— Предлагаю тебе приступить к готовке противоядия прямо сейчас, у тебя это займет почти десять часов. А я пошла в библиотеку, у меня есть несколько новых идей касательного волчьего зелья.

Едва за Белби закрылась дверь, он достал все ингредиенты и разжег огонь под котлом. Взглянув в ее рецепт, он вновь пришел в некоторое состояние эйфории. Северус не без оснований считал себя гораздо умнее подавляющего большинства, но ум Белби приводил его в полный восторг. Хоть от ее сообразительности и были некоторые проблемы. Его напрягало, что она в курсе, как зовут его мать и с кем та училась в Хогвартсе. Напрягало то, как она легко догадалась о Пожирателях и что они его шантажируют.

Только если они не шантажируют и ее тоже…

Неожиданная догадка заставила его на миг прекратить работу. Он уже давно размышлял над вопросом, почему Пожиратели выбрали именно его. Но что если они выбрали не только его, а сразу несколько человек? Что если и ей тоже угрожают, заставляя готовить некое зелье? В таком случае это полностью объясняет ее волнение и любопытство. Вероятно, она надеялась, что Северус ей расскажет об этом и они вместе смогут что-то придумать.

Но она могла сказать первой. Тем более, раз она такая умная.

…хотя, если ей предложили сделку, велика вероятность, что она согласилась. Помешанных чистокровок среди когтевранцев немногим меньше, чем среди слизеринцев, только у них ума побольше держать нейтралитет, когда это необходимо. Род Белби довольно древний и чистокровный. Какова вероятность, что они не поддерживают и не прислуживают Волан-де-Морту? Белби не дура, что бы кричать об этом на каждом углу, наподобие какого-нибудь Эйвери или Розье.

Что если она наоборот испугалась, что я ее конкурент?

…дьявол.

Сейчас не об этом надо думать.

Решив, что с этой проблемой он разберется позднее, Северус приступил к приготовлению зелья.

Когда на часах пробило два часа дня, Северус пожалел, что не сходил на завтрак, а сейчас пропустил еще и обед. Желудок прилип к позвоночнику и жалобно ныл, но процесс готовки нельзя было прерывать. Сейчас зелье должно было настаиваться десять минут, и Северус решил взглянуть на жабьи внутренние органы, в надежде, что они собьют его аппетит. Но кажется, его молитвы были услышаны. Дверь в лабораторию с треском открылась и внутрь зашли Джеймс и Ремус, с увесистым свертком.

— Привет, Сев! — проголосил Джеймс. — Ты все работаешь?

— А мы тут тебе перекусить принесли, — улыбнулся Ремус.

— Да, а то ты ни на завтрак, ни на обед не пришел, — добавил Джеймс.

— Мы не сильно помешали? — спросил Ремус, кивнув на котел.

— Нет, у меня как раз есть десять минут, — обрадовался Северус и развернул их сверток, в котором было несколько горячих бутербродов.

— Мерлинова борода, Сев, — Джеймс уже успел схватить пергамент со стола, что оставила Белби, — что это ты готовишь?

— Не трогай, — проворчал Северус и вырвал из его рук пергамент.

Джеймс усмехнулся и откинулся на спинку стула, оглядывая лабораторию.

— Ты надолго тут? — спросил он.

— Еще часов на шесть, не меньше.

— О, так это мы удачно тебе обед принесли, — Джеймс расплылся в довольной улыбке. — Ужин, судя по всему, ты тоже пропустишь.

— А вы что в замке делаете в выходной? — спросил Северус.

— У меня только что закончилась тренировка, — ответил Джеймс.

— А я полдня помогал Эшли с трансфигурацией, — Ремус слегка покраснел, как будто он с Эшли занимался не трансфигурацией, а чем-то непристойным.

Впрочем, Джеймс именно так все и понял.

— Да, да, помогал с «трансфигурацией», — он ему подмигнул, от чего Ремус покраснел еще сильнее.

— Ты знаешь, Джеймс, что это правда. Мы с ней всего лишь друзья.

— Нет, Рем, — ответил довольный Джеймс, — это мы с тобой друзья. А с ней вы не друзья. Девушка, которая смотрит на тебя таким взглядом, явно не хочет быть тебе всего лишь другом.

— Когда это ты у нас таким экспертом по девушкам стал? — спросил Ремус.

— Давайте не будем говорить о девчонках, — перебил Северус, поморщившись.

— Давайте! — тут же поддержал Ремус.

— Мне этих разговоров хватает и от Сириуса, — закончил Северус, — где он, кстати?

— Ушел на свое «тайное место» под ивой, — ответил Ремус.

Не успел Северус съязвить о тайном месте Сириуса, о котором они давно знали, как Джеймс спросил:

— Идем завтра в Хогсмид?

— Разве ты не идешь вдвоем с Лили? — улыбнулся Ремус.

— Вдвоем мы с ней утром погуляем, а после обеда можно всем вместе.

— Я не иду, — ответил Северус, — у меня работы много.

Поскольку работа над волчьим противоядием у них с Белби сегодня отменилась, они договорились поработать над ним завтра.

— Опять в лаборатории, — нахмурившись, спросил Джеймс.

— Опять.

— Что ты такое готовишь, Сев? — вновь спросил Джеймс и посмотрел на его записи.

От ответа его спас негромкий звонок на песчаных часах, извещающий, что прошло десять минут.

— Все, мне пора продолжать, — Северус поднялся и подошел к котлу, — спасибо за обед. Без вас, я бы тут, наверное, с голоду помер.

Ремус с Джеймсом попрощались с ним до вечера и ушли. В лаборатории наступила оглушающая тишина, как и всегда, после ухода Джеймса.

Он вроде ничего не делал, а умудряется столько шуму вокруг себя разводить.

Закончил готовку Северус уже ближе к отбою. Зелье получилось прозрачного желтого цвета, испускающего нежный цветочный аромат. Северус усмехнулся, подумав, что Белби даже позаботилась о том, чтобы противоядие вкусно пахло и красиво выглядело.

Он разлил зелье по нескольким флаконам, наложил на них защитные чары и отправился в совятню. Написав матери письмо с рекомендациями по применению и просьбой как можно скорее дать подробный ответ, он выпустил сову в окно.

========== 39. Поход в Хогсмид со змеями ==========

Ремус Люпин

Вот уже целую неделю Эшли, под разными предлогами, пытается остаться с Ремусом наедине. После их прогулки в воскресенье, она уже два раза просила его помочь ей с Защитой и Трансфигурацией. Как-то раз просила помочь ей донести тяжелые учебники до гостиной и несколько раз отлавливала возле Большого зала.

Ремус по возможности старался ее избегать, хотя и делал это без особого желания. Ему нравилось проводить с ней те немногочисленные часы. Эшли, наконец-то, перестала нервничать в его присутствии и без умолку трещать, хоть и все равно оставалась весьма разговорчивой. Но Ремусу нравилась в ней эта черта. То, с какой легкостью она рассказывает о себе, делится своими планами и мечтами. И то, с каким интересом она постоянно расспрашивает о нем. Она всегда с искренней заинтересованностью слушает его и восхищается, казалось бы, обычными вещами. Ремусу с ней было так легко, словно они были всю жизнь знакомы.

Он понимал, что долго сопротивляться не сможет и если Эшли продолжит так настойчиво добиваться его внимания, он сдастся. Потому что вся его душа так и стремилась к этой светлой и нежной девушке. В груди у него все трепетало, при взгляде в ее ясные, лучистые глаза. У него бежали мурашки по коже, стоило ей его случайно коснуться. У него перехватывало дыхание от ее улыбки и звонкого смеха.

Ремус видел, с какой надеждой Эшли на него смотрит и постоянно напоминал себе, что ей нравится совсем не он. Не настоящий он, а тот, кем он так старательно притворяется. И что настоящий он не способен понравится ни одной девушке.

Иногда он представлял, как рассказывает Эшли о том, что он оборотень и что она его принимает таким, какой он есть. Как она говорит, что они справятся с этим вместе. Только вот если даже Эшли и примет его таким, она этого не заслуживает. Никто этого не заслуживает. И Эшли тем более. Она не заслуживает того, чтобы всю жизнь жить в страхе и каждое полнолуние бояться быть покусанной или еще что хуже. Ремус знал, с ним у Эшли не будет нормального, счастливого будущего, которого она заслуживает, как никто другой.