София знала, что все как раз таки именно так, но Луи любил ее и такой.

— В любом случае, — вздохнул он, — я надеюсь, что у тебя с ним ничего серьезного.

София неопределенно пожала плечами, отведя взгляд. Ответ на этот вопрос она и сама не знала.

— София? — сурово спросил Луи, видя ее замешательство. — У тебя ведь с ним ничего серьезного?

— Ну, а что значит, серьезное? — вскинулась она в ответ. — Хочешь знать, поженимся ли мы? Очень сомневаюсь. Проведу ли я у него остаток каникул? Определенно.

Луи на нее ошарашено смотрел долю секунды, но быстро нацепил безразличное выражение лица. София на это только усмехнулась — они учились у лучших.

— Вряд ли ты проведешь у него каникулы.

— Это еще почему? Мы с ним уже договорились.

Луи долго молчал, прежде чем сказать:

— Родителям это точно не понравится.

— А когда я у них что-то спрашивала? — возмутилась София. — И когда им было не плевать, где я провожу каникулы?

София искренне не понимала, с чего бы вдруг родителям быть против. Конечно, они могли ради приличия возмутиться, что она опять где-то шляется, но в глубине души им всегда было безразлично, где она и с кем. Это Луи мог переживать. Но на этот случай у них имелись их уроборосы, по которому Луи мог ее найти где бы она ни была.

— Где, кстати, родители? Почему не встречают любимую дочь из школы? — усмехнулась София.

Впрочем, родители ее никогда не встречали, а делали это обычно Луи с домовиками. С родителями же она всегда встречалась только на ужине.

— Я им тут, между прочим, «отвратительно» по Истории магии привезла, они будут мной гордиться, — опять пошутила София.

Луи не сдержался, и негромко рассмеялся.

— Профессор Слизнорт три раза писал о твоей успеваемости, поверь, родители уже в курсе, — улыбнулся он. — Они рады и тому, что тебя не исключили за бесконечные прогулы.

— Учись, как надо преподносить плохие новости, — самодовольно сказала София, подняв вверх указательный палец. — Я половину экзаменов завалила, а они рады, что меня из школы не поперли.

Луи продолжал смотреть на нее с улыбкой.

— Я скучал по тебе.

— Конечно, скучал! У вас же тут, наверное, сплошная работа, да приемы всякие в промежутках. Просто тоска.

Луи вдруг поменялся во взгляде, посмотрев на нее с некоторой грустью и жалостью.

— Я рад, что ты снова… такая.

София слабо улыбнулась, без лишних слов понимая, о чем он говорит. Последние полгода, пока она не уехала в Хогвартс, она скорее тень напоминала, а не живого человека. У нее не было ни каких-либо желаний, ни эмоций, полностью лишенная жизненных сил. И хотелось только одного, чтобы все побыстрее закончилось.

— Это все благодаря Блэку, — сказала она вдруг, поднимая взгляд на брата. — Ты же знаешь, мне жить не хотелось. А Сириус… Блэк, он… снова вернул меня.

У нее дрогнул голос, но она пересилила себя, улыбнувшись и посмотрев на Луи. У них всегда были доверительные отношения и она знала, что может ему рассказать самые сокровенные свои тайны, что он не будет ни смеяться, ни осуждать.

— Я его люблю, Луи, — произнесла она дрожащим голосом, впервые озвучивая то, что так давно переполняет сердце, и сразу ощущая легкость на душе.

— София…

Луи смотрел на нее во все глаза. Софии даже на мгновение показалось, что у него слезы в глазах стоят, но это быстро прошло и она все свалила на освещение.

— Ты мог бы сказать, что моя вредность зашла слишком далеко, — неуверенно произнесла София, когда молчание стало затягиваться. — Ты просил не связываться с ним, а я взяла и влюбилась.

Луи нервно рассмеялся.

— Это так на тебя похоже, — сказал он. И тут уж София точно увидела, что голубые глаза брата влажные насквозь. Он смотрел на нее с непонятным отчаянием и мольбой.

— Что с тобой, Луи? — с подозрением спросила София. Она сомневалась, что такой эффект вызвало всего лишь ее признание.

Луи помотал головой, прикрыв глаза на мгновение.

— Все нормально, — ответил он, открывая глаза и глядя с привычной безмятежностью.

София, прищурившись, на него посмотрела, но все ее размышления прервала Поли.

— Ваш завтрак, мадемуазель София, — в комнату вошла эльф, неся над головой серебряный поднос, полностью заставленный тарелками и чашками.

— Благодарю, — сказала она эльфу. Время уже близилось к обеду, а она ела последний раз на рождественском пиру, только сейчас ощущая, что желудок уже к позвоночнику прилип.

София взяла нарезанный хрустящий багет и щедро намазала его сливочным маслом, сверху полив джемом.

— О, да, как я по тебе скучала, — произнесла София с придыханием, — великолепная французская кухня.

Луи с легкой улыбкой наблюдал, с каким наслаждением она ест свежий тартин.

— На ужин сегодня будут твои любимые трюфели, — сказал Луи.

— Ты просто чудо, Луи, — произнесла София с набитым ртом, думая о том, что съездить домой следовало хотя бы ради вкусной еды.

Остаток дня она провела в своей комнате. Вначале ее развлекал Луи, своими рассказами о работе, о скучных встречах с министерскими работниками и несколькими светсткими приемами, на которых ему пришлось быть. Они вместе посмеялись над некоторыми привычками англичан, обсудили английскую кухню, где у каждого появилось новое любимое блюдо, и долго возмущались по поводу свирепого климата.

После обеда Луи ее оставил, и София достала укулеле, планируя поиграть. Доставая инструмент из рюкзака, она зацепилась взглядом за пачку сигарет, которую она стянула из мантии Блэка, когда шла до своей спальни в школе. София взяла пачку и вышла на балкончик, устроившись на невысокой подставке.

Она уже приготовила палочку, планируя мучиться в попытке прикурить, но открыв пачку сигарет, обнаружила в ней магловскую зажигалку. Самую обыкновенную, красную зажигалку.

— Чертов Блэк, — вполголоса усмехнулась София.

Конечно же, он знает, что я у него сигареты таскаю.

Какая забота.

София достала сигарету, зажигалку и чиркнула колесиком, прикуривая от вспыхнувшего огонька.

Она откинулась спиной на холодную стену дома, медленно вдыхая дым и чувствуя приятную слабость в пальцах. Она вновь улыбнулась, подумав о Блэке и о том, что он позаботился об ее вредной привычке.

А ведь и зажигалка тоже красная.

Все пытается мне подсунуть гриффиндорскую расцветку.

Она снова раскрыла пачку, планируя убрать обратно зажигалку, как увидела в ней сложенный кусок плотного пергамента. Ожидая увидеть там записку от Блэка, она потянула за краешек, и развернула сложенный пополам лист.

— Мерлин…

София даже оторвалась от сигареты, глядя на снимок. Пергамент оказался колдографией, на которой был изображен Сириус со слизеринским галстуком на шее и София в его футболке с надписью, они смеялись и смотрели не в камеру, а друг на друга. Блэк ее обнимал и другой рукой убирал ее распущенные волосы от лица. Их фотографировала Стоун, сказав, что такое событие необходимо запечатлить, но София успешно забыла об этом в тот же день.

Она повертела колдографию в руке и увидела на оборотной стороне надпись, выведенную рукой Блэка: «вернешь при встрече». У нее вдруг сжалось сердце, требуя немедленно его увидеть.

София в последний раз крепко затянулась, выкинула недокуренную сигарету с балкона прямиком в куст отцветших белых роз, и вернулась в комнату. Ей хотелось хотя бы письмо Блэку написать, но своей совы у нее не было, а филин Луи, как он сказал, улетел во Францию с посылкой.

Но чтобы не терять вдохновение попусту, она решила написать песню. В последний раз она писала, когда ее переполняла злость и отчаяние из-за Блэка, сейчас же ее переполняет такая безудержная страсть и нежность к нему, что глядишь и сердце не выдержит, требуя срочно всю эту страсть куда-то направить.

— Мадемуазель София, — к ней в комнату заглянула Поли, — ужин будет через десять минут. Господин де Бланк просит вас не опаздывать.