— Она бы тебя котлы драить отправила, за то, что шляешься по ночам, — осадил его Северус.

— Скорее кубки начищать в Зале Славы, — добавил Ремус. МакГонагалл и правда, по неизвестным им причинам, всегда в наказание отправляла Джеймс чистить кубки и награды.

— Это точно, я уже все награды там перечистил, — кивнул Джеймс и, чуть погода, добавил: — Ничего, скоро там и кубок с моим именем появится.

— За самый отличный зад, что приходилось видеть МакГонагалл? — усмехнулся Сириус.

— Вообще я думал о квиддиче, — рассмеялся Джеймс, — но и этот вариант мне по душе. По крайней мере, буду единственным в своем роде с подобным званием.

Возвращаясь в замок, они решили заодно украсить и хижину Хагрида. По периметру крыши его домика они развесили сверкающую гирлянду, которая ярко светилась на фоне снега. На дверь повесили венок из остролиста. А чучело, стоящее в его небольшом саду, вырядили как Санту.

Над холлом перед Большим залом они трудились дольше всего.

Главную лестницу они покрыли льдом, предварительно наложив противоскользящие чары. С перил свисали сосульки различной величины, некоторые из которых доставали до самого пола.

Ступеньки по краям украсили белоснежными лилиями, от которых исходило яркое свечение. При касании лилии, от нее исходил сноп искр. Эту идея пришла Джеймсу в голову, когда он вспомнил цветы из пещеры на острове Пор-Кро. Только его лилии не гасли от прикосновения, а наоборот еще ярче начинали излучать свет.

— Потрясающе, — протянул Джеймс, не в силах отвести взгляд от проделанной работы.

Из темно-серой мраморной лестницы она превратилась в ледяное сверкающее произведение искусства.

Дюжину рыцарских доспех, что стояли в холле, они украсили всевозможной мишурой в цветах всех четырех факультетов, а на головы им надели рождественские колпаки.

— Так, теперь главное, — сказал Сириус, доставая из сумки, на которую предварительно было наложено заклинание расширения, гигантскую клетку.

В воздухе, возле лестницы они наколдовали большой прозрачный шар, внутри которого находился настоящий оазис. Внутри шара парила широкая жердочка, сплошь увитая плющом, всевозможной зеленью и цветами. На жердочке и свисающем плюще сидели несколько десятков лесных светлячков, которые напевали рождественские мелодии.

Всю предыдущую ночь Мародеры провели в Запретном лесу, отыскивая и отлавливая этих существ. Лесные светлячки были разумными созданиями не более десяти дюймов в высоту, они имели вытянутые прозрачные крылья, острые личики и обладали тонкими, завораживающими голосами, и по виду напоминали обыкновенных фей.

Эта идея принадлежала Сириусу. Он давно планировал так сделать, когда Бланк в один из вечеров рассказывала ему, что в Шармбатоне перед Рождеством им поет хор лесных нимф. В Запретном лесу нимфы не водились, по крайней мере, такие, которые шли на контакт с человеком, поэтому Сириус решил эту проблему именно таким способом — отловив лесных светлячком и наложив на них с десяток заклинаний, чтобы те не вырывались, вели себя смирно и дружелюбно.

— Беру свои слова обратно, — сказал Северус, подняв голову и глядя на светлячков. — Выглядит и правда… необычно.

— Вот это да! — театрально ахнул Сириус, посмотрев на Ремуса и Джеймса. — Вы тоже это слышали? Сев признал, что он не зря «носился по лесу, как угорелый»?

— Софии понравится, — улыбнувшись, сказал Ремус.

— Думаешь, тебе за это перепадет нечто особенное? — усмехнулся Джеймс, поглядев на Сириуса.

— Не знаю, — ответил Сириус, после минутного колебания. — Я просто хочу, чтобы она пошла со мной на бал.

И напоследок они украсили вход в каждую из гостиных факультетов. Чтобы не терять зря время, они разделились.

Возле входа в гостиную Пуффендуя, Ремус наколдовал ледяную скульптуру из семьи барсуков. Маленькие барсучата со звоном скакали вокруг родителей, переливаясь яркими цветами от бликов свечей.

Рядом со входом в гостиную Когтеврана, Северус создал ледяного величественного орла. Он сидел на перилах лестницы напротив входа, временами поднимаясь и кружа в воздухе.

Спустившись в подземелья к гостиной Слизерина, Сириус наколдовал внушительных размеров ледяную анаконду, которая сворачивалась кольцами и грозно шипела. Ползая по коридору вблизи гостиной, она оставляла широкий влажный след, который тут же покрывался ледяной коркой. Немного подумав, Сириус решил не накладывать на этот след противоскользящие чары, понадеявшись, что хотя бы один слизеринец сломает себе ногу, руку или шею. И понадеявшись, что это будет не Бланк.

Возле входа в родную гостиную Гриффиндора, Джеймс создал ледяного льва, который ходил взад-вперед перед портретом Полной Дамы, изредка издавая громоподобный рык.

В каждой факультетской гостиной, над камином, они разместили ряд новогодних носков для подарков, наполнив их леденцами и шоколадными конфетами. Без сюрприза не обошлось. В каждый носок они добавили несколько заколдованных конфет. Так, в носках Когтеврана были конфеты, съев которые человек обрастал перьями и издавал птичьи крики. У пуффендуйцев были конфеты с эффектом черно-белой шерсти и барсучьего фырканья, а у слизеринцев со змеиной чешуей и шипением. Любимые гриффиндорцы должны были обзавестись львиной гривой и грозно рычать. Эффект держался всего час, но был великолепен.

Путь от каждой гостиной и до Большого зала был также украшен. Стены покрывал иней, расписанный чудаковатым узором, а в воздухе кружили массивные снежинки, которые от прикосновения множились.

Все учебные коридоры они украсили остролистом, плющом и омелой. Вообще, никто из Мародеров не хотел использовать омелу, поскольку именно они становились самой частой жертвой, которых отлавливали под ней девушки. Но справедливо заметили, что лишать других шанса пообжиматься будет не правильно. На каждую дверь в учебный класс они повесили венок из ели, украшенный шишками, колокольчиками и золотистыми лентами.

С чистой совестью и совершенно без сил они завалились в свою спальню.

— Если Дамблдор не даст нам завтра кубок школы за потрясающее колдовство, — пробормотал Джеймс, — то я крайне разочаруюсь.

— Не тешь себя ложными надеждами, Джеймс, — ответил Северус из противоположного конца комнаты, — дай Мерлин, нас не накажут за то, что мы по школе шатались ночью.

Джеймс что-то тихо проворчал. Сил возмущаться уже ни у кого не осталось.

***

Уже спустя пару часов их всех будил Ремус:

— Давайте же, поднимайтесь. Неужели вы не хотите посмотреть, как все отреагируют на наши ночные старания.

— Я скажу тебе, Рем, все будут в неописуемом восторге, — ответил Джеймс из-под одеяла.

— К тому же, у нас сейчас контрольная у Минни, — привел еще один аргумент Ремус.

— Да чтоб я сдох, — простонал Сириус.

— Это ты у МакГонагалл мигом, если опоздаешь, — недовольно отозвался Северус, с трудом поднимаясь с кровати.

— И вам даже не интересно посмотреть на эффект от конфет? — Ремус использовал еще одну попытку, попав в самую точку.

Со стонами и ворчаниями Джеймс и Сириус тоже начали вставать.

Кое-как одевшись и умывшись, они вышли из спальни. Когда они спускались по лестнице, до них донеслось рычание и перепуганные возгласы. Ремус, как староста, забеспокоился и поторопился вниз. Остальные заторопились из любопытства.

В гостиной было много народу для столь раннего часа. Все столпились возле камина и жевали конфеты. Пара человек уже успели обзавестись гривой, над которыми хлопотала Эванс, пытаясь избавить их от нее. Один первокурсник стоял со слезами на глазах и вместо всхлипываний издавал порыкивание, каждый раз пугаясь и все сильнее захлебываясь в слезах.

— Эффект сам пройдет через час, — крикнул ей Джеймс через всю гостиную. Все головы сразу повернулись на Мародеров. — Доброе утро, народ!