— Вообще-то, я не должна говорить, — Грин опять понизила голос, — но я видела, как Нотт и Эйвери целовались и делали кое-что еще.

Интерес пропал так же быстро, как и появился.

В этой школе хоть кто-нибудь озабочен тем, чтобы учиться? А не просто озабочен…

Северус скривился и откинулся на спинку стула. Грин молча смотрела на него, но надолго ее не хватило.

— Так что мне делать, Северус?

— Знаешь, Грин… Эшли, тебе лучше поговорить об этом с самим Ремусом.

— Я пыталась! — воскликнула Грин, — столько раз намекала и вообще…а он всегда уходит от разговора. А я ведь чувствую, что тоже ему нравлюсь. И девочки говорят, что он так смотрит на меня…

Тут уж Северус не сдержался и закатил глаза, презрительно хмыкнув.

— Ладно, я знаю, кто тебе может помочь…

— Кто?! — у Грин опять заблестели глаза.

— Сириус Блэк, — ответил Северус, наслаждаясь ее реакцией.

— Он злой, — неуверенно сказала она. — Иногда я его боюсь.

— Ну, ко мне же ты не побоялась подойти.

— Ты хотя бы не кричишь, — сказала Грин, вытаращив глаза.

— Сириус тоже не кричит, просто у него такая манера общения, — усмехнулся Северус. — В любом случае, помочь может только он. Он же у нас главный специалист по вопросам, как добиться расположения у противоположного пола. К тому же, если вопрос касается Ремуса, он никогда не откажет в помощи.

Эти доводы, кажется, подействовали на Грин. Северус уже даже расслабился и успокоился, что смог спихнуть эту проблему на Сириуса.

— Да, наверное, ты прав, — протянула она и тяжело вздохнула. — Не знаешь, где его можно найти?

— В пятницу вечером? — хмыкнул Северус, — полагаю, в одной из факультетских гостиных.

Да, жаль, я не увижу гнев Бродяги, когда Грин вытащит его из объятий очередной девицы.

…удачи, Грин.

Грин еще раз тяжело вздохнула и поднялась.

— В любом случае, спасибо, Северус, — она неловко улыбнулась и снова схватилась за кончик своей косы, как за спасательный круг. — И, пожалуйста, не говори Ремусу, что я к тебе подходила.

— Хорошо, а ты не говори Сириусу, что это я тебя к нему отправил.

Грин кивнула и стремительной походкой улетела.

Северус попытался выкинуть все лишние мысли из головы и снова взял учебник. Но опять, не успел он его раскрыть, рядом нависла черная тень.

— Привет, Снейп, — Белби бросила сумку на пол, и устало опустилась на соседний стул.

— Привет, — ответил Северус, следя за тем, как она садится рядом. — Мы же завтра встречаемся.

— И завтра тоже, — кивнула она. Белби выглядела бледнее обычного, а и без того впалые щеки, провалились еще сильнее.

— У тебя все нормально? — с легким беспокойством спросил Северус.

— Более чем, — равнодушно ответила она и взглянула на него покрасневшими глазами.

У Северуса возникло мимолетное желание допытаться, что у нее происходит. Но он быстро себя одернул, напомнив, что вмешиваться в проблемы девчонок себе дороже.

— Всего лишь не выспалась, — добавила Белби и усмехнулась. — Да и замучилась ждать, пока от тебя эта блондинка уйдет.

— Грин? — нахмурился Северус.

— Может быть и Грин, без понятия, как ее зовут, — Белби пожала плечами и едким тоном добавила: — Вроде бы это не в твоем стиле — девиц в библиотеку водить.

— Никого я никуда не водил! — Северус почувствовал, как у него вспыхнули щеки.

Белби с интересом на него посмотрела, изогнув одну бровь и ухмыляясь.

— Ты покраснел, Снейп. Не знала, что ты умеешь.

— Грин приходила по делу! — огрызнулся Северус, чувствуя, как уже и шея покрывается красными пятнами.

— Благодаря репутации твоих друзей, всем известно, что это за дела — за последней партой, за стеллажами и в самом темном углу, — съязвила она.

Северус почувствовал себя оскорбленным до глубины души.

— Каждый думает в меру своей испорченности, Белби, — прошипел он, — а я всего лишь помог Грин с одним вопросом.

Белби усмехнулась, но ничего не ответила, а Северуса уже понесло.

— И кстати, тебе-то откуда знать, чем занимаются мои друзья за последней партой в темном углу? Не понаслышке знаешь?

Белби пронзила его суровым взглядом.

— Притормози, Снейп, если не хочешь в будущем всю свою еду проверять на наличие ядов.

Он в ответ наградил ее тяжелым взглядом и спросил:

— Для чего ты пришла?

Белби достала учебник из сумки и не спеша нашла нужную страницу. Достала свои записи и аккуратно разложила их на парте. Северус знал, что она специально испытывает его терпение.

— Я хотела обсудить древние мифы.

Северус закатил глаза. Белби, к счастью, этого не заметила. Он был более чем уверен, что это пустая трата времени, но согласился ее выслушать.

— Самые ранние записи, что мне удалось найти, датируются девятым веком нашей эры, — сказала Белби и показала на книгу, — тут есть копии и выдержки тех документов, где упоминается о первых людях-волках.

Белби начала рассказывать о том, что в те времена ликантропия не считалась болезнью, а была даром свыше. Люди, способные обращаться в волков, обладали сверхсилой, нечеловеческой выдержкой. Они были более ловкие и быстрые. Обладали мощным иммунитетом и жили в два-три раза дольше, чем обычные волшебники. Люди-волки не были подвержены ни магловским, ни волшебным болезням. Их не берет ни один яд, помимо аконита. Они обладают отменной регенерацией и способны противостоять многим заклинаниям, вплоть до третьего уровня. У них высоко развиты обоняние, зрение и слух. Они способны учуять запахи за много миль, видеть в темноте и на многие мили вперед и слышать даже сквозь стены. Они тонко чувствуют эмоциональный фон человека и его малейшие изменения. Они обладают силой убеждения и способны взять волю человека себе под контроль, не используя никакого волшебства. Но всего этого можно добиться, только если полностью принять свою волчью сущность и позволить ей взять контроль над человеческой. При регулярных и упорных тренировках, две сущности объединяются в одну. В этом случае, человек может обращаться в волка не только в дни полной луны, но и в любой другой момент. Он также способен осознавать происходящее в моменты обращений и отдавать отчет своим действиям.

Многие люди в те времена специально селились поблизости от стай оборотней, чтобы их покусали. Потому что помимо остальных перечисленных плюсов, также возрастала и магическая мощь волшебника.

— Понимаешь? В те времена ликантропия не была болезнью, — сказала Белби, — стоило лишь научиться жить с этим. Возрастают не только физические способности, но и магические.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился Северус, глядя на нее своими черными глазами, — перестать пытаться создать волчье противоядие?

— Конечно же, нет, — резко ответила она. — Помимо очевидных достоинств, есть и минусы. При слиянии двух сущностей, у оборотней возрастает жестокость и агрессия. Они становятся более озлобленными. Они забывают, что такое милосердие, жалость, любовь, доброта. В порыве гнева они способны убить родных и близких…

— Тогда к чему это все? — спросил Северус, с недовольством складывая руки на груди.

— Это интересный факт…

— Интересный факт? — опять перебил ее Северус и посмотрел на часы, — то есть ты потратила сорок минут моего времени, просто чтобы рассказать «интересный факт», который никак не может помочь?

— Еще. Раз. Снейп. Ты. Меня. Перебьешь, — раздельно произнесла Белби, — и я, клянусь Мерлином, прокляну тебя прямо на месте.

Белби выглядела по-настоящему злой, и Северусу даже стало немного не по себе.

— Ладно, извини, — проворчал он, — продолжай.

— В те времена хоть и многие хотели стать оборотнями, но было и немало тех, кому это не нравилось и тех, кто пытался их истребить или же подавить их силу, — вновь продолжила Белби. — И самым популярным оружием являлись пики из обсидиана. Обсидиан, он же коготь дьявола, — разновидность вулканического стекла, отличающаяся высокой прочностью и необычными магическими свойствами.