

Гермиона закатила глаза.

— Если о тебе сказать, что ты полудурок, это будет полуправда! — заявила она.

Гарри нервно хмыкнул.

— Ну… Так и есть, — задумчиво согласился он, убедившись, что рядом нет портретов. — На самом деле я… Я действительно дурак. Полностью. На все сто процентов. Я… не верю в эту чертову смерть. Пока не верю. Рано еще. Шестой курс, не раньше. А сейчас я за тебя больше беспокоюсь, если старикан не смог тебя от меня через родителей оторвать, то он же может со слезой в глазу и душевными муками и по другому варианту сыграть.

— Ты слишком веришь в профессора Дамблдора, — хмуро сказала ему Гермиона, явно проигнорировав вторую половину его фразы. — И в его дурацкий план. А если бы дракон просто оторвал тебе руки-ноги, а оставшееся как следует поджарил?

— Ну… Тогда мне оставалось бы надеяться, что Том решит меня сожрать и подавится корочкой, — пожал плечами Гарри. — Но… Я же видел, там не меньше восьми дюймов запас был!

— Максимум шесть, — вздохнула Гермиона. — «Чепуха!»

— О, все уже заждались вас! — улыбнулась Полная Дама, отъезжая в сторону, и Гарри не сразу осознал, что «Чепуха» было паролем. — Добро пожаловать, Чемпионы!

Гарри проскользнул через портретную дыру и сделал шаг в сторону, развернувшись на пол-оборота и подав руку Гермионе.

Та вступила в Общую Гостиную с высоко поднятым подбородком.

Рев полусотни глоток, пожалуй, заставил бы хвосторогу покраснеть от чувства собственной никчемности.

Гермиона поморщилась.

Анжелина Джонсон, сопровождаемая близнецами Уизли, сделала три шага вперед.

— Мисс Грейнджер, я… — Она вздохнула, оглянулась по сторонам, но потом решительно посмотрела прямо в глаза девушке: — Гермиона, я была неправа. Ты… Ты действительно стала Чемпионкой по праву. Ладно Поттер, к нему мы привыкли уже… Но то, что ты сделала… Это было не просто красиво, это было блистательно! Я считала себя очень крутой, но… когда я увидела твое выступление… Тридцать пять секунд против десяти с лишним минут у этих… — она кивнула куда-то в сторону, явно имея в виду чемпионов Шармбатона и Дурмштранга. — Я… приношу свои извинения. И мне очень стыдно.

Гермиона медленно кивнула.

— Я… готова загладить вину. Хочешь… Хочешь, я убью для тебя этого недоноска Поттера? — спросила Джонсон, подбоченившись и уперев взгляд в лицо Гарри. — Я ж сама от страха чуть не описялась, когда он дракону прямо под брюхо нырнул, да еще и почти что хвостом вперед, а уж тебе-то каково было…

— А МЫ ЕЙ ПОМОЖЕМ! — поддержали охотницу Фред и Джордж.

Гермиона проигрывала битву с рвущейся на лицо улыбкой.

— Честно говоря, мы думали… — продолжил Фред.

— …Что это снова был твой блистательный «Конфундус»! — мечтательно закатил глаза Джордж.

— Не подумай, что мы были бы в претензии…

— …Мы бы и сами сделали это…

— …Если бы могли…

Гермиона кивнула снова, теперь уже с совершенно не скрываемой ухмылкой на лице — ни Фред, ни Джордж ни разу за все это время не высказали ей ни единого упрека.

— НО ТЕПЕРЬ МЫ ТАК НЕ ДУМАЕМ!

— УРА КОРОЛЕВЕ ГРИФФИНДОРА!!!