Ну для чего, Джеймс?..

София тут же вспыхнула и встала, с грохотом отодвигая стул.

— Ты ничего не знаешь, Поттер, так что не смей осуждать!

Она в этот момент выглядела совершенно дикой — глаза горели, щеки разрумянились. Джеймс тоже встал и выглядел не менее злобным.

— Все кто поддерживают этого психопата, либо трусы либо чокнутые, или и то и другое сразу!

София выхватила палочку. Джеймс тут же достал свою.

— Ну, все, успокоились, — Ремус тоже поднялся. — Джеймс, София права, мы не знаем всей ситуации, поэтому не стоит бросаться такими словами, — Ремус переводил взгляд с одного на другого, — София, извини нас.

Она глянула на него пылающим взглядом, но все-таки убрала палочку и села, Джеймс последовал ее примеру.

— Может быть, тогда ты нам расскажешь, как все обстоит? Потому что сейчас твоя семья выглядит…

— Джеймс! — Лили укоризненно на него посмотрела.

— Я сама ничего не знаю, — ответила София. — Меня никогда не посвящали в семейные дела, а уж о политике и говорить не стоит. Хотя, надо признать, мне это никогда и не интересовало.

— Но твои родители поддерживают этого психа? — не унимался Джеймса, хоть и старался говорить спокойно, — разве не так?

— Ты про Темного Лорда? — спросила София, а Джеймса всего перекосило. Ремуса тоже это немного напрягло. Только слизеринцы и Пожиратели зовут Волан-де-Морта «Темным Лордом».

Хотя, не исключено, что она просто об этом не знает. В их гостиной наверняка его только так и зовут.

— Я не знаю, поддерживают ли они его! — София вдруг опустила глаза. Ремус чувствовал, что она врет. Она тяжело вздохнула и снова взглянула на них, — на самом деле…они его поддерживают. Даже не совсем его, а те идеи, что он продвигает.

Джеймс побагровел от возмущения и уже хотел вылить поток ругательств, но Лили пнула того ногой под столом. София недовольно посмотрела на Джеймса и продолжила:

— Но они никогда не станут никого убивать и пытать. Им хватает ума, чтобы держаться от этого в стороне и не марать руки. А Луи и вовсе всегда придерживался нейтралитета в таких вопросах, насколько это возможно.

— Разве вы переехали в Англию не для того чтобы присоединиться в его армию головорезов и убийц? — зло спросил Джеймс.

— Конечно, нет! — выпалила София, но потом задумалась. — Хотя, вообще-то, точно я не знаю. О том, что тут война назревает, я узнала уже в Хогвартсе, и то, по разным слухам.

— Как так можно? Неужели ты даже не интересовалась, почему вы вдруг решили переехать?

— Нет, не интересовалась! — у Софии застекленел взгляд, от чего она приобрела довольно пугающий, неживой вид, — потому что… в тот момент мне было все равно, куда ехать, где учиться и кого они собираются поддерживать.

— Тебе и сейчас все равно кого они поддерживают?

— Да мне всегда было на это наплевать! Они всегда были помешанными на традициях чистокровности и всей это чуши. Но меня вполне устраивает, что они перестали требовать того же от меня. Мой лучший друг — маглорожденный, а все каникулы я всегда проводила в магловских кварталах Парижа. И с родителями мы предпочитаем делать вид, что не знаем друг друга.

— И почему тогда ты их так защищаешь? — возмутился Джеймс.

— Потому что никто не имеет права осуждать или оскорблять мою семью! Это исключительно моя прерогатива.

Джеймс все равно остался при своем мнении, что те, кто поддерживают Волан-де-Морта убийцы и трусы, но больше высказываться не стал. Может он и считал, что София не такая, как ее семейка, в конце концов, у него перед глазами был пример Сириуса, но остальная ее родня однозначно повернутые на чистоте крови и ему не нравилось, что она их защищает. Ремус был полностью солидарен с Джеймсом, хоть и не спешил никого осуждать, понимая, что у Софии могут быть свои причины так себя вести.

— Думаю, нам пора возвращаться в Хогвартс, — сказала Лили, после затянувшегося молчания.

Расплатившись, они вышли на улицу и тут же поежились от холода. После уютного и теплого бара, холодный ветер пробирал до костей.

Обратный путь уже не был таким веселым. Все шли, напряженно думая о чем-то своем. Дойдя до холла первого этажа, они остановились, дальше их пути расходились в разные стороны.

— Спасибо вам за вечер, — София неуверенно улыбнулась.

Гриффиндорцы в ответ улыбнулись, а Джеймс взлохматил волосы.

— Слушай, Бланк, извини, что наорал, у меня бывает такое, — сказал Джеймс, поморщившись. — Я не со зла.

— Да, все нормально, — София улыбнулся, — я и сама не в восторге от родителей, но ведь мы их не выбираем. Верно?

— Верно, — согласился Джеймс, — но это не значит, что мы их должны во всем поддерживать.

— Прошу, не начинайте снова, — взмолилась Лили.

— Даже и не думали! — сказал Джеймс и, переглянувшись с Софии, улыбнулся.

— Спокойной ночи! — напоследок сказала София.

— Спокойной ночи! — хором сказала троица.

София ушла налево, в подземелья, а гриффиндорцы двинулись направо, в свою башню.

— Давайте быстрее, до отбоя считанные минуты остались! — Лили поторапливала Джеймса и Ремуса, которые не спеша шли в свою башню.

Они в ответ лишь рассмеялись.

— Ничего смешного!

— Ох, Лили, ты такая милая, когда боишься попасться через минуту после отбоя, — Джеймс влюбленно посмотрел на Лили. — А ведь ты староста! Вам можно гулять после отбоя.

— Нам нельзя гулять после отбоя! Мы можешь находиться в коридорах только при исполнении своих обязанностей!

— Правда? — Джеймс театрально удивился, — а Ремус говорил, что можно гулять!

— Никогда я такого не говорил!

Лили уже нахмурилась и хотела начать отчитывать Мародеров за беспечность, но Джеймс не дал ей и рта раскрыть. Он подхватил ее на руки, закинул на плечо и побежал в сторону башни. Поднялся визг и крики Эванс, с требованием немедленно опустить ее на землю.

— Так мы успеем вовремя, моя принцесса! — крикнул ей Джеймс.

Ремус, смеясь на ходу, поспешил за парочкой. К портрету, ведущему в гостиную, они подбежали ровно со звуком колокола, извещающем об отбое.

— Поттер, ты у меня получишь! — Джеймс, наконец, отпустил Лили и она теперь, взъерошенная и разрумянившаяся, с возмещением на него смотрела.

— Надеюсь получить только любовь и ласку, ведь я доставил тебя ровно до отбоя!

Лили еще секунду хмуро на него смотрела, но потом рассмеялась и, взлохматив его волосы, зашла в проем.

Гостиная уже была почти пустая. На любимом месте Мародеров в кресле, сидела темная фигура, которую в полумраке было трудно различить. Но повернувшись на шум, в свете камина, безошибочно угадывался точеный профиль Сириуса.

— Бродяга, ты где пропадал?! — Джеймс сел в кресло напротив друга.

Лили и Ремус сели на диван. На столе, перед Сириусом, лежала раскрытая Карта Мародеров.

— Я где пропадал? — Сириус говорил тихо и медленно. Ремус сразу понял, что Сириус зол, как разъяренный гиппогриф. — Вы были с Бланк! Она же… она же наш враг!

Все лишь недоуменно переглянулись.

— Враг? Что за глупости, Сириус? — выразила общее недоумение Лили.

— Эванс, начнем с того, что она на Слизерине! — Сириус сверкнул глазами на нее. — С каких это пор вы ходите в Хогсмид со змеями? Может, надо было и Мальсибера позвать?

— Если ты и в Мальсибера влюбился, можем и его позвать, — сказал Джеймс с улыбкой от уха до уха.

— Что? — Сириус вспыхнул. — Я не… я не…! Что за чушь?! Ты в своем уме?!

— Я просто пошутил, успокойся, Сириус, — недоуменно произнес Джеймс.

В компании повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

— Я, пожалуй, спать пойду, — Лили поднялась с дивана. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Лили, — ответил Ремус.

— Я тебя провожу, — подскочил Джеймс со своего кресла.

— Сириус, — позвал Ремус, когда Джеймс и Лили ушли.

Он вопросительно приподнял одну бровь, не глядя на него, и Ремус продолжил: