— Но Перси достаточно настойчив…
— …И на него обратила внимание сама Подсекретарь (Undersecretary – АФ) самого Министра!
— ..! — выругался Гарри. — Вы же не хотите сказать…
— Не хотим, наш приемный братец, очень не хотим…
— …Но придется.
— ..! — повторил Гарри. — Но Пенни-то тут причем? Или он стал… э-э-э… ПОДпомощником подсекретаря?
— Не в этом смысле, по крайней мере, мы очень надеемся.
— Хотя кто знает, как низко может лечь Перси, чтобы подняться повыше по карьерной лестнице!
— Просто мадам Амбридж — фанатка чистой крови. И сказала, что не потерпит, чтобы у ее сотрудников были связи с грязнокровками.
— ..! Простите, парни, что…
— Ну наконец-то Железный Гарри повел себя как обычный глупенький мальчик! — облегченно вздохнул Джордж. — Ты-то тут при чем?
— Вот только не говори, что это все из-за тебя, милый маленький Гаррикинс, — поддержал брата Фред. — Перси стал чванливой задницей задолго до того, как мы встретились с тобой на вокзале.
— Ну хорошо, — вздохнул Гарри. — В том, что Перси говнюк, я, наверное, и правда не виноват. Но ведь вы послали ему посылку из-за меня!
— Нет. Мы… стараемся спасти его. И признательны, что ты позволил свести все это к… семейному делу Уизли.
— Тем более, что формально одна капля все-таки попала на мантию Джинни…
— …А ты или мистер Лонгботтом вряд ли ограничились бы дюжиной бомб-вонючек.
— Наверное… Наверное, да, — признал Гарри, — не носи я очки…
— Иногда плохому человеку надо просто намекнуть, что быть плохим невыгодно. В конце концов, навозные бомбы — это не смертельно, а временами даже и полезно.
— Та-ак, — прищурился Гарри, — ну-ка, ну-ка…
— Я же говорил, что он догадается, — вздохнул Джордж.
— В общем, мы договорились с совой и подгадали доставку на тот момент, когда Перси выгуливал ж-жутко чистокровную ведьму, которую ему порекомендовала лично мадам Амбридж.
— Причем, раз уж он послал тебе эту гадость, то Пенни ему до сих пор небезразлична…
— А значит, эта ведьма вряд ли ему сильно нравится…
— …Тем более, что мы вполне уверены во вкусах Розовой Жабы.
— Причем мне кажется, Гарри, что ты ее видел. На том самом колдо, — добил гриффиндорца Фред.
— То есть…
— ТО ЕСТЬ, МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО МЫ ЕГО СПАСЛИ!
— Даже два раза, — кивнул Гарри. — Или даже три. Может быть, Подсекретарь Министра расстроится и отстранит его от обязанностей Подпомощника, и ему придется заняться чем-нибудь полезным, вроде уборки помещений, а я видел — их, помещений этих, в Министерстве полно. Хм. Теперь я понимаю, что значит иметь большую, дружную и любящую семью! Ладно. Что там у вас с Третьим Испытанием?
— Похоже, Бэгмен очень сильно на нас разозлился…
— …И мистер Крауч почему-то тоже…
— …И теперь Министерство чинит нам, точнее, отцу, который оформляет бумаги, всякие препоны.
— …Но мы поговорили с Джастином Финч-Флетчли, с Хаффлпаффа.
— Уже завтра нам исполнится семнадцать, и на следующей неделе его отец поможет нашему папе провести регистрацию патента за Каналом…
— …И войдет с нами в долю.
— И тогда нам не будет страшно никакое Министерство!
— Ну… удачи, парни, — серьезно сказал Гарри. — Мне это действительно очень важно, и не только из-за денег, хотя еще пара-тройка сотен галлеонов, ясное дело, не помешает.
— Мы знаем, — кивнул Джордж, — Шимус уже подрядил нас сделать расчеты.
— Может быть, хоть тогда мы сможем, наконец, взорвать девчоночий туалет, брат мой?
Пасхальные каникулы облегчения не принесли. Подруга поставила Гарри жесткий ультиматум: или он сдает все экзамены, несмотря на чемпионство, или… Или она будет сдавать их без него, и пусть ему будет стыдно, вот!
Так что единственное, что ему удалось отстоять — это то, что изрядную часть времени они готовились в своей Секретной Лаборатории, находя попутно немного времени для объятий и поцелуев. Дальше они не заходили: по странному молчаливому согласию, то, чем они занимались в Ванной Комнате Префектов (они еще раз посетили ее прямо перед началом каникул, до того, как должен был смениться пароль), в Лаборатории было чем-то вроде табу. А в коридорах так и вообще не целовались, в том числе и чтобы не расслабить Крама раньше времени.
Лаванда к ним в Лаборатории не присоединялась: ее все чаще видели прогуливающейся вместе с Виктором по берегу озера, и иногда они даже держались за руки. Скорее всего Гермиона была более чем в курсе деталей развития этого уже совершенно определенного романа, тем более что они с Лавандой время от времени зависали в библиотеке за почти что персональным столиком мисс Грейнджер. Гарри при этом не был удостоен подробностей: его лишь вежливо информировали, что все идет по плану, и его вмешательство пока не требуется.
Охота на Риту Скитер тоже не дала результатов, разве что в очередной раз пригласивший Гарри к себе профессор Грюм совершенно определенно сказал, что ни обычная мантия-невидимка, ни Дезиллюминационные Чары настырную журналистку от его волшебного глаза не скрыли бы: тут явно было что-то другое. Сириус тоже не смог ничем помочь, правда, с переданных им слов мадам Боунс, загадку пронырливости мисс Скитер не смогли решить многие, очень многие рассерженные на нее ведьмы и волшебники, так что она, мадам Боунс, была бы весьма признательна, если бы Гарри поделился с ней своим открытием (если таковое, разумеется, состоится).
На внеплановых занятиях по Истории Магии, прошедших с мадам Бэгшот в «Кабаньей голове» накануне Пасхи, Гарри задал ей вопрос про того нью-йоркского обскура. Старая ведьма помолчала, а потом рекомендовала ему никогда, никогда, ну вот совсем никогда, не поднимать этот вопрос в присутствии профессора Дамблдора.
— Обшкуры — это худший кошмар Альбуша, — задумчиво сказала она. — Я думаю, его боггарт выглядит именно так, ешли это только не… его младшая шештра, Ариана… Они жили рядом шо мной… Я не жнаю, что шлущилось ш ней — Кендра ш шыновьями переехала в Годрикову Лощину уже позже… Но девощка дейштвительно поштепенно превращалась в обшкура.
— Ужас, — пробормотала потрясенная Гермиона.
— Фактищески, ее шдерживал только Аберфорт. Его она любила и доверяла ему.
— Аберфорт? — спросил Гарри
— Аб. Брат Альбуша, наш хожяин, — Гарри был немного шокирован, что владелец «Кабаньей Головы», где снимала комнату мадам Бэгшот, был братом директора; директриса продолжила: — Пошле этой дейштвительно ужашной иштории они не ражговаривают.
— После смерти… Арианы и Кендры? — спросил Гарри.
— Да, — сказала мадам Бэгшот, — шнащала Ариана не шмогла сдержать шебя, што пошлужило прищиной шмерти Кендры… А потом… Альбуш до ших пор винит шебя уже в ее шмерти. И Аберфорт тоже винит Альбуша.
Гарри и Гермиона потрясённо переглянулись.
— И ходят шлухи, — продолжила мадам Бэгшот, — што ш тем американшким мальчиком-обшкуром, Криденшом, тоже не вше так прошто. Альбуш, конечно, не был тогда в Америке, но вот в Париже они тощно вштрещались.
— Это когда нюхлер Скамандера свистнул у Гриндевальда фамильный амулет? — уточнил Гарри.
— Што? Нет, этот амулет не был фамильным, я это тощно жнаю. Шобштвенно, это… Но да, Геллерт был ощень рашшержен…
— Геллерт?
— Геллерт Гриндевальд. Мой внущатый племянник. Он был внуком шештры моей матушки, я же говорила, што моя матушка была иж Германии и в девиществе ношила фамилию Крауже…
Гарри подумал, как же тесен волшебный мир. Оказывается, мадам Директор — не такая уж и дальняя родственница самого мрачного Темного Лорда двадцатого века, рядом с которым Том, если не брать в расчет трусость британских магов, даже и рядом не стоял… И еще он понял, кем был тот надменный блондин на фотографии в доме Батильды.
— Так вот, ходят шлухи, што этот мальщик, который ражнеш половину этого маггловшкого города… Что его наштоящая фамилия тоже была Дамблдор. Хотя Геллерт вполне мог и выдумать это, штобы побольнее ударить Альбуша. Так что упоминать обшкуров при Альбуше будет… немного неражумно. Да и при Аберфорте тоже.
