— Безусловно, — Люциус вновь сделал глоток, на этот раз покрупнее, и Гермиона заметила, как нервно при этом дрогнули его губы.

— Так вот, истинной целью моего визита к вам, было прежде всего желание выяснить, сколько денег вы рассчитывали получить для своего Фонда от моей семьи. О какой именно сумме у вас шла речь, когда вы вели переписку с Ральфом и Миреллой Мальсибер ещё до их возвращения в Британию, мистер Малфой?

— О трёх миллионах, — Люциус облизнулся.

— Так мало? — на лице Кьянеи отразилось искреннее изумление.

— Ну, знаете, — он снова приложился к бокалу.

— Ах, в таком случае, я могу дать вам все десять!

Огневиски брызнул у Люциуса изо рта, орошая ему брюки и лежавший у ног ковёр. Несколько капель попало Кьянее на подол — она, впрочем, не повела и бровью. Зайдясь отчаянным кашлем, Люциус отвернулся от неё. Гермиона испуганно вскочила со стула, протягивая ему носовой платок.

— Простите, — сдавленно произнёс он, прижимая его к своему раскрасневшемуся лицу; на глазах у него даже проступили слёзы.

— Ничего, я понимаю, ваше удивление, — невозмутимо произнесла Кьянея.

— Я не ослышался?

Наполнив водой бокал, Гермиона протянула его Люциусу, и тот залпом его осушил.

— А что вас, удивляет больше, мистер Малфой, — тонкие губы гречанки изогнулись в усмешке, — то, что я вообще решила оказать в конце концов поддержку вашему Фонду или та сумма, которую я готова пожертвовать?

— И то и другое, стало быть, — Люциус всё ещё держал платок у своего рта. — Это… крайне щедро с вашей стороны.

— Ах, поверьте, если бы вы знали, каким состоянием в действительности владел мой отец, то непременно попросили бы меня, накинуть сверху ещё пару десятков, — хмыкнула та. — Однако я считаю, что озвученная мною сумма будет вполне адекватной исходя из тех издержек, которые вам пришлось понести вчера по итогу суда и необходимости удовлетворения тех нужд, которые имеет Фонд…

— Более чем, — прошептал Люциус.

— В таком случае, полагаю, вы не будете против, если мои люди свяжутся с вами завтра же, дабы начать процесс перевода моих средств на ваши счета?

— Ни в коем случае, — он мотнул головой. — Я буду очень рад сотрудничать с вами!

— У меня только есть одно условие, мистер Малфой, — голос Кьянеи прозвучал весьма требовательно на этот раз, и Люциус с Гермионой уставились на неё не без осторожности. — Все эти деньги должны действительно пойти лишь на благие дела!

— О, в этом вы можете абсолютно не сомневаться! — рассмеялся Люциус. — Могу заверить вас, что лично мне из этой суммы не достанется и кната — со вчерашнего дня Фонд полностью принадлежит Гермионе, а она-то уж точно распорядится вашим щедрым пожертвованием самым наилучшим образом, разве что соблаговолит взять меня управляющим на какое-нибудь весьма скромное жалование!

Он бросил на Гермиону шутливый взгляд.

— Что ж, в таком случае, я могу наконец покинуть вас, — Кьянея резко поднялась со стула, и Люциус с Гермионой тоже подскочили со своих мест.

— Быть может, мы способны ещё что-нибудь сделать для вас, госпожа Калогеропулос? — Люциус распахнул перед ней дверь.

— Просто не упустите свой шанс, мистер Малфой. Поверьте, он даётся далеко не всем.

Люциус лишь сдержанно кивнул и, Кьянея уверенно прошествовала в коридор.

***

— Десять миллионов, — с широкой улыбкой произнёс Люциус, захлопнув за Кьянеей, парадную дверь. — Только представь!

— Вот уж чего я точно не могу представить, так это что же ей в действительности довелось пережить! — Гермиона покачала головой. — Мне было бы достаточно, честно говоря, и просто знать, что она не держит на нас зла…

— Да прекрати! — он притянул её к себе. — Подумай лучше о том, сколько эльфов ты сможешь теперь спасти, сколько зелий наварить, сколько сирот облагодетельствовать на эти деньги…

— И самое главное, что ты теперь сможешь покрыть все ручки в этом доме хоть тремя слоями золота, потому как ни один галлеон из твоего собственного кошелька не поступит больше в Фонд!

— Нашего общего кошелька, вообще-то, — Люциус приподнял бровь. — И я лишь забочусь о том, чтобы за всеми этими благими делами, мы с тобой и сами не остались с носом… Моё состояние, конечно, всё ещё довольно значительно, но всему рано или поздно может настать конец, особенно учитывая ту чрезмерную жадность, с какой наше любимое магическое сообщество опустошает последние годы мой карман.

— Ах, опять мы говорим о деньгах! — Гермиона рассерженно топнула ногой, и Люциус поцеловал её в губы.

— Ну, где там этот твой шотландский пирог? Я страшно голоден!

— Чёрт бы побрал этот пирог! — выругалась Гермиона. — Если бы я только знала, что она не станет его есть, то лучше бы приготовила курицу!

Люциус рассмеялся, и они направились в столовую.

— Как думаешь, Кьянея накинула бы нам сверху ещё пару миллионов, если бы вместо грибного пирога мы предложили ей, к примеру, зерновые лепёшки? — он сел во главе стола, и Гермиона принялась раскладывать по тарелкам еду.

— И как ты можешь только ёрничать по этому поводу? Мне было так стыдно, что ей пришлось оправдываться перед нами!

— Ну, ты же её слышала, — Люциус разлил по бокалам вино, — она прожила в клетке всю свою жизнь, так что, безусловно, привыкла к неудобным ситуациям!

— Да, а ещё я, кажется, слышала что-то про невероятную «глубину трансформации твоей личности», — ядовито заметила Гермиона, и хотя ей было немного стыдно в этот момент, она всё же изобразила акцент Кьянеи: — «Ах, мистер Малфой, мы так с вами похожи!».

Люциус загоготал.

— Вот только не говори, что ты ревнуешь? — лицо его сияло теперь от самодовольства.

— Конечно, нет, что за глупости! — расправив плечи, Гермиона отправила в рот кусок пирога, обнаруживая, что он явно не оправдал затраченных ею на него времени и сил. — И всё же… она даже ни разу не взглянула на меня за весь разговор! Будто меня и не было там вовсе!

— Ну, если тебе интересно моё мнение — Кьянея вполне могла бы сказать тебе и спасибо не только за этот… безусловно, восхитительный пирог, но и за то, что ты вообще вспомнила о ней в тот день. В противном случае, гостиничная кладовка стала бы её последним пристанищем.

— Ах, я давно уже привыкла не ждать ни от кого благодарности, Люциус! — Гермиона тряхнула головой. — Да мне и не нужно было этого от неё. Меня лишь поражает глубина того воздействия, которое оказываешь порой на женщин ты! Поговорив с тобой всего пять минут, она будто бы всё готова была тебе уже отдать!..

— Ну что же я могу поделать со своим чертовски притягательным обаянием?! — Люциус подлил ей ещё вина. — И только не говори, что тебе не понравилась «глубина того воздействия», которое я произвёл, к примеру, на тебя сегодня утром.

— Вообще-то!.. — грудная клетка у Гермионы расширилась от возмущения, но Люциус не позволил ей договорить.

— Я знаю, что ты так и не кончила сегодня, моя сладкая, — он сжал её ладонь, — но обещаю, что грядущей ночью исправлю это досадное недоразумение… А может мне сделать это прямо сейчас, м? — он приподнял бровь.

— Ну уж нет, — рука её выскользнула из его пальцев. — У нас впереди ещё шоколадный пудинг! Не зря же я всё это готовила?.. К тому же, я обещала Лаванде, что мы заберём Розу в половине пятого. Будет невежливо заставлять её ждать — она итак уже боится, что мы решили превратить её в бесплатную няньку!

— Ну, в свете последних событий, мы вполне могли бы начать ей и платить, — заметил он. Гермиона лишь хмыкнула, и, опустошив свой бокал, Люциус добавил: — А между тем, раз Фонд теперь имеет поддержку, нам следовало бы ковать железо пока оно горячо. За последние недели мы и так уже существенно выбились из графика.