— А что это такое, мисс Скитер? — спросил юноша.
Рита широко улыбнулась (Гарри насчитал у нее во рту целых три золотых зуба), достала из сумочки длинное ядовито-зеленое перо и свиток пергамента. Пергамент она расстелила на большом ящике из-под пятновыводителя «Миссис Чистикс», а кончик пера сунула в рот, немного пососав его. Затем поставила его вертикально, уткнув острием в пергамент.
— Проба… Я — Рита Скитер. Репортер «Пророка», — произнесла она.
Перо само понеслось по пергаменту чуть ли не прежде, чем журналистка открыла рот:
«Рита Скитер — привлекательная блондинка сорока трех лет. Ее острое перо проткнуло немало раздутых репутаций».
— Но это же невежливо! — воскликнул Гарри. — Указывать женщине на ее возраст…
Перо быстро перечеркнуло слова «сорока трех лет» и написало: «интересного возраста».
— Так намного лучше, — кивнул Гарри, — и, честно говоря, такое описание намного больше Вам подходит.
Рита уставилась на пергамент, на котором перо уже успело накарябать не меньше четверти фута текста.
— Но… — сказала она. — Я хотела…
— Правда-правда, — ответил Гарри. — И вот это «рассыпал ей комплименты, устроившись в уютном чулане»…
— Ты боишься, что я тебя скомпрометирую, Гарри?
— Да что Вы! Только какие же это комплименты, когда это истинная правда? Комплименты — это такое… дежурное, во. А Вы действительно отлично выглядите… Нет, «для интересного возраста» — это лишнее. Это уже даже не комплимент, а вовсе наоборот! — Гарри был напорист и настойчив, как в офисе мадам Хмелкирк пару или тройку лет назад. — Мисс Скитер, а Ваше перо точно не испортилось? А то оно всякие гадости про Вас пишет, а это же неправильно!
— Боюсь, что его нужно настроить, — пробормотала мисс Скитер, — но…
— А вообще спасибо, что Вы мне показали чулан для веников, мисс Скитер! А то старшие мальчики только про них и говорят…
— СТОП! — закричала журналистка, хватая перо и пряча его в сумочку. Затем она сгребла с ящика пергамент, нимало не заботясь о его целостности, Гарри успел прочитать только «…ее высокая, с напряженными сосками, грудь затрепетала от вожделе…»
Дверь распахнулась, и Гарри едва успел прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть от яркого света.
— Дамблдор! — воскликнула мисс Скитер, спешно застегивая сумочку. — Как поживаете? Эм-м-м… Как Вам моя последняя статья о Международной Конференции Колдунов?
— Отменно омерзительна, — блеснул очками Директор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна.
— Мишш Шкитер попрошту шщитает тебя шлишком штаромодным, Альбуш! — услышали они шамкающий старушечий голос. — И выражает это доштупным ей яжыком. Ждраштвуйте, Рита, рада увидеть ваш вше еще в добром ждравии.
— Профессор Бэгшот! — поклонился Дамблдор, в глазах Риты растерянность уступила место азарту.
— Полно, коллега, — осклабилась старая ведьма.
— Чем обязан Вашему визиту, мадам? — осведомился Дамблдор.
— Ражумеетшя, Турниру. Так получилощь, што вщера утром меня нажнащили директором Школы Удащи, и вот…
— Но ведь Школы Удачи не существует? — удивилась мисс Скитер.
— Пощему же? — удивилась мадам Бэгшот. — Вполне шущештвует, и даже имеет лищенжию Миништерштва Магии Андорры…
— Андорры? — удивился Дамблдор.
— Пошкольку штат Миништерштва Магии Андорры шоштавляет вшего шешть щеловек — шедьмой андорршкий волшебник еще не доштиг шовершеннолетия, хотя уже и играет в квиддищ — формальношти жанимают там вешьма мало времени, — пояснила профессор Бэгшот. — К тому же увелищение бюджета Миништерштва в дешять раж не выжвало у гошподина Миништра неприятия. Кштати, вот моя аккредиташия на Турнире. Ведь именно этого требуют правила, Бартемиуш?
— Это так, — вынужден был признать мистер Крауч. — Согласно разделу три, «О судействе», пункту восемьдесят пять бис, подпункту тринадцать и две трети, судьями турнира являются директора школ-участников… Но каким образом мистер Поттер стал студентом Андоррской школы?
— По Воле Кубка, ражумеетшя, — пожала плечами старуха. — Или Вы хотите ошпорить его жаклющение, Барти? Я бы не рекомендовала шутить шо штоль древним артефактом, жнаете ли…
— Пожалуй, нет, — мистер Крауч нервно облизнул губы. — Что ж — прошу Вас занять ваше место, мадам, — он наколдовал еще один стул — не так изящно, как это сделал в прошлом году Дамблдор, но вполне уверенно.
Шестеро судей: Директора Дамблдор, Максим, Каркаров и Бэгшот, а также Людо Бэгмен с мистером Краучем — заняли свои места за покрытым красным бархатом столом. Чемпионы сели у дверей, их стулья, разумеется, были попроще. Мисс Скитер, обеспокоенно осмотрев свое зеленое перо, вновь пососала его кончик и поставила его стоймя на пергамент. Гарри заметил, что Рита внимательно отслеживает, что именно выходит из-под кончика пера.
— Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.
Гарри подумал, что вторую палочку взять на Турнир, вероятнее всего, не получится. Жаль.
Мистер Олливандер, тот самый пожилой волшебник со светло-серыми глазами, что продал Гарри его первую палочку, стоял у окна. Судя по тому, что никто из Чемпионов не заметил его ранее, он, вероятно, использовал Чары Неприметности.
— Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.
Флер Делакур легкой походкой подошла к нему и протянула палочку.
— Хм-м, — протянул Олливандер, повертев палочку француженки в длинных пальцах. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Девять с половиной дюймов, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…
— Волос с головы вейлы, моей grand-mère.
— Я так и знала! — шепнула Гермиона Гарри.
— Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек их волосы. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит…
Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.
— «ОРХИДЕУС!» — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флер. — Мисс Грейнджер, ваша очередь.
Флер вернулась на свое место, по пути послав Гермионе ехидный взгляд.
— А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку гриффиндорки. — Прекрасно ее помню. Виноградная лоза и сердечная жила великолепного экземпляра Черного Гебридского дракона. Регулярно ее чистите?
— Да, сэр! — кивнула Гермиона.
Мистер Олливандер выпустил из палочки серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.
Тот подошел к мастеру, сутулясь и хмурясь, как обычно.
— Хм-м. Если не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот… Ну, да ладно…
Он поднес палочку к глазам и тщательно рассматривал ее, вертя так и этак.
— Да… Граб и жила дракона? — метнул он взгляд на Крама.
Крам кивнул.
— Толстовата, довольно жесткая, десять с четвертью дюймов… «АВИС!»
Палочка выстрелила как ружье, из нее выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.
— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Мистер Поттер!
Гарри поднялся с места, прошел мимо Крама и протянул свою палочку рукояткой вперед, чем заслужил одобряющий взгляд старого мастера.
— О-о! Я очень хорошо ее помню, — чуть прищурил свои серебристые глаза тот. — Очень хорошо.
Гарри молча кивнул. Три с лишним года назад Олливандер, продав ему эту палочку, сообщил, что она является сестрой палочки Тома: и в ней, и в палочке Тома были перья с хвоста одного и того же феникса, причем сбросил он их одновременно. Это должно было что-то значить, но Гарри пока не понимал, что — кроме того, что они с Томом были связаны.
