Саймон вздрогнул, словно его поразил слабый разряд электричества, он собирался что-то сказать, но Карси прислонила палец к его губам:

– Ты всегда поддерживал меня, часто выручал, приходил мне на помощь. Мы с тобой хорошо проводили время вместе. А я встречалась с другими парнями. Не замечала, что рядом со мной есть человек, который гораздо лучше их всех.

Она вздохнула, и Саймон понял, что может вставить и своё слово:

– Карси, я люблю тебя. Всё это время… – и замолчал.

Он наконец решился ей это сказать, не боясь быть отвергнутым.

Девушка снова улыбнулась и взяла его за руку:

– Ради этого стоит жить. Ты дал мне стимул.

– Давай будем вместе? – предложил Саймон с надеждой, сжимая её ладонь.

– Давай, – кивнула Карсилина, а затем поцеловала его.

Саймон обнял её одной рукой, растворяясь в поцелуе. Старику, который за ними наблюдал, это зрелище явно понравилось.

– Как в кино! – произнёс он.

– Может, он с ума сошёл, с ума сошёл, с ума сошёл? – тараторила Сорока.

– Да нет, он в своём уме, в своём уме, в своём уме! – долбил Дятел.

(с) Сергей Козлов

Саймона и Карсилину держали в больнице ещё неделю, и они пропустили свой выпускной. Что не шибко их расстроило. Случившееся с девушкой считали чудом, об этом писали в местных газетах, приходили брать интервью у врачей и Карси, но та им ничего определённого не говорила. Также её расспрашивали следователи, пытаясь выяснить, что же произошло тогда на крыше.

***

И вот – самое начало июля. Время, когда солнце греет усерднее, чем обычно. Когда птицы поют свои трели особенно радостно, а прохожие изнывают от жары, не наблюдая на небе ни облачка.

Саймон проснулся, неохотно поднялся и задёрнул зелёную штору, чтобы солнце не разливалось по всей комнате своими ослепительными лучами.

Ведь вчера был трудный день. Он ходил подавать заявление и копии документов в институт на экономический факультет ЗГИ (Зебровский Государственный Институт). Должны взять, по крайней мере, экзамены сдал хорошо.

Вдруг на тумбочке затрезвонил мобильник, дрожа, он пытался подползти к самому краю. Но был спасён от падения:

– Алло. Кто это?

– Саймон! Это я! У меня проблемы! – закричал из трубки незнакомый голос.

– И кто же ты?..

– Балда! Димка Морквинов, твой лучший друг.

– У тебя голос какой-то странный.

– Конечно. Я не в своём теле сейчас нахожусь!

– Как это?

– Это всё Серебринка со своей статуэткой!..

– А как тебя угораздило поменяться с кем-то телами?

– Я же говорю, это все – статуэтка! – разозлился Морквинов. И поведал свою историю.

***

Димка ждал её на набережной. Солнце припекало голову, и ужасно хотелось пить. Серебринка опаздывала.

Наконец, когда девушка, держа тяжелую бронзовую статуэтку, соизволила появиться, Морквинов недовольно буркнул. Слов девушка не разобрала.

– Я тоже рада тебя видеть, – кивнула Серебринка.

– Зачем ты хотела со мной повидаться?..

– Ну, во-первых, не с тобой одним. А где твои друзья?

– Карси и Саймон? Ну, они вчера заявление в институт подавали, я им ничего про тебя не говорил…

– А ты с ними почему не пошел?

– Ну, сама подумай, какой из меня экономист. Я в ТУЗ (Технический Университет Зебровска) поступил на сантехника. Только не смейся.

– Ладно-ладно, сантехник это – достойная профессия. Не каждый сможет так героически прочищать засоры в раковинах и ремонтировать ржавые трубы в ванной. Трубопровод – дело тонкое!

– Сильв, ну пожалуйста, не издевайся! – простонал Димка.

– Я тут вот по какому вопросу обращаюсь. Дело в том, что мне надо сплавить ненадолго эту бронзовую статуэтку, пусть пока у тебя полежит, – Серебринка передала Димке статуэтку.

А эта штука была очень тяжелой.

– Что это за ерунда такая? – поинтересовался Димка, вглядываясь в эту вещь, не вызывающую доверия. Там изображался пузатый старец, почему-то без правой руки.

– Не «ерунда», – отрезала Сильв, – а древнежипский божок.

– А, ну тогда понятно! – хмыкнул Димка, хотя ему было ничего не понятно.

– Жипс – государство не с Колльди, – произнесла Серебринка деловым тоном, заметив, что до Димки так суть и не дошла, а если и дошла, то какая-то искривлённая.

– Вы опять с Зольтером по параллельным мирам путешествовали? – Дима даже не удивился.

Зольтер Золотский, кстати, приятель Серебринки, тоже колдун, в чьих жилах текла эльфийская кровь. Только волосы у него короткие и золотые, в отличие от Сильв. И предпочитал он одеваться во всё позолоченное. Если честно, никто из друзей не знал, сколько им обоим лет, выглядели они на восемнадцать; три года назад, когда Саймон с ними только познакомился, Серебринка утверждала, что ей двадцать, но он в это не верил. Ведь если Сильв и Золотский – эльфы, то и лет им должно быть очень много. Неизвестно, почему они скрывают правду.

– Ты же знаешь, это моя работа! Давай, я тебе лучше объясню, что это за божок. А то сделаешь со статуэткой что-нибудь бредовое! Тебе же известно, что я собираю только волшебные артефакты… Так вот, это изображение Геуча, бога сознания и воли. Я не испытывала на себе воздействие его магии и тебе не советую. Просто поставь божка куда-нибудь в тёмное укромное местечко и никому не показывай. Потом Золотский придёт и заберёт… когда-нибудь.

– А ты знаешь, в чём заключается волшебство статуэтки?

– Не имею понятия! Вот, Зольтер доставит статуэтку куда надо, там её изучат, и потом об этом поговорим.

Серебринка замолчала и посмотрела на лодочку, скользящую по реке Зебре. Довольный пенсионер закидывал удочку, спешить ему было некуда. Вот он – один из примеров безмятежности.

– Это всё, что ты хотела сказать? – терпеливо спросил Дима, ожидая, когда Сильв налюбуется пейзажем.

– А?.. Чего?

– Я говорю, это всё, что ты хотела мне сказать?

– Конечно, Димочка, можешь идти.

– Пока! Золотскому привет передавай!

– Ну пока, – попрощалась Сильв, развернулась и пошла в обратную сторону.

Димка долго глядел ей вслед, пока она не перешла дорогу и не скрылась за поворотом. Затем, словно опомнившись ото сна, он вздрогнул и, казалось, только сейчас осознал всю тяжесть бронзовой статуэтки, которую уже минут десять держал в руках.

***

Дальнейшие его действия были примерно такими:

Он прошёл где-то половину пути до дома от набережной, оставалось свернуть направо возле магазина «Ваша свежесть», где продавались исключительно морепродукты: оптом и только для честных предпринимателей; и пройти через площадь.

Вдруг около тротуара, чуть не обрызгав Димку водой, затормозил шикарный серебристый автомобиль марки «Химбарачи» с тонированными стеклами. Оттуда вышли два совершенно лысых персонажа в длинных жёлтых шортах и в широких серых футболках с жёлтыми надписями: «Глобус КоФФш». Их лысины при желании можно было использовать как зеркало, наверняка бы вы там разглядели застрявший у себя в зубах укроп.

Вслед за мужчинами появился низенький вспотевший паренёк, телосложения колобка. На его большой голове красовалась довольно-таки маленькая кепочка. Глаза закрывали большие очень тёмные очки. Носил он точно такой же наряд, как и у тех двоих. Только футболка – без надписи.

Этот юноша являлся солистом группы «КоФФшики». Группа малоизвестная, но, несмотря на это, уже пользовалась популярностью. В основном у некоторых школьников, которые принадлежали к субкультуре, называющей себя «Мэ». Откуда точно вытекла эта «субкультура», сказать сложно. Лучше бы она поскорее втекла в какую-нибудь канализацию и благополучно забылась молодёжью Зебровска. Так же неизвестно, откуда у них такое название. «КоФФшики» выступали под ужасную музыку, которую и музыкой сложно назвать, да и петь они совсем не умели. Все песни были примерно такого содержания: