— Поскольку требования совершеннолетия не являются частью Традиции Турнира, а только требованием Организаторов, которые Вы, мисс Грейнджер, кстати, нарушили — то нет, участие и даже предположительная — крайне, замечу, предположительная — победа в Турнире не делает Вас совершеннолетней.

— Жаль. Ну что ж — по крайней мере, я выиграла целый год.

— Но какой ценой, девочка моя, какой ценой! — встрял Дамблдор.

— Вряд ли на Турнире будет что-нибудь страшнее василиска, господин Директор! — пожала плечами мисс Грейнджер.

— Василиска? — заинтересованно спросила мадам Максим.

— Боюсь, мы уже исчерпали все отведенное нам время, — спешно вздохнул профессор Дамблдор, видимо, обеспокоенный тем, скелеты каких еще чудищ могут всплыть в дальнейшей пикировке. — Барти, раз уж ничего нельзя изменить — возможно, ты проинформируешь Чемпионов о Первом Испытании?

— Первый тур проверит вашу находчивость и отвагу, — принялся за объяснения Крауч. — Детали испытания вы узнаете непосредственно перед его началом, потому что для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в совершенно неожиданных обстоятельствах. Само Испытание состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей любую помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.

— Да, все. — Директор Хогвартса устремил взгляд на мистера Крауча. — Может, Бартемиус, Вы переночуете в замке? И Вы, мистер Бэгмен?

— Благодарю, Альбус, с удовольствием, — ответил Крауч. — Признаться, я слегка переволновался. Думаю, мисс Эшли, моя помощница, справится денек и без меня: она не блещет особыми талантами и не слишком амбициозна, но очень, очень трудолюбива и ответственна.

— Истинная дочь Дома Хаффлпафф, — улыбнулся Дамблдор. — Пройдемте, Барти. Мне кажется, нам не помешают пара стаканчиков. Людо? Мадам Максим? Профессор Каркаров?

— С удовольствием приму Ваше приглашение, Директор! — воскликнул Бэгмен, потирая руки в предвкушении выпивки.

Француженка не ответила: она положила руку на плечо своей Чемпионки, и они направились, как предположил Гарри, к своей карете. Каркаров с Крамом тоже покинули зал.

— Вы тоже можете отправляться в свои спальни, мисс Грейнджер, мистер Поттер. И… поздравляю вас обоих с чемпионством, особенно — Чемпионку Хогвартса мисс Грейнджер, проявившую изрядную отвагу и находчивость, — сказал Дамблдор: проигрывать старикан умел. — Завтра днем я свяжусь с Вашими родителями и обрисую им… ситуацию. Но, боюсь, главный разговор с ними предстоит именно Вам.

Гарри с Гермионой переглянулись и вышли. В Большом Зале уже никого не было. Гарри дернул Гермиону за руку и потащил ее к Лаборатории.

— Привет! — встретила их Миртл. — Все призраки обсуждают новость! Как жаль, что никто из нас не был в ту ночь и потом, днем, в холле: нас просили не пугать гостей… Ты уже знаешь, кто кинул твою записку, Гарри?

— Нет, — ответил тот. — Но обязательно узнаю.

====== Черное И Оранжевое ======

— Так, — сказал Гарри, едва они оказались в Лаборатории, — прежде всего…

Он выдернул из кошелька на поясе зеркало и трижды постучал по нему.

— Бродяга! — позвал он.

— Да, Щеночек?

— Оранжевый код.

Гарри начал подробное изложение событий, перемежаемое комментариями Гермионы.

— Хм… Чего-то мы не учли, — сказал Блэк, едва Гарри закончил рассказ. — Второго — или второй попытки самого Альбуса — мы не ожидали точно. Ладно. Во-первых, Ремус немедленно свяжется через камин с мадам Боунс — скорее всего, Грюм уже сделал это, но мне не нравится, что Дамблдор оставил обоих сотрудников Министерства в замке. Возможно, он еще на что-то надеется, так что сообщить Фаджу, что Хогвартс может остаться без Чемпиона из-за интриг старика, будет нелишним.

Гарри согласно кивнул: их единственным шансом было стравить между собою как можно больше сторон и проскользнуть между сцепившимися в схватке пауками.

— Во-вторых, я думаю, что плюгавый бабник заедет в гости к родителям мисс Грейнджер завтра с утра, и да поможет ему Мерлин. Так что, когда Дамблдор свяжется с ними, они будут иметь другую версию событий, а не ту, которую им внедрит в мозги старый пердун.

— Спасибо, мистер Блэк, — прошептала Гермиона. — Но если мои родители заколдованы?

— Скорее, они именно что расколдованы. Это больше похоже на стиль Светлого-Пресветлого Альбуса. Но мы с Лунатиком, разумеется, подстрахуем. В-третьих… В-третьих, Ремус, волчина, вставай и тащи антипохмельное зелье! Есть работенка для пары старых Мародеров. Гарри, выясни, когда у вас визит в Хогсмид. Все, овер.

— Овер.

— Ты правда знаешь, кто бросил твое имя в кубок, Гарри? — поинтересовалась Гермиона.

— Одного я знаю точно, — ответил тот. — Это Дамблдор. А второй…

— Подожди… Дамблдор…

— Ему нужно было, чтобы я не ушел вместе с тобой. Видимо, он все еще недооценивает мою решительность. К тому же… рассматривай этот самый Турнир как еще одну полосу препятствий, вроде той, что на первом курсе была. Только Том-В-Конце на этот раз будет не учебно-тренировочным, а вполне себе учебно-боевым: после прошлого года, точнее, после двух прошлых годов, Дамблдор решил, что я уже готов. Правда, он пытался заявить меня от имени Хогвартса, а не от какой-то там «Удачи», он ведь тоже просчитал, что Кубок выберет – точнее, выбрал бы – именно меня. Ну, а потом… «Тебе уже пора вступать в игру, мальчик мой, ты доказал свою готовность. Не знаю, простишь ли ты старика хоть когда-нибудь…» — очень похоже передразнила Большого Дамблдора его Маленькая Копия.

— Но ведь…

— Сириус лично видел это, — пояснил Гарри. — Он-то ему и помешал. Вчера, когда Ремус повез меня в Годрикову Лощину, Бродяга прокрался в замок. Я передал ему мантию отца. Он дождался отбоя, пока все разойдутся, потом взял стакан для огневиски, блэковский, фамильный, из гномского швейцарского хрусталя, они же к волшебному огню устойчивые… Ну вот, трансфигурировал он его наподобие кубка. Сам-то кубок он не трогал, только постамент под ним раза в три уменьшил. А уже поверх кубка новый постамент наколдовал, и на него стакан этот поставил. Налил в него огневиски и поджег: очень похоже получилось, особенно если легкими чарами отвлечения внимания полирнуть. А сам Бродяга сел в уголок под мантией-невидимкой.

— И профессор Дамблдор…

— Дамблдор пришел сразу, как только префекты закончили свои обходы. Подошел к кубку и бросил в него, точнее в стакан, пергамент с моим именем. Сириуса он не заметил, он же под отцовской мантией был. Дамблдор еще до того, как вернуть ее мне, на первом курсе, наложил на мантию что-то вроде маячка, знаешь? А Билл Уизли этот маячок снял, он действительно очень крутой взломщик проклятий, и к тому же мне должен. Ну и без маячка Дамблдор не смог увидеть Сириуса под ней. Потом, когда директор ушел, Сириус забрал стакан, вернул все как было и быстренько смылся. Но вот то, что бросавших может быть двое, мы не учли.

— А эта бумажка? Она сохранилась?

— Да. В кубок-то она не попала, так что он ее не сжег. Правда, теперь, когда наливаешь огневиски, в стакан этот, он кричит: «Гарри Поттер — чемпион Хогвартса!» – сам слышал. Наверное, магия кубка повлияла…

Гермиона прыснула.

— А пергамент… Это было мое прошение на посещение могилы родителей, — вздохнул Гарри; он почувствовал, как пальцы Гермионы на мгновение затвердели. — Дамблдор специально продиктовал мне форму этого прошения так, чтобы последним словом было «Хогвартс». И сразу под ним моя подпись. Потом он отрезал все остальное, ну и…

— Понятно… А второй? Тот, кто бросил вторую записку?

— Пока недостаточно данных, — вздохнул Гарри. — Подождем, пока Грюм определит, чьи там отпечатки остались. Но подозрения у меня уже есть. Когда я ходил в Министерство два года назад, охранник попросил меня дать автограф его внучке, Монике, она в этом году поступала.