Ошеломлённая, она обернулась и увидела Пейна… или, точнее, мужчину, похожего на него. Он был намного выше Пейна, моложе, с длинными волосами и пирсингом в других местах, но у него были те же гипнотизирующие пурпурные глаза. В оцепенении она услышала, как её имя выкрикивает Какаши, когда вновь прибывший выбросил вперёд руку, чтобы схватить её за горло. Только благодаря своим тщательно отточенным инстинктам, воспитанным в ней Цунаде, она уклонилась и блокировала удар его ноги. Сакура схватила его за голень и швырнула на пол, её кулак едва не раскрошил ему лицо, но он сумел выскочить из-под удара.

Тут же рядом появился Итачи, блокируя кунай прибывшего. В следующее мгновение появился ещё один человек — на этот раз миниатюрная женщина. Она пристально посмотрела на Сакуру, прежде чем поднести большой палец ко рту, прокусив его до крови. Узнав дзюцу призыва, Сакура бросилась к ней, чтобы прервать его.

Женщина увернулась, когда к ней подоспел Какаши с Чидори, прыгнув на своего спутника, который отбросил её к стене. Женщина приземлилась, положила руку на стену, и когда по ней разросся огромный круг призыва, Сакура с уверенностью поняла, что эта битва ещё далека от завершения.

Появилась огромная рыжая собака с тремя головами: у неё были такие же странные глаза, как у Пейна, и она была покрыта пирсингом.

— Кто ты такая? — сказал Ямато, хмуро глядя на женщину. Итачи в это время сражался с мужчиной.

— Мы Пейн, — сказала женщина высоким голосом.

— Понимаю, как Джирайя-саме было тяжело сражаться с этими тремя, — пробормотал Какаши.

Сакура взглянула на него.

— Они ведь… не все Пейны, верно? Значит ли это, что Пейн — не один человек? Это отряд?

— Боюсь, у меня нет для тебя ответов, Сакура. Ещё один пример, в котором я потерпел неудачу как учитель, — сказал Какаши, глядя через плечо с улыбкой. — Мой второй урок тебе всё ещё в силе.

«Его второй урок? Он никогда не позволит своим товарищам умереть», — подумала Сакура, вспоминая тот день, когда они столкнулись с Забузой и она впервые увидела Копирующего ниндзя в действии. До того дня она в нём сомневалась, но после — никогда.

— Что же нам делать? — спросила Сакура. Ямато подошёл к ним, прижавшись спиной к Сакуре и Какаши. Итачи прервал свою битву и замкнул круг.

— Три противника. Итачи, поддерживай свою технику. Сакура останется и исцелит любого из нас, если понадобится. Ямато, возьми собаку, Итачи возьмёт мужчину, я — женщину, — он помолчал. — Будем надеяться, что больше никто не появится.

— Есть, капитан, — сказали все трое.

Поспешно возвращаясь к Сусаноо, Сакура проглотила поступившее к горлу горькое чувство: несмотря ни на что, она всегда будет отослана в сторону, пока её дорогие друзья сражаются. Она наблюдала, как Ямато вступил в бой с собакой, сформировав большие деревянные копья, в то время как Итачи держался на безопасном расстоянии от мужчины-Пейна, оценивая набор его приёмов.

Похоже, Какаши приходилось труднее всего. Как только он приблизился к женщине, она опустила руку на стену, образовав ещё один круг призыва, из которого появилась гигантская сороконожка. Пока он возился с ней, женщина призвала ещё и носорога, который стал метаться вокруг в панике. Выругавшись, Сакура прыгнула на стену, чтобы не попасть ему под ноги, и обнаружила, что Сусаноо немедленно последовал за ней. Ей показалось, что она заметила, как далеко внизу Итачи оглянулся на неё, прежде чем снова сосредоточиться на своей битве.

Сороконожка направилась в сторону Сакуры. Какаши посмотрел на неё, на секунду задумавшись, не прийти ли на помощь, но кивнул и прыгнул к женщине, чтобы не дать ей призвать новых существ. Довольная, что может хоть что-то сделать, Сакура собрала чакру в ладони и как раз в тот момент, когда сороконожка добралась до неё, спрыгнула со стены, пробив кулаком её макушку.

Та безжизненно свернулась и с грохотом упала, сотрясая всю башню своими останками. Ямато боролся с собакой, усмиряя её не менее чем пятью столбами. Он прижал её к стене башни: дерево обвилось вокруг собаки, сжимая её словно в тисках, пока она не исчезла с хлопком.

Итачи закончил свою битву, решив снова использовать атаку чёрным огнём. Мужчина-Пейн безжизненно лежал на раздробленном полу, его тело было покрыто бушующим чёрным пеклом. У Итачи опять текла из глаза кровь. Выругавшись, Сакура бросилась вниз по стене и направилась к нему, едва уклонившись от носорога.

— Я подлечу твой глаз, — сказала Сакура, подходя к нему. Он оглядел её своим здоровым глазом и спокойно кивнул.

— С тобой все в порядке? — спросил Итачи, входя в Сусаноо. Позади себя она слышала неистовствующего носорога, но его рёв затих. Бросив взгляд через плечо, Сакура обнаружила, что Сусаноо вонзил в носорога меч.

— Да, — выдохнула Сакура, поднося руку к его глазу. Несмотря на разгар битвы она почувствовала небольшой жар, когда по ней блуждал его взгляд, а длинные ресницы щекотали её ладонь. Мир, казалось, сузился до такой степени, что в промежутке между одной секундой и следующей существовали лишь они двое. Она восстановила лопнувшие кровеносные сосуды и вытерла кровь с его глаза и щеки.

— Будь осторожна, — сказал он, вставая. Она приняла его руку, когда он помог ей подняться, и попыталась не обращать внимания на то, как приятно всё сжалось в животе, когда он погладил костяшки её руки мозолистым большим пальцем, прежде чем отпустить.

— Ты тоже, — прошептала ему Сакура, когда он отошёл, чтобы присоединиться к Какаши в борьбе против женщины-Пейна. Пока она лечила Итачи, женщина призвала нечто похожее на хамелеона и замаскировалась, позволив ещё одному зверю — на этот раз большой птице с огромным клювом — бесноваться вокруг.

Сакура вздохнула с облегчением, когда все трое сработали вместе: уничтожили птицу, и, воспользовавшись превосходным обонянием Какаши, обнаружили и убили хамелеона. Когда женщина пригнулась, готовясь к очередной атаке, Итачи шагнул вперёд, поймал её взгляд, и её охватило море чёрного пламени.

Подняв глаза, Сакура увидела, что Конан сбежала.

— Она ушла, — крикнула Сакура. — Конан ушла.

Какаши поднял взгляд к потолку башни и повернулся, направившись к Сакуре. Он выглядел измученным, весь в крови и порезах, и когда он сел рядом с ней, чтобы она его вылечила, Сакура без труда заметила его учащённое сердцебиение и прерывистое дыхание. Она мягко улыбнулась ему. Копирующий ниндзя или нет, его запас энергии был такой же отвратительный, как и всегда.

— Мы сделали это, — сказала Сакура, перемещая ладонь к особенно неприятному порезу на его руке. К ним подошли Ямато и Итачи.

Ямато выглядел таким же потрёпанным, как и Какаши, а Итачи, как ни странно, выглядел нормально. Она была не слишком удивлена: техника Ямато требовала много чакры, и Сакура была уверена, что у Итачи был наибольший запас энергии.

— Сделали, — подтвердил Какаши, сверкнув своей фирменной улыбкой.

— Будем преследовать Конан? — спросил Ямато.

— Наша миссия состояла в том, чтобы убить лидера Акацуки, — сказал Какаши. —Теперь, когда он — они — нейтрализованы, наша миссия окончена, — он помолчал, глядя, как Сакура заканчивает лечить его предплечье. — То, что их трое… удивительно.

— Это та женщина, которую я видел на озере, — сказал Итачи. — Она вызвала дождь.

Когда Какаши встал и неторопливо удалился, Ямато плюхнулся на землю, благодарно улыбаясь, когда Сакура протянула руку, чтобы очистить его ногу.

— Я никогда не видела таких глаз, — сказала Сакура, убирая грязь с ноги Ямато.

— У меня есть подозрения, — сказал Какаши.

— Это Риннеган, — сказал Итачи, привлекая их внимание. — Великое додзюцу, которое считается утерянным. У нашего клана есть записи о нём, относящиеся к временам до периода Воюющих государств.

— Как я и подозревал, — выдохнул Какаши, почесывая затылок.

— Чем он отличается от Шарингана или Бьякугана? — спросила Сакура.

Итачи посмотрел на неё сверху вниз.

— Я не уверен. В письменах подробно описано, как он выглядел. В функциональном отношении он, как говорят, работает аналогично обоим глазам, но с некоторыми дополнительными техниками. Поскольку додзюцу считалось утерянным, боюсь, это всё, что я знаю.