Воспоминания привели его на астрономическую башню, где они отрабатывали их первое наказание. Сидя на низком бортике башни, он прокручивал в голове тот вечер, и понимал, что это не то. Что даже в тот вечер, он уже ощущал внутри бушующее пламя при взгляде в ее глаза, и отчаянно боролся с желанием поцеловать ее. Уже тогда, одно лишь ее присутствие заставляло всё трепетать внутри него.

Он вспоминал, как застал ее на своем тайном месте под ивой, понимая, что в тот момент он потерял голову от одного лишь голоса.

Вспоминал, как она бросила на него острый взгляд, когда ее только распределили на Слизерин. Взгляд, что мгновенно зародил огонь внутри него. Взгляд, что он сейчас ищет изо дня в день, вглядываясь в лица сотни студентов.

Он думал, думал, думал и не мог понять, когда же. В какой момент она стала так важна для него. Ему казалось, она была в его голове уже целую вечность. Словно он родился, и всё это время носил в своей душе частичку нее, и только и ждал момента, когда они встретятся.

***

Мародеры сели на свое привычное место за гриффиндорским столом. Взгляд Сириуса сразу упал на выпечку, что аппетитной горкой возвышалась прямо перед ним.

— Круассаны? — зло спросил он, — с каких это пор нам подают эту французскую дрянь? У нас что, мало своей традиционной кухни?

Действительно, домовики не часто баловали студентов заморскими блюдами, предпочитая подавать традиционную английскую еду. И сейчас это показалось Сириусу злой насмешкой над ним.

— А мне кажется, хорошая идея, — сказал Ремус, беря один круассан с тарелки и откусывая. — С шоколадом, — Ремус расплылся в довольной улыбке.

Сириус недовольно посмотрел на него и метнул взгляд на вход, куда только что зашла Бланк. Как всегда, с невозмутимым и заносчивым видом, направляясь к своему месту, даже не удостоив его взглядом.

Сириуса в очередной раз захлестнула злость на нее. Он поднялся из-за стола и выхватил палочку.

— Ненавижу! Всё! Французское! — каждый крик Сириус сопровождал заклинанием, что вылетало из палочки и взрывало блюдо с круассанами, стоящими вдоль всего гриффиндорского стола.

В зале вмиг воцарилась тишина, все со страхом в глазах смотрели на Сириуса и его перекошенное от злобы лицо.

Смотрела и Бланк, которая остановилась, как вкопанная, как раз возле них.

Сириус видел, как в ее глазах плещется гнев, и ловил от этого позабытое удовольствие. Он чувствовал, как внутри всё заходится от счастья, разгоняя сердце до бешеного ритма.

— Ненавижу всё английское! — крикнула она, не сводя с него яростного взгляда. — Ненавижу Англию! Ненавижу Хогвартс! Ненавижу тебя, Блэк!

Вокруг неё, казалось, воздух вибрировал. Сириус не мог на нее насмотреться, сходя с ума от того, как прекрасна она в гневе. Он так долго пытался вытащить из нее хоть какую-нибудь реакцию, и сейчас получил сразу целый фейерверк. Он получал небывалое наслаждение, видя, что она находится на пике взрыва. И видя огонь в ее глазах, понимал, что он ей, всё-таки, не безразличен.

— Мистер Блэк, что вы себе позволяете! — возмущалась МакГонагалл, стремительным шагом приближаясь к нему от стола преподавателей, — устроили чёрте что на обеденном столе! Вы могли попасть в кого-нибудь из студентов! Минус пятьдесят баллов Гриффиндору! И сегодня же подойдете к мистеру Филчу на отработку.

Сириус слышал её через слово, не сводя взгляда с Бланк, которую уводил из зала Слизнорт. Он молился Мерлину и Моргане, чтобы ей тоже назначили отработку. Вместе с ним.

— Вы меня слышите, мистер Блэк?

— Да слышу, слышу, к Филчу на отработку, — проворчал Сириус, поворачиваясь на МакГонагалл.

Профессор прожигала его суровым взглядом, сжав губы в тонкую линию.

— Еще один такой проступок, мистер Блэк, — с твердостью в голосе, произнесла она, — и будет решаться вопрос о вашем исключении.

МакГонагалл резко развернулась и пошла обратно к своему столу. Сириус только равнодушно хмыкнул — «вопрос о его исключении» решался ни по разу каждый семестр. В данный момент это его совершенно не волновало. Сейчас его заботило только одно. Спустя неделю. Спустя долгих семь дней. Спустя сто шестьдесят восемь бесконечных часов, ему наконец-то удалось добиться от Бланк хоть каких-то эмоций.

София де Бланк

— Мисс де Бланк, у вас с мистером Блэком произошёл какой-то конфликт?

Слизнорт усадил Софию на мягкий стул, а сам устроился за своим столом. Он не сводил с нее обеспокоенного взгляда, и всё время трогал свои моржовые усы.

— Никакого конфликта, профессор, — равнодушно ответила она.

Слизнорт с сомнением смотрел на нее, нервно постукивая пальцами по столу. София молилась, чтобы это быстрее закончилось и ее отпустили.

— Вы, мисс де Бланк, в последнее время себя… странно ведете, — сказал Слизнорт, аккуратно подбирая слова, — прогуливаете уроки, не делаете домашние задания. Сейчас еще конфликт с мистером Блэком…

— Нет конфликта, — перебила она, — сказала же.

—…боюсь, — продолжил он, — мне придется написать вашим родителям.

Софии хотелось ответить какую-нибудь дерзость, но она лишь громко вздохнула, стараясь выдать этим вздохом всё свое безразличие к происходящему. Ей было всё равно, кому собирается писать Слизнорт, хоть самому Министру Магии, хоть в Визенгамот.

— У вас что-то произошло? — поинтересовался Слизнорт, — если у вас возникли какие-либо проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне.

— Никаких проблем, профессор, — устало сказала София, — я всего лишь… скучаю по дому, по Франции.

Эту отговорку она уже использовала с десяток раз за те три месяца, что живет в Англии, и действовала она всегда безотказно, избавляя ее от лишних расспросов и даже вызывая сочувствие.

Она и правда скучала по дому. Но она понимала, что никто тут помочь не в силах. За исключением Блэка, которому однажды это удалось.

— Ох, милая, — с жалостью в голосе, произнес Слизнорт, — понимаю, понимаю.

София в ответ скорчила скорбящее лицо.

— Вам есть с кем поговорить об этом? — участливо поинтересовался профессор, — вы с кем-нибудь подружились на факультете?

— Да-да, подружилась, профессор, — кивнула София, прикидывая в уме, какой «друг» понравится Слизнорту больше всего. — Элизабет Гринграсс. Мы с ней неплохо ладим.

Впрочем, это не было такой уж ложью. По мнению Софии, у них с Гринграсс и правда были довольно хорошие отношения — они не ссорились и по возможности старались друг друга игнорировать.

— С мисс Гринграсс? — Слизнорт расплылся в довольной улыбке, — прекрасно! Я очень рад!

София вымученно улыбнулась.

— Тогда… — протянул Слизнорт, — если вы говорите, что проблем других нет, можете идти.

— Спасибо, профессор, — София тут же поднялась и устремилась на выход, радуясь, что обошлось без долгих нотаций.

София вышла в коридор и выдохнула. Она еще успевала на обед, но есть уже не хотелось. Как не хотелось видеть и Блэка.

София проклинала себя за несдержанность. Она так хорошо держалась всю эту неделю, но сегодня не выдержала. Ей хватило одного его взгляда, чтобы полностью потерять контроль над собой.

Всю неделю она старательно избегала его. Она не решалась даже взглянуть в его сторону, боясь, что если встретиться с ним взглядом, окончательно сойдет с ума. Или убьет его. София, как никогда, жалела, что не умеет колдовать. Потому что, если бы умела, Блэка бы ничто не спасло.

Каждый раз, видя его с новой девушкой, ей словно нож в сердце вставляли, заставляя медленно умирать от кровоточащей раны в груди. Как бы она себе не клялась, что из-за Блэка и слезинки не проронит, но каждый раз запиралась в своей комнате, не в силах сдержать обжигающих слез. И сколько бы она ни старалась не смотреть в его сторону, она не могла отвести взгляда, глядя, как он обнимает и целует очередную студентку, которая таяла под его улыбками. София ощущала себя настоящим мазохистом в такие моменты, чувствуя, как разрывается сердце от боли, при взгляде на Блэка с другой, но не могла прекратить смотреть, постоянно представляя, чем они занимаются наедине.