– Не-е-ет, – трясёт неопределённо головой. – Но, чур, Володина не соблазнять. Он мой! – категорически заявляет. – А ещё было бы неплохо Юльку Смирнову проучить. Она, суч***, думает, что самая сногсшибательная барби. Пусть она от злобы и ревности позеленеет. Так что я тебя не отпущу, даже если к горлу нож приставят!

– Такие жертвы ни к чему, – плохо понимаю всю глубину проблемы Светы и, признаться, совершенно не собираюсь дружить с её тараканами. Мне бы своих приручить, а они у меня последнее время неадекватные и сексуально-озабоченные. – Володин – твой, в его сторону даже не гляну, но Юльку… мне на неё плевать, если честно. Так что давай не заморачиваться лишним, просто проведём хорошо вечер. Потанцуем… Выпьем. Поболтаем… Всё, как ты хотела. Группа. Дружно! Единое целое! – словно агитатор-комсомолка, настраиваю старосту на путь истинный.

– Ладно, Юльку – ну её, – отмахивается Света. – Но Володин – мой! – грозит пальцем.

Заверяю рьяным кивком:

– Замётано!

– Пошли, там ребята заждались, – тянет за руку к распахнутой двери в зал, где бушует музыка и толпится народ.

***

Пару часов проходят довольно сносно, несмотря на то, что группа меня тискает, как любимого пупса. Не разом, но каждый член нашей дружной семьи, особенно мужская часть, считает себя обязанным меня обнять, поцеловать и пошленьких комплиментов отвалить. Дежурную фразу слегка приходится разнообразить: «Банально! Скудненько! Знаю! Тебя заносит!»

В остальном – вечер удаётся. У нас несколько столов: выпивка, закуска. Настроение покутить… Общие темы разговоров – учёба. В общем, всё не так плохо, как я себе представляла. Я даже расслабляюсь, да так, что позволяю себе несколько танцев, хотя ноги с непривычки жутко болят. От медляков меня тихо потряхивает – количество желающих меня пощупать во время танца переваливает за все мыслимые пределы. Поэтому благородным порывом соглашаюсь лишь на несколько, остальным отказываю – я же не робот.

Во время банального шагания право-лево с небольшим поворотом, постоянно одёргиваю партнёра:

– Руки!..

Имена не запоминаю, и мусор, который они выливают в надежде меня заинтересовать – тем более. Механически двигаюсь, натянуто улыбаюсь.

А вот от обниманий с Генкой отбиться не получается:

– Ты меня обманула! – он, пожалуй, единственный из группы, кто ещё не высказался в мой адрес. Да и обвинительный тон, с которым начинается наезд, мягко сказать, забавляет.

– И когда это?

Приятно удивлена: парень ведёт в танце довольно умело и даже прокручивает меня, ловко возвращая в свои объятия и не позволяя распущенности.

– Я ведь сразу тебя узнал, а ты… – покачивает головой типа «ай-яй-яй», но на лице ни грамма упрёка.

– Ген, мне слава не нужна, вот и отмахиваюсь.

– Тогда зачем снимала?

– Детские амбиции.

– А в турнире тогда зачем?

Этой фразой шокирует, даже с ритма сбиваюсь.

– Только не говори «это не я»! – беззлобно ехидничает.

– Я, – жму плечами, продолжая танец. – Только кричать об этом не стоит, очень прошу, – впервые себе позволяю мягко заигрывать.

– Почему? – удивляется парень. – Это было эпически. Я на стол и ору на весь зал: «Сегодня с нами зажигает единственная участница СВМА женского пола. Дамы и господа, – так зычно тянет, словно заправский ринг-анонсер, – поприветствуем, «Bird»!!!» – поигрывает бровями.

– Да тихо ты, шут гороховый, – ладошкой рот затыкаю парню. – Подписки мне нужны, но сегодня, давай, по-тихому, лан?

– Ну, не знаю, – принимает флирт одногруппик. – А что мне за это будет? – видимо, моё лицо даёт понять, что меня сейчас тик хватит, и Генка, посмеиваясь, уточняет: – Не, я от свиданки, конечно, не отказался бы и от секса, но пары автографов и на страничке сайте СВМА несколько нежных слов в мой адрес, плюс благодарность за поддержку, было бы вполне достаточно.

– А не жирно? – тоже улыбаюсь; почему-то ощущаю какую-то сестринскую симпатию к наглому типу с такой обаятельной харизмой. Прям питбуль – очаровашка с клыками убийцы.

– Самое то, я ведь этого заслуживаю, – улыбка Генки становится шире. Вздёргиваю брови в недоумении. – Я тебе народ подтягиваю. Рекламирую…

Вот правда, даже в глазах щиплет.

– Спасибо, – уже оскомину набивает, но реплика на этот раз не лживая.

– Ну, так что? – нарушает повисшее молчание сокурсник.

Ну, что ещё ответить?!

– С меня причитается.

Несколько раз мучаюсь ощущением пристального взгляда на мне. Глазами обвожу зал в поиске следящего и… нахожу. Шумахер. Он на втором этаже, подпирает перила и смотрит на меня. Пристально, изучающе, задумчиво.

Нет, он не один. Компания большая. Много парней и девчат. Одна особенно выделяется. Искусственная блондинка в крохотном серебристом платьице. Как пиявка на Родионе висит, с поцелуями лезет. Шувалов не отбивается, не прогоняет, даже отвечает, но с меня глаз не сводит.

Глупость какая-то, пытается на ревность вывести? Смехотворно. Мне плевать, с кем у него и что… Поэтому вновь возвращаюсь к пустозвону со своей группой и веселью.

Когда заканчивается очередной «Космополитен», – не знаю почему, но сегодня сижу на нём, – пробираюсь к барной стойке, желая заказать ещё. Протискиваюсь между сидящими спиной друг к другу, а это для меня знак, что не помешаю общению, и оформляю заказ:

– Космополитен, – оставляю на стойке пару сотен и постукиваю коготками в ожидании.

– Малышка, тебе не говорили, что обманывать нехорошо? – мерзкий голос приставучего заставляет мысленно скривиться, а на деле обернуться.

– Простите? – высокомерно вздёргиваю бровь.

– Сказала, что не одна… а сама, – уличающе. – И Шувалова отшила.

– Я не одна! – повторяю твёрже. Не хочу спорить, но зачем-то отзываюсь. – Я с группой. Нас двадцать один человек. А теперь простите, – вновь поворачиваюсь к бару, где меня ждёт коктейль.

– Денег не надо, я уже говорил, за вас уплачено! – без улыбки, но наставительно напоминает бармен, двигая купюры обратно и возвращаясь к натираю бокала. Милый парень эту фразу уже третий раз говорит, но я тоже упрямая:

– Нет уж! Свою гулянку люблю оплачивать сама!

Бармен мажет по мне недовольным взглядом:

– У меня неприятности будут, неужели непонятно? – тихо, чуть придвинувшись.

– Тогда, – нахожу выход из положения, – это чаевые!

Подхватываю бокал и поворачиваюсь.

Борзый стоит впритык и не спешит меня пропускать.

– Малышка, тебе стоит расслабиться, – обнимает за талию и тянет к себе.

– Я и так расслаблялась, а вы меня напрягаете, – приподняв бокал, ловко выкручиваюсь из плена, но так, чтобы не зацепить никого вокруг и не пролить выпивку.

Вот же баран настырный. Опять ловит в кольцо. Бесцеремонно прижимается к спине, качая бёдрами и позволяя ощутить выпирающее возбуждение.

– Зачем ломаться, если сама напрашиваешься? – со злой решимостью цедит на ухо.

Прав! Сама виновата, знала, что такое может случиться, но очень надеялась на благоразумие мужчин, которым отказывают!

Уже было рот открываю выдать какую-нибудь колкость, но голос Шумахера затыкает:

– Грен, девушка тебе ясно сказала, отвали, – ядовито. – Или тебе более грубо хочется это услышать? – с насмешкой. – Причём, я дал ясно понять, она со мной! – проблеск угрозы.

Нужно отдать должное приставучему, он меня отпускает. Я с облегчённым выдохом шагаю прочь. Только уйти мне никто не даёт. Я, словно тушка, которую таскают друг у друга драчливые волки, оказываюсь в руках Шувалова. Теперь уже Родион рывком подгребает меня к себе и, припечатав губы к моим далеко не нежным поцелуем, колюче чеканит:

– Ириш, я говорил, что игры в эмоции до добра не доведут.

– Да я вроде справлялась, – неуверенно бормочу, стараясь привести мысли в порядок и понять, что происходит, и что важнее – как себя вести дальше.

– Заканчивай народ провоцировать, – обманчиво мягко рокочет. – Скоро клуб взорвётся! А он мне дорог! Развлеклась? – в глазах морозный холод. – А теперь, ступай наверх! – вот прям сразу верю каждому слову и согласна маршировать, если прикажет МОЙ парень.