— Входи, Поттер! — услышал он и, войдя в дверь, увидел направленный ему прямо в грудь посох. — С какой руки тебя Браун бил? И сколько?
— С левой, три раза, сэр! А сколько раз он в меня попал?
— Нисколько, — буркнул калека. — Правильно, Поттер. Но где была твоя ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ?! — с конца посоха слетела молния Жалящего Проклятия, и юноша еле успел увернуться. Два раза: на третий Грюм его все-таки достал.
— Что значит не можешь держать палочку? — скалился отставной аврор, посылая в него все новые и новые проклятия. — Сам виноват. Вставай! Враги не будут ждать, пока ты придешь в норму или даже кормить тебя с ложечки, как твоя подружка!
К концу второго часа одежду Гарри можно было выжимать (или, с учетом повреждений от гноя, выбрасывать), но зато руки юноши почти полностью восстановили чувствительность и подвижность.
— Хорошие у тебя очки, Поттер, — буркнул Грюм, присаживаясь и прислоняя посох к столу; его искусственная нога слегка подергивалась и приплясывала: Гарри все-таки влепил в нее «Таранталлегрой». — Ни разу не слетели, и сдернуть не удалось.
— Дин подарил, — ответил Гарри, заваривая чай, — на Рождество.
— Насчет вредноскопа ты правильно придумал, — кивнул аврор, когда Гарри отчитался перед ним по принятым или предполагающимся к принятию мерам. — Да и оставлять это дело без возмездия тоже нельзя. Пожалуй, придерусь-ка я завтра к близнецам и погоняю их маленько, отличные парни, да…
— А с Вашим вредноскопом что случилось? — кивнул Гарри в сторону полки, на которой стоял треснутый стеклянный волчок, раза в три больше, чем тот, который рассыпался в пыль при приближении дементора.
— А вот как раз в тот день, когда твое имя в кубок бросили, он и треснул, — вздохнул профессор Грюм. Он отвинтил пробку со своей фляжки, принюхался и залпом выпил не меньше половины. Потом уткнулся носом в рукав своего балахона и длинно втянул воздух. — Плохая примета, знаешь ли, Поттер, очень плохая… Пей сам, — буркнул он, когда Гарри налил себе чаю и потянулся за второй чашкой, для него самого, — ведь и знаю, что ты меня не подставишь, по крайней мере, сейчас, а все равно ничего не могу с собой поделать.
— А откуда Вы это знаете, сэр? — поинтересовался Гарри. — Что не подставлю?
— Зеркало видишь? — ткнул Грюм посохом в сторону темного квадрата на стене; перед тем, как обернуться, Гарри автоматически выставил «Протего», и не напрасно. — Так вот, это Проявитель Врагов. Пока там только неясные тени, и это сравнительно безопасно. А вот когда я вижу в них белки их глаз… Вот тут-то я и открываю свой сундук. — Он кивнул в сторону здоровенного сундука с семью замочными скважинами в нем; Гарри слышал про такие: каждая скважина открывает особое отделение, и некоторые из них могут быть достаточно большими для того, чтобы разместить в них целую комнату или, например, тюрьму. — Отразись ты в нем — и я встретил бы тебя совсем не жалящим.
— Понятно, сэр, — кивнул юноша, — а это что?
Он указал на странную проволочную конструкцию, напоминавшую скрюченную телевизионную антенну.
— Детектор лжи, — ответил мракоборец. — Только он тут не работает. Школьники постоянно врут, почему они не сделали домашних заданий или там ночью в коридорах попались, девчонкам своим опять же, а девчонки врут парням, ну и так далее. Вот он и гудит постоянно. Никогда бы не подумал, что у Альбуса такая тяжелая работенка, — вздохнул он. — И ведь даже не проклянешь никого толком, и в сундук опять же не посадишь… Хотя, скажу тебе, очень хочется.
— А что Вы можете сказать про Барти Крауча, сэр? — спросил Гарри. – Он не может быть слугой Волдеморта?
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался аврор, — а с чего это ты спрашиваешь?
Гарри рассказал и про завышенные оценки, и про то, как странно вел себя мистер Крауч после объявления Чемпионов, не упоминая, впрочем, о Сириусе и его контактах с мадам Боунс.
— Действительно интересно, — кивнул Грюм, — и не слишком-то похоже на старину Барти. Чересчур уж он правильный всегда был, чтобы так вот… И еще одна подозрительная вещь приключилась, Поттер. Во время Войны я предлагал купить у магглов револьверы их старые, вроде вот этого, — он кивнул на кобуру с «Веблеем», — или даже не купить, а… Но он ни в какую. Дескать, неправомерно такие изобретения маггловские использовать, не в традициях… А недавно, в один из визитов своих, целых четверть часа меня расспрашивал, что это за штука такая у меня на поясе, да как ей пользоваться. Как-как. Каком кверху. Мы с Артуром три дня подряд разбирались, пока не поняли что к чему. Магглы все поголовно психи, вот что тебе скажу. Сам-то умеешь? — внезапно спросил он.
— А чего тут уметь-то? У нас, в Литтл-Уингинге такие у полицейских были. А у суперинтенданта нашего, мистера МакФергюссона, один даже пропал, он еле отбрехался потом, — Гарри заметил, как взгляд здорового глаза аврора на мгновение вильнул. — Он тоже крутой дядька был, вроде Вас, сэр. И тоже воевал. Ну и они, полицейские-то, и показывали мне, как с ними обращаться. Я ж известным хулиганом был, так что в участке меня хорошо знали.
— Ну что ж, Поттер, поверю, — нахмурился Грюм: видимо, напоминание о том, как он забрал револьвер у своего фактически коллеги, пусть и маггловского (да еще и когда тот был без сознания), его слегка царапнуло. — Ладно. Иди спать. К утру все пройдет, разве что рожа еще дня три красной будет. И вот что еще… Ты его, недопомершего, Томом называешь – вот и называй так. А вот кличку его эту… Все-таки не стоит употреблять, вот что. Понимаю, что хочешь показать, что не боишься его. Но ПОСТОЯННУЮ БДИТЕЛЬНОСТЬ никто не отменял, так-то. Есть в этом его имени что-то нехорошее. Сам не понимаю, что, но есть. Двигай давай.
— До свидания, сэр! — попрощался Гарри и выкатился за дверь кувырком, так что еще одно жалящее прошипело дюймов на восемь выше.
Ну ладно, на шесть.
====== Бедный, Бедный Мистер Крауч! ======
Гарри получал письма от возмущенных ведьм почти до самых пасхальных каникул. Естественно, он сжигал их, даже те, на которые не реагировал Мерзостеопределяющий Монокль, не вскрывая (а то приснится ночью такая трехсотфунтовая нимфа с колдофото, и что ему делать — «Обливиэйт» на себя накладывать, что ли?), а потом их словно обрезало.
В последнюю пятницу марта, за завтраком, Гарри заметил, что близнецы синхронно достали палочки и снова наложили на что-то Чары Неприметности, и сразу же после этого сова Уизли, Эррол, сделала над ними вираж и, быстро работая крыльями, покинула Большой Зал.
— Колитесь, — прижал он их к стенке, когда братья, наскоро перекусив, попытались смыться.
— Джинни — гений! — воодушевленно ответил Фред.
— Она поняла, что Громовещатели от нашей мамы — совершенно обычное дело в Большом Зале, — пояснил Джордж.
— И когда мама, возмущенная этой статьей…
— …Точнее, не статьей, а нашей сестренкой-из-этой-статьи…
— …Прислала ей Громовещатель…
— Она наложила на него Чары Неприметности? Прямо на лету? — восхитился Гарри.
— АГА!
— Сама-то она, конечно, его слышала…
— Но остальные в зале просто не обратили на него никакого внимания!..
— …Потому что не знали, на что именно его обращать!
— Так. Значит… Если сегодняшний Громовещатель тоже от Молли… Это был Перси? И вы его…
— Увы, да. Перси с тех пор, как расстался с Пенни, стал еще большей задницей…
— …И мы не знаем, как далеко он может зайти…
— …Если не дать ему понять, что глупость наказуема.
— Ну и мы все-таки не хотим, чтобы ты его убил, — уже совершенно серьезно сказал Джордж.
— Но если это он, то… Пенни что, его бросила? Из-за меня?! — забеспокоился Гарри; вот только еще и Пенни во всей этой истории ему не хватало.
— Он сам, — вздохнул Фред. — После этой прошлогодней дурости с бойкотом, да еще и после его палочки на чемпионате, его не хотел брать к себе никто в Министерстве.
— Ты же знаешь, что мистер Крауч, на место помощника которого он было нацелился, ему отказал, взяв вместо него Энни с Хаффлпаффа?
