Испугавшись, Ли взялся за кружку и промолчал. Не имел желания продолжать тему и Кир.

Поздним вечером они возвращались, оставив случайные знакомства в дешевых номерах, где находили кратковременное продолжение многие встречи, случавшиеся в Апартаментах Камилло. По дороге домой они учили друг друга песням своего юношества. Оба были довольны общением, забыв о его деталях. Ли, всхлипнув без повода, заявил: «Кир, да ты просто святой!» – «Да, – торжественно согласился тот, – я святой, как куриный бульон с похмелья!».

В алькове неподалеку от входа в Порт они застали Саймо с девушкой. Та улыбнулась им, а они не наставали на приглашении к столу, остановившись лишь для приветствия. Но отчего-то командир посуровел с их появлением и тяжело посмотрел на Ли.

– Командир, ты чего, ты чего, на дюймовую трубу, что ли, сел?

– Следи за тем, что говоришь, – холодно произнес Саймо. – Мы тут не на дружеской посиделке.

– Ну да, на дружеской посиделке ты, кажется, вообще меня прикончить хотел, – обиженно напомнил Ли.

Его слова смягчили Саймо.

– Нет, Ли, не хотел. Я хотел, чтобы ты вел себя нормально. Как человек в мире, где от человека осталось немного.

Ли изучающе глядел ему в глаза, пока некое осмысление не достигло его. Он серьезно кивнул и, как гонимый, пошел прочь.

– Он сам решит, – бросил вдогонку Саймо.

Кир растеряно уставился на командира. Тот отвечал отстраненно-выжидающим взором, каким смотрят на приятного, но припозднившегося гостя.

– О чем вы? – непонимающе спросил Кир. – Кто решит?

– Ну конечно ты, Кир, – приязненно ответил Саймо. – Кто у нас спаситель Шайкаци? Только выбери так, чтобы все было хорошо, ладно?

Кир немного потоптался перед их столом, пока пьяная голова не качнулась к Порту. Следовало расспросить Ли завтра, смутно подумал он.

Однако шедшая своим чередом рутина быстро лишила это намерение вчерашней важности. Разминка, тренировка, боевая подготовка на симуляторе в тире, занятия с инструктором. Кир с трудом вспоминал, как может иначе проходить его жизнь, если не по распорядку «Первых людей». За ужином состоялось последнее обсуждение миссии перед завтрашним выходом. Впрочем, ценной информации не появилось.

Отпустив команду, Саймо задержал Кира и протестировал его на знание местности и отработанной днем тактики. Новобранец, серьезно отнесшийся к своим обязанности, справился почти без ошибок.

Пока длился экзамен, остальные успели разбрестись по своим компаниям, и Кир, заскучав, решил, что пора принять предложение жены Будера.

Жили они в отеле напротив Порта. Кир прошел через сумрачный холл, очерченный фонариками с проспекта, и поднялся по лестнице к единственному освещенному проему. Обитаемый этаж питал притащенный откуда-то аварийный генератор. Мягко горели у дверей бра, рассветая над коридором.

Кир нашел нужную комнату и постучался. Открыл ему один из отпрысков Будера, тут же восторженно уставившийся на кинжал. «Только если разрешит мама», – строго сказал разведчик. Но та все внимание уделила гостю. Всплеснув руками от радости, она, в забывшейся через минуту последовательности, возможно, в единую точку времени, выразила признательность за его прибытие, объявила об имевшихся в кухне блюдах, отцепила от вошедшего сыновей, что-то рассказала о семейных делах, передала какие-то слова Будера и, взяв за руку, проводила к столу.

Главу семейства Кир застал за чаепитием и, пережив атаку радушными предложениями, настоял на том, что лишь присоединится к этой скромной церемонии. Этим он страшно разочаровал жену Будера, указавшую на дурное влияние Саймо. Будер, продолжавший с улыбкой задумчиво кивать всему, что происходило, под ее строгим взглядом решительно согласился с обвинением.

Кир оглядел квартиру. Как-то удалось из этого выхолощенного помещения, предназначенного для тех, кто искал краткий приют после выхода из порта, создать уютное обиталище. Мысли его теплели, когда он отмечал признаки дома, заселенного с душой: от безделиц на полках до доносившегося с кухни запаха хранимого там огня.

– У вас уютно, – с удовольствием сказал Кир.

– Ну, конец света не повод отказаться от уюта, – строго отметила жена Будера.

Чайная беседа протекала по своему неспешному, умиротворяющему руслу. Кир расспрашивал их о прежних временах и до сих пор как открытие принимал ту идею, что Шайкаци когда-либо была местом, имеющим будущее. Он застал осколок, брошенный в космосе и зажатый ужасом, но местные знали, от чего этот осколок и старались вернуть утраченное. Здесь была любимая игровая площадка ребят Будера. Здесь был «Молочный бар Джо», куда многие любили ходить всей семьей. Была достойная работа, крепкая бригада и планы, связанные с этим портом. Официант, который знал, какое вино предпочитает Будер с женой.

Они избегали говорить, кто поселился на той площадке и кем теперь пировали неподалеку от «Молочного бара Джо». Как распались все планы, а работу сменило выживание. Где теперь было большинство тех людей, которых они знали. Казалось невозможным, что за пределами этого дома существует этот страшный мир. Но он ждал их – уже утром. Думая, что они захотят обсудить задание, и не желая слушать об этом, женщина оставила их. Она утихомирила детей и прошла в кухню. Выглянув на секунду, она показала Будеру некую бутылку, но тот коротко качнул головой – не перед выходом.

Кир по-прежнему находился во власти какого-то восторженного настроения.

– Я понимаю, почему ты одним из первых пошел против черты, – сказал он. – Тебе есть за что сражаться.

Будер посмотрел на него недоуменно, с трудом пробиваясь из их вечера к такой теме, но затем понял Кира. Умиротворенное выражение как бы застыло – гость заставил его задуматься.

– С одной стороны, я соглашусь с тобой: мне было ради чего идти. С другой стороны, что это значит? Что если бы тот день окончился хуже, я бы остался в Порту? Не подумал ни о ком другом? Пропивал бы дни в Апартаментах Камилло? Хочется верить, что нашлись бы другие причины идти за Саймо.

– Не хотел тебя обидеть, – смутился Кир, не желавший портить ему настроение.

– Ты не обидел, – поднял массивную руку Будер. Сомнения Кира расплющились об эту убедительную лапу. – Но принудил задать себе вопросы, ответы на которые могут быть неудобны. Поступил ли я благородно, выйдя против чудовищ? Конечно. Но оказался я благороден, потому что рядом семья? И если обратное – быть не благородным, то только они делают меня таким? И иначе я трус и эгоист? Не мы одни на этой войне. К ней приходили разными путями. У одних было кого защищать, но они долго не решались сражаться. У других никого не осталось, но они пошли вскоре после нас. Чтобы отомстить. Чтобы занять себе делом. Из любопытства. От скуки. Ты встречал Бардзо. Он подлый и жестокий человек. И все же: Бардзо благороден? Он опытный и храбрый разведчик и убивает чудовищ.

– Я Бардзо узнал мало. Но, видимо, он засранец, делающий хорошее дело.

– Но делает ли это из него хорошего человека? Взгляни на Саймо. Ты хочешь увидеть какую-то четко проиллюстрированную причину, почему он занимается тем, чем занимается? Ее нет. Целая жизнь подводит к тому, что в нужный момент ты встаешь и, рискуя жизнью, защищаешь других людей. Отец объясняет, что такое хорошо и что такое плохо. Мать учит с добротой относиться к другим людям. С друзьями понимаешь, что значит защищать тех, кто рядом, и полагаться на них. С первой любовью начинаешь больше ценить жизнь. Учителя дают голове ума, а нужные книги завещают уважать героев. Так вырастают благородные люди. Знаю, что Саймо родился на далекой планете, рано осиротел и очень упорно пробирался по жизни, все преодолевая и всего добиваясь сам. Он был нанят на Шайкаци незадолго до Калама. Он не успел обрести друзей и не имел семьи, которой бы лишился. Однако он первым поднялся и вышел против черты. Это сумма прожитого, и самое малое здесь может иметь такое же значение, как твои самые важные решения.

– Наверное, это верно и для тебя, – предположил Кир.