Скандинавии, иначе пруссов надо выводить оттуда же (о народе Боруски, 123

Borouscoi, в Восточной Европе упоминает уже Птоломей» [Иловай-

ский Д. И.: 2015, 309].

Из слова ruotsi выводит этноним русь Е. А. Мельникова: «…финны, первыми познакомившиеся со скандинавами, усвоили их самоназвание в

форме ruotsi, поняв его как этноним (таково значение этого слова и его

производных в современных финских языках). Включившись в финно-

скандинавские контакты, восточные славяне заимствовали местное

обозначение скандинавов, которое приобрело в восточнославянском языке

форму русь, Русь (фин. Ruotsi, эст. Roots – совр. «Швеция») – возникшее в

5–7 вв. в прибалтийско-финской среде этнопрофессиональное обозначение

скандинавов, приходящих на гребных судах»; «В представлениях

составителя Повести временных лет, Русью назывались «варязи и словени и

прочии» в Киеве после захвата города полиэтничным войском кн. Олега.

Константин VII Багрянородный изображает росов как изолированную

социальную (правящую) группу в Киеве, которая обладает властью над

«славиниями»-пактиотами (славянскими племенными объединениями, подчинявшимися россам) и с которых собирает дань при помощи полюдья»

[Мельникова Е. А.: 2009, 700, 701]

Обосновывая пришествие «варягов» с Ра, с пределов эрзяно-мерянских

земель, отметим, что русское слово князь, или конязь, происходит от

эрзянского слова коназь, или каназь, – «избранный, выбранный по жребию», ибо князья-инязоры у эрзян избирались по жребию на мирском собрании

или сам избираемый, чтобы убедиться, что ему предназначено занять

должность народного предводителя, бросал жребий, подвергал себя

испытанию [Шаронов А. М.: 1994, 179–183]. С. М. Соловьев, ввиду того что

не был знаком с эрзянским языком, утверждал, что слово князь, или конязь, происходит от корня - кон- – «предел, граница, вершина, начало»; корень же

- кон- есть санскритский – джан – «рождать», и князь в санскритском имеет

себе соответственные: джанака, джанатри, откуда латинское genitor [Со-

ловьев С. М.: 1988, 271]. Современный историк Б. Г. Пашков предполагает, что слово князь, очевидно, родилось от слова конь, а возможно, и от каган

(восточное слово) или от немецкого кониг [Пашков Б. Г.: 1997, 19].

В пользу возникновения русских на Волге, в эрзяно-мерянском мире, свидетельствуют данные русского языка. Эрзянский, мерянский язык оказал

значительное влияние на изначальное формирование древнерусского и

русского языка. Русский язык из эрзяно-мерянского языка воспринял тысячи

слов, морфологию, фонетику, синтаксис, полногласие, свободное ударение, звук ё (отсутствует в славянских языках), слова-повторы (жили-были, путь-

дорога, стёжки-дорожки, жив-здоров, пошло-поехало, любо-мило и др.).

Н. А. Полевой ошибался, утверждая: «Полагаем, что множество двойных

слов в русском языке, особенно на выражение одного предмета, введено

было варягами, в то время принимавшими формы языка славянского»

[Полевой Н. А.: 2008, 27]. Н. А. Полевой знал, что русские и славяне –

разные народы. Он писал: «Собирая от диких славян дань и получая

драгоценные меха и невольников за дешёвую цену, руссы меняли их в

124

Царьграде, преодолевая затруднения далекого пути…» [Полевой Н. А.: 2008, 30]. И тем не менее русских относит к славянам (даже не славян к русским).

По мнению Л. Н. Сазонова, меряно-эрзянскими заимствованиями

являются русские слова мунить (обманывать), кандехать (тяжело тащить), андоба (кормление), жукола (корова), бышколить (бодаться), зенки (глаза), кем (сапог), кайбовать (горевать), панг (белый гриб), куломница (верста), юкша (холод), мерекать (говорить), околеть (умереть), воймовать

(пестовать), кукожиться (съёжиться), синий, скоморох, урма (белка), гардоболь (болотная ягода), карьга (деревянный столб), морошка (северная

ягода), Кузькина мать и т. д., сохранившиеся в диалектах и в литературном

языке [Сазонов Л. Н.: 2009, 179–186].

Топонимы меряно-эрзянского происхождения в Ярославской, Костромской, Ивановской, Вологодской, Тверской, Владимирской, Московской областях составляют 70–80 % (Вёкса, Воксенга, Еленьга, Ковонга, Колокса, Кукобой, Лехта, Мелекса, Надокса, Неро (Инеро), Нукса, Нукша, Паленьга, Пеленга, Пеленда, Пексома, Пужбол, Пулохта, Сара, Селекша, Сонохта, Толгобол, Шакша, Шекшебой, Шехрома, Шилекша, Шокша, Шопша, Урдома, Яхреньга, Яхробол (Ярославская область, 70–

80 %), Андоба, Вандога, Вохма, Вохтога, Ворокса, Лынгерь, Мезенда, Меремша, Монза, Нерехта (Мерехта), Нея, Нотелга, Онга, Печегда, Пичерга, Покша, Понга, Симонга, Судолга, Тоехта, Урма, Шунга, Якшанга

(Костромская область, 90–100 %), Вазополь, Вичуга, Кинешма, Кистега, Кохма, Ксты, Ландех, Нодога, Пакша, Палех, Парша, Покшенга, Решма, Сарохта, Ухтома, Ухтохма, Шача, Шижегда, Шилекса, Шуя, Юхма и т. д.

(Ивановская область), Вохтога, Сельма, Сеньга, Солохта, Соть, Толшма, Шуя и др. (Вологодская область), Валдай, Кой, Кокша, Койвушка, Лама, Максатиха, Паленьга, Паленька, Райда, Селигер, Сикша, Сишка, Талалга, Удомля, Урдом, Шомушка, Шоша, Яхрома и др. (Тверская обл.), Арсемаки, Вельга, Войнинга, Ворша, Инекша, Киржач, Клязьма, Колокша, Мстера, Молокша, Мотра, Нерль, Пекша, Пичегино, Сойма, Судогда, Суздаль, Тумонга, Ундол и др. (Владимирская обл.), Вирея, Воря, Волгуша, Лама, Москва, Нудоль, Пахра, Талдом, Шухрома, Яхрома и др. (Московская

область) [Сазонов Л. Н.: 2009, 178–179].

Из 218 названий рек в Архангельской и Вологодской областях 206 фин-

но-угорские, пишет в газете «Вельские вести» А. Г. Жильцов [Жиль-

цов А. Г.: 2000].

Каждый топоним – как прекрасная поэма: говорит о переполненной

поэзией душе народа, несравненной эстетике его разума и сознания.

Н. П. Барсов, обозначая историческую географию Мери, указывает

мерянские сёла, расположенные чересполосно с вепсскими, мещёрскими, муромскими, эрзянскими. Согласно известным топографическим, археологическим и прочими материалам, «область Мери должна занимать

всё среднее Поволжье; её северные пределы надо положить на Волоке, водоразделе Поволжья с Беломорским бассейном, западные – по Шексне и

Волжскому изгибу от устьев Шексны и Мологи до устьев Медведицы и

125

Шошы, юго-западные и южные – по верховьям Клязьмы и Москвы реки, по

течению Москвы реки, мимо области Голядей, к Окскому бассейну, где

окраины Мери соприкасались с Славянскими племенами кривичей и

вятичей; юго-восточные и восточные сходились с поселеньями Мещёры, Муромы и Перми. На северо-западной границе отмеченного нами

пространства мерянские названия местностей переплетаются с весскими…»

[Барсов Н. П.: 1885, 51]; «на крайнем юге и юго-западе следы Мери

замечаются в области Оки, Угры, верхней Москвы и даже верхнего Днепра»

[Барсов Н. П.: 1885, 54]; «в близком племенном сродстве с Мерью были

жившие в соседстве с нею, на восток и юго-восток племена Муромы, Мордвы и Черемисы» [Барсов Н. П.: 1885, 55]. В «Очерках русской

исторической географии» Н. П. Барсов приводит географические названия

эрзяно-финского происхождения, распространённые по всей территории

Древней Руси, которые однозначно указывают на то, кому принадлежала эта

страна.

Из современных историков тему возникновения Руси и её этнической

принадлежности исследовал Н. В. Заварюхин. По его мнению, «Русь – это

дружина северных финнов» [Заварюхин Н. В.: 2010, 17], выполнявшая

военные и административные функции, но никак не этнос. Этносом (и